Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Дорофей просил забрать грамоту вместе с хозяином. Он торопился объяснить, сколько денег потратил на сено за последние годы.
— Боярин, я за тобой куда скажешь поеду. Сам знаешь. А дома каждый раз одно: до нового сена надо дожить, жена опять слегла. Ежели ему за Тучина отвечать, так чего добру пропадать? Мне бы того луга хватило.
Я отодвинул челобитную. Дорофей говорил доверительно и ждал, что я соглашусь. Мне самому хотелось дать этому человеку что-нибудь сверх жалованья. Его жена болела, он ездил со мной, пока дома приходилось занимать на корм. До сегодняшнего дня я собирался попросить для него денежной прибавки.
Я спросил, приходилось ли ему самому говорить с Савиным после нашего возвращения. Дорофей признал, что ездил к нему и предлагал вернуть луг добром. Объяснил, у кого теперь служит. Савин будто бы пригрозил пожаловаться своим покровителям.
— Когда ты с ним говорил?
— Вчера ездил, боярин. Я утром у Игната отпросился.
Игнат стоял рядом. Он подтвердил: отпустил проведать больную жену. Дорофей торопливо заговорил о том, что сначала был дома, все успел и на службу вернулся к сроку.
Я попросил его отдать саблю Игнату. Он ухватился за пояс, посмотрел на товарища. Потом медленно расстегнул пряжку.
— А Савин где? — спросил я.
Дорофей положил саблю на лавку.
— У меня во дворе его держат, боярин. Я двоих наших попросил покараулить, пока ты челобитную разберешь.
Глава 11
Дорофей потянулся за саблей, когда я велел ему идти с нами. Игнат накрыл ладонью ножны, и Дорофей убрал руку. До этой минуты он, похоже, рассчитывал привести меня к связанному соседу и закончить тяжбу о покосе.
По дороге я перебирал все, за что ценил этого человека. Он выручал товарищей, а после возвращения с севера сам попросился ко мне. Теперь мне хотелось найти оправдание его поступку. Дорофей шел рядом и поглядывал на меня с той же надеждой.
У калитки нас встретил один из наших. Он поклонился и доложил, что пленник сидит смирно. Говорил охотно, ожидая похвалы. Я спросил, кто велел его стеречь.
— Дорофей сказал, боярин, что твое повеление. Свидетеля привезли, надо поберечь до расспроса.
— Свидетеля связали?
Служилый посмотрел на Дорофея. Тот принялся объяснять, что Савин схватился за нож. Я послал Игната за вторым караульным и вошел в клеть.
Савин сидел рядом с овчинными тулупами, руки ему стянули за спиной. Он попытался подняться и привалился плечом к стене. Я разрезал веревку. Пальцы правой руки остались согнутыми; разогнуть их самому Савину удалось лишь с третьей попытки.
На щеке у него засохла кровь. Когда я прикоснулся к челюсти, он отстранился.
— Боярин, к государю меня вези. Здесь станешь спрашивать — твои люди опять меня свяжут. Я дочери обещал к вечеру вернуться.
Его привели утром. У Дорофея он просидел всего несколько часов, а отвечать мне боялся больше, чем человеку, который его избил. Я попросил пошевелить пальцами и позвал его дворового, оставшегося за воротами. С ним Савин заговорил сразу: велел съездить домой, успокоить дочь.
Дорофей бил его при ней. Узнав об этом, я перестал подбирать оправдания. Мешало другое: Савин говорил о моих людях, и возразить ему было нечего. Своего нового звания Дорофею хватило, чтобы двое опытных служилых помогли схватить соседа.
Игнат привел второго. Оба получили приказ от Дорофея и больше ни у кого разрешения не спрашивали. Один участвовал в захвате, другой сменил его возле клети. Игнат дал Дорофею только отлучку к больной жене. О Савине он узнал вместе со мной.
Жена сидела в избе, укутав голову платком. Возле печи возилась младшая дочь. Женщина знала, кого муж держит во дворе, и с утра уговаривала его дождаться моего решения. Теперь попросила разрешить передать ему теплую одежду.
Я позволил. Дорофея с караульными отправили к Степану порознь. Савин поехал туда на своей лошади, которую привел дворовый. Перед отъездом он попросил вернуть нож. Тот нашелся за поясом у одного из наших.
Дорофей успел остановить меня у калитки.
— Боярин, про луг я правду сказал. Отец мой им владел, потом у нас отняли. Спроси кого хочешь.
Я помнил его рассказ о больном отце. Помнил и заплату на крыше, ради которой он просил жалованье вперед. Мне хотелось, чтобы хотя бы в этом Дорофей оказался прав.
— Про луг Степану расскажешь. И про людей, которых Савин будто бы укрывал.
Он опустил голову. Всю дорогу к моему двору я злился на себя за то, что оставил ему эту надежду. С земельной тяжбой он мог прийти ко мне давно. Теперь придется проверять каждое его слово, даже там, где он говорил правду.
До обеда я сообщил оставшимся служилым, за что задержали их товарищей. Ограничился тем, что знал сам. Считать донос ложным предстояло после расспроса свидетеля, зато захват Савина Дорофей устроил у всех на глазах.
Один из старших спросил, кому теперь верить, если товарищ передает мое повеление. Я велел проверять такие поручения у Игната. Тот стоял рядом и отвечал вместе со мной. Мне требовалось уезжать, а во дворе оставались люди, которым вчера хватило одного уверенного голоса.
Бельский прислал верхового с государевой грамотой. Следом явился человек Степана.
По следу Кузьмы добрались до вотчины Родиона Тучина, двоюродного брата Григория. Там укрепляли ограду и собирали конных. Старший сын беглого боярина Павел распоряжался наравне с хозяином.
Имя его прежде встречалось в рассказах о тучинских закупках. Назар упоминал, что Павел принимал лошадей для отцовского двора и выдавал плату служилым. Теперь Степан отдельно расспросил об этих поездках. После царской смерти Павел продолжал собирать людей, передавая им отцовские обещания скорого возвращения в Москву.
В этом мне и следовало искать опасность. До сих пор я представлял Григория в дорожных санях, с больной ногой, зависимым от тех, кто пустит переночевать. У него оставался взрослый сын, которому знакомые служилые охотно открывали ворота.
Иван велел взять Родиона с Павлом. При вооруженном сопротивлении разрешал идти на приступ. К нам направляли стрельцов; ждать, пока по размытой дороге подвезут пушки, означало дать Тучиным еще несколько дней.
Велев седлать, я вернулся за письмами Матвея. Среди хозяйственных жалоб лежала записка Алеши о трудной выжеребке. Он подробно описал, что делал, и в конце спросил, верно ли поступил. Кобыла с жеребенком были живы.
На этот вопрос я мог ответить с удовольствием. Дописал несколько строк и отдал письмо для отправки в Лукино. Заодно попросил Матвея придержать деньги до моего возвращения: расходов ожидалось больше, чем прежде.
Своего гнедого вывел из-под навеса сам. После долгих поездок он подобрал живот. На спине шерсть лежала ровно, болезненных припухлостей я не нашел. Конь привычно повернул ко мне голову, пока я поправлял подкладку.
К вечеру следующего дня у меня собралось восемьдесят три человека. Местные служилые пришли по царской грамоте; Игнат привел стрельцов. Во дворе Родиона, по рассказам крестьян, находилось около полусотни вооруженных. Точного числа рассказчики назвать не могли: люди прибывали и ночью.
Герасим вернулся от усадьбы в сумерках. Он ходил с возчиком, прежде доставлявшим хозяину сено. Главный въезд защищали с помоста. За конюшней имелись меньшие ворота; к ним можно было подобраться по низине, укрываясь за берегом ручья. Дальше предстояло пересечь открытое место.
Павел ждал подкрепления со стороны мельницы. На этой дороге был мост, объезд которого весной занимал полдня. Я отправил туда разъезд со стрельцами. Им велели остановить подходящих и объявить царский приказ. Если те попытаются пробиться, удерживать мост до помощи.
Сам я остался с Игнатом возле разведенного в яме огня. Возчик чертил прутом расположение двора. У задних ворот он отметил навес, под который ставили порожние телеги. Игнат попросил его повторить, с какой стороны туда подвозили сено, и придвинул к огню собранную наспех лестницу.
