Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Если выдать людям только семена, часть они съедят. Мне доводилось спорить с хозяевами, которые требовали вылечить истощенную лошадь, продолжая гонять ее на прежней работе. Здесь я сам едва не предложил похожее: велеть голодным людям беречь мешки до сева.
Я попросил подьячего записывать отдельно, сколько нужно на еду. Тот переспросил, за чей счет станем покупать. Пока я мог ответить лишь, что пошлю новую просьбу государю.
Крестьянин, стоявший за старостой, попросил вернуть кобылу. Ее забрали вместе с телегой, а теперь он нашел ее в усадьбе. Служилые отказывались отдавать до моего приезда.
В конюшне кобыла потянулась к нему раньше, чем он подошел к привязи. Мужик погладил ее по шее и долго щупал впалый бок. На холке стерли шерсть плохим седлом. Я вспомнил эту лошадь: конюх жаловался, что она бросается у кормушки.
При хозяине она стояла спокойно. Он распустил подпругу, снял седло и показал мне старый шрам на бедре. Принадлежность лошади подтвердил староста. Я велел вернуть и телегу, если ее найдут.
— Пока побереги ее, — сказал я. — Спину залечить надо. Корму прибавить.
Мужик провел ладонью по выступавшим ребрам.
— Сам вижу, боярин. Только пахать на ком? Братова лошадь третий день плечо бережет. На эту вдвоем надеялись.
Я пошел с ним к брату. У мерина загноилась рана под хомутом. Тот был мал, давил всякий раз на одно место. На временную замену нашелся другой; его предстояло подогнать. Рану я обработал сам и показал хозяину, как закрепить чистую повязку.
Пока я занимался мерином, хозяин рассказывал, сколько земли они обрабатывали с братом. Я дважды отвлекся, чтобы спросить, чем кормят лошадей. Он старательно перечислял запасы, которые у них были до прихода конных.
В следующие два дня мы объехали остальные деревни. Где-то зерно припрятали, где-то действительно отдали последнее. Сначала старосты спорили друг с другом при мне, потом стали показывать пустые клети. Заодно выяснилось, какие дворы смогут пахать сообща. Возвращенная телега иной раз значила для семьи больше, чем обещанная денежная помощь.
Часть инструментов нашли в усадьбе. Их свозили туда для укрепления ограды. По просьбе хозяев я велел возвращать узнаваемое при свидетелях. Подьячий записывал, кому отдали. С хозяйскими лошадьми было сложнее: некоторым предстояло еще поправиться после дорог, других пришлось бы заново приучать к упряжи.
Государю я отправил сведения о запасах. Просил разрешить употребить часть конфискованного добра на закупку хлеба. К просьбе приложили сведения, собранные у старост.
В тот же вечер приехал Матвей. Я вызвал его перед отъездом из Москвы и попросил захватить деньги, которые велел придержать. Он застал меня на дворе, возле разбитой телеги. В ее кузове лежал последний мешок овса для наших коней.
Матвей сперва спросил, как долго мне еще оставаться здесь. Потом выслушал, на что нужны деньги, и попросил пройти в дом.
Мы сели у стола, с которого сняли скатерть для перевязок. Он выложил привезенное серебро.
— Это на новый навес и на покупку коней, боярин. Деньги Шестовым я отослал, а для кобыл корм отложил. Больше дать могу только из того, что на сено приберег.
— Покупку коней отложим, навес пока починим.
Матвей напомнил, сколько лошадей мы собирались принять летом. Под старым навесом их разместить будет трудно. Я сам убеждал его готовить место заранее, чтобы потом животные стояли свободно и корм оставался сухим.
Мне хотелось велеть делать, как сказано. Проще всего было сослаться на государеву службу. Матвей в таком случае перестал бы спорить и уехал искать деньги сам. Я удержался и попросил его посчитать, какую часть замысла придется отложить.
Считали долго. Для первых закупок хватало, если летом принять меньше животных. Потом потребуются деньги на сено. Возврата из казны я обещать пока не мог.
Матвей знал торговца, у которого еще зимой покупал овес. Часть запаса тот придержал до весны. За новым зерном нужно было посылать сразу, пока другие покупатели его не забрали. Рожь для людей придется искать отдельно.
— Везти все сюда? — спросил Матвей.
Я назвал две деревни, где оставалось меньше всего. Он уточнил дорогу и сколько потребуется подвод.
После его отъезда я вернулся к старостам. Один все еще держался за завязки мешка, принесенного утром. Когда я велел отвезти его овес обратно и беречь для сева, он попросил повторить это стоявшему рядом служилому.
Пришлось подозвать Игната и объяснить при всех. Потом мы помогли старосте поднять мешок на телегу. От ворот он пошел пешком и придерживал лошадь под уздцы на спуске.
Глава 12
Матвей попросил выехать пораньше, пока крестьяне еще дома. Семена он купил накануне; теперь собирался объехать деревни и договориться с хозяевами, кому сколько привезти. Мне предстояло распределить между дворами казенных коней.
Я рассчитывал вернуться к полудню. Игнат отобрал людей для нового разъезда и хотел обсудить со мной, кого куда посылать. После похода некоторые еще толком не отдохнули. С лошадьми тоже следовало разобраться: одного коня можно брать лишь на короткие выезды, другой выдержит несколько дней в дороге.
У телеги Матвея дожидался человек, который собирал с деревень оброк для Родиона. Он держал под мышкой хозяйские записи и все спрашивал, вернутся ли к вечерне. После казни боярина боялся отлучаться из усадьбы: в его отсутствие могли наговорить такого, что потом вовек не оправдаешься.
В дальней деревне по записи числилось одиннадцать дворов. В семи еще жили люди. Староста перечислил, кто ушел по зимнему пути, затем показал избу, куда перебрались две семьи.
Я хотел сразу пройти туда, а Матвей задержался со старостой. Ему требовалось знать, сколько в каждом доме работников и кто кому берется помогать.
За первыми воротами жил старик с малолетним внуком. Свою землю они засеяли бы лишь с помощью соседей. В доме, где теснились две семьи, вдова с сыном ждала, когда хозяин освободится для ее полос. Тот собирался сперва вспахать свое.
Староста говорил все тише. До нашего приезда он обещал привезти семена и дать коней, а о порядке пахоты рассчитывал договориться потом.
Я тоже думал: привезем зерно, дадим лошадей, а дальше люди справятся сами. Сеять они умеют. Только коня мне придется дать одного на несколько дворов, и каждый захочет выйти в поле первым. Как делить рабочие дни, я спросить толком не успел.
Матвей сам пошел в избу к вдове.
В сенях я нагнулся под низкой притолокой. Внутри сидели дети, еще сонные после ночи. Женщина у печи поставила горшок на лавку и принялась объяснять, сколько хлеба отдали при Родионе. Матвея она приняла за нового сборщика.
Пришлось сказать, зачем мы приехали. Тогда хозяйка позвала вдову, которая разбирала возле печи последние семена.
Ячмень высыпали на кусок рогожи. Внизу мешочка зерно отсырело: держали его под лавкой возле стены, куда затекало с кровли. Вдова отделяла темные зерна от остальных и складывала в деревянную чашку. Выбросить их ей было жалко.
Матвей пообещал довезти недостающее. Женщина спросила о лошади: достанется ли им отдельная или опять просить у брата?
— Коня дам на оба двора, — сказал я. — Пахать будете по очереди.
— Нам бы сначала свое вспахать, боярин. Сын к мельнику нанялся, ему через неделю уходить.
Парень подвинулся к матери. На вид ему было лет семнадцать; при широких плечах грудь под рубахой казалась совсем впалой. Он нанялся еще зимой, когда дома стало нечего есть. Мельник дал хлеба вперед и теперь ждал работника. Если сперва помогать дяде, на собственные полосы времени могло не остаться.
Я собирался отдать коня старосте, а после спросить, все ли засеяли. Вдове этого было мало. Она жила в братниной избе и заранее знала, как он ответит на просьбу уступить лошадь.
За Власом, хозяином избы, послали в поле. Он пришел с ободранной рукой, завернутой в грязную тряпицу. Свою землю Влас обрабатывал почти один. Жена могла помочь ненадолго, и племянника он ждал к себе сразу, как дадут коня.
