Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Я объяснил старостам, на какой срок отдаем животных. До уборки хлеба оставляем в деревнях. Кормить их придется сообща тем дворам, которые будут пахать. При болезни посылать за моим человеком сразу, а на дальние заработки коней брать запрещается.
Влас спросил, сколько с него взыщут, если мерин падет.
— Если захворает, сразу пришли за мной, — ответил я. — За болезнь взыскивать с тебя не стану. А вот если утаишь ее и продолжишь пахать, тогда пеняй на себя.
Он дождался, пока подьячий запишет имя, затем подошел к гнедому. Повод принимал осторожно. Конь ткнулся носом в его ладонь и стал искать корм.
Влас вытащил из-за пазухи немного сена. Он приберег его для коня, хотя дома едва наскребли бы на кормежку.
В прежней жизни хозяева выздоравливающих животных часто торопили меня с осмотром. А когда я разрешал забрать питомца, задерживались еще на четверть часа: гладили его и забывали расспросить о лечении. Влас точно так же перебирал гриву мерина, пока тот жевал сено.
Перед отъездом я повторил Фролу: отзывать коней можно только по моему слову. Подьячий стоял рядом. Фрол ответил, что понял, и велел хозяевам разбирать поводья.
Корм на первые дни повезли следом. Матвей сам проводил первые телеги до развилки. Семена выдавали с учетом того, сколько земли люди действительно возьмутся засеять.
К вечеру я выбрался к Власу. Тот с племянником примерял хомут, который прежде надевали на большую кобылу. Для гнедого он был широк. Влас показал зазор у шеи и попросил привезти хомут поменьше.
В обозе нашелся подходящий. Пока за ним ездили, я осмотрел спину мерина и расспросил, что ему дали за день. Сена дали вдоволь, овес берегли на дни тяжелой работы. Животное успело отдохнуть после дороги и теперь нетерпеливо тянулось к соседской кобыле за оградой.
Влас затянул супонь. Я попросил провести коня по двору и проверил, не натирает ли хомут шею. На этот раз можно было запрягать.
Пока они пахали, я шел рядом с мерином. Влас придерживал его на поворотах, племянник помогал вытаскивать соху возле корней. Я бы охотно остался до темноты. У меня давно болели ребра, в усадьбе дожидались люди с донесениями, а здесь хотелось только пройти следом еще одну полосу.
Вдова стояла у межи с мешком семян. Когда конь подошел ближе, она отступила, давая Власу развернуться. Тот объяснил племяннику, как подхватить соху, и повел мерина обратно.
Через четыре дня Влас пришел к усадьбе пешком. Я собирался ехать с Матвеем в деревни, а перед отъездом зашел к Герасиму. Там меня и нашел караульный: крестьянин у ворот просил позвать боярина и уходить отказывался.
Влас держал перед собой веревочный недоуздок. С утра они с племянником начали последнюю вдовью полосу.
— Боярин, у нас коня забрали, — сказал Влас. — Матвей велел сперва у сестры вспахать, мы так и делали. Чем же мы провинились?
Коня увел Фрол, сославшись на мой приказ. Говорил, что лошади нужны для государева дела. Вместе с ним приехал тот самый подьячий, который был при выдаче; записал, у кого взяли мерина. По дороге они отняли еще одного в соседней деревне.
Я попросил Власа рассказать с самого начала. Он повторил почти то же самое и добавил, что Фрол обещал пожаловаться на медленную работу.
Я сперва решил, что Влас чего-то недопонял. Зачем Фролу ссылаться на меня, если крестьянин в тот же день доберется до усадьбы? Пока я молчал, Влас стал оправдываться: корм давал вдоволь, ночами пахать не гонял.
— Я коня отбирать не велел, — сказал я. — Подожди у Матвея, тебя там накормят. Сейчас разберусь.
Влас отступил с дороги, пропуская меня, и остался возле крыльца.
Гнедой стоял среди наших верховых коней с Фроловым седлом на спине. У другого выхода Фрол показывал торговцу второго мерина. Один из служилых держал его за недоуздок, пока покупатель осматривал зубы.
Фрол сам подошел ко мне. Заговорил о поездке в Москву: Бельский велел прислать людей, а на хромой кобыле разве доедешь? Гнедой крепок, до столицы дойдет.
Письмо Бельского действительно получили вчера. Требовалось доставить нескольких свидетелей к Степану. О поездке я говорил при людях. Фрол услышал достаточно, чтобы сослаться на нее перед подьячим.
Игнат подошел следом за мной. Спросил, почему за сменным конем Фрол к нему так и не явился. Фрол ответил, что взял знакомых коней, с которыми ездил в деревню. Думал, так будет проще.
Я спросил торговца, зачем ему показывают второго мерина.
Тот внес задаток и дожидался подьячего, чтобы записать покупку. По словам Фрола, коня ему пожаловали за службу. Почему бы хозяину его не продать? Покупатель собирался выехать до полудня, потому и торопился.
Фрол стоял рядом и выслушал торговца до конца. Деньги, объяснил он, понадобились на сбрую. Хорошее седло ему обещали, а до починки старого у мастера все никак руки не доходили.
Его старое седло я помнил. Задняя лука треснула, ремни несколько раз сшивали. Фрол говорил о том, что я знал, и постепенно стал обращаться к Игнату чаще, чем ко мне.
— Игнат, ты ведь знаешь, как я служил. Заступись, пусть боярин простит. Я и коней верну, и деньги отдам.
Игнат велел сначала вернуть деньги. Фрол еще постоял перед ним, потом вытащил кошель. Часть задатка он потратил на кожу, поэтому недостающее я велел выдать из его жалованья. Покупатель пересчитал деньги при подьячем и убрал в сумку. Конюх по моему слову отвел мерина в сторону.
За Власом я послал сам. Пока за ним ходили, Фрол объяснял, почему собирался доложить мне обо всем вечером.
К моему возвращению торговец должен был уехать, а Фрол — купить седло. Тогда он и попросил бы оставить ему гнедого. Взялся бы за любую поездку, чтобы я сразу убедился, какую службу он сослужит с хорошим конем. Так он объяснял свое намерение; о крестьянах за все время ни разу не вспомнил.
Теперь Фрол просил меня простить. Вспомнил, сколько ему остались должны за прежнюю службу. Заплатили бы вовремя — сам бы коня купил.
Я охотно вернул бы животных и отправил Фрола подальше, пока здесь закончат сев. Через несколько дней половина отряда перестала бы вспоминать об этой истории. Игнат сохранил бы полезного человека, а мне пришлось бы все-таки найти обещанного коня.
Матвей привел Власа. Тот держал в руках хлеб, который ему дали, и стоял чуть поодаль. Фрол говорил о верной службе, а крестьянин переводил взгляд с него на гнедого.
Я сам обещал оставить коня в деревне до уборки хлеба. Влас уже однажды поверил моему слову. Сейчас ему оставалось ждать, отведут мерина к воротам или вернут на конюшню.
Подьячий принес запись: обоих коней забрали обратно для разъездов. Моего приказа он сам не слышал. Фрол объяснил ему, что я спешил уехать и велел собрать животных поскорее.
Я спросил подьячего, помнит ли он, что я говорил при выдаче лошадей. Тот помнил все, в том числе запрет забирать коней до осени без моего приказа. Поверил Фролу, потому что мы часто посылали его по делам. Проверять у Игната постеснялся: решил, что его попрекнут за промедление.
Подьячего я оставил при старшем приказном; ездить с поручениями запретил. Коней велел отвести обратно в тот же день. С Власом отправил служилого, которого в деревне знали. Пусть еще раз скажет старостам: если кто-нибудь приедет забирать лошадей, сначала прислать человека ко мне.
Фролу приказал сдать оружие. В государевом наказе мне дали право карать своих людей за ослушание. Попытку продажи казенного коня предстояло разбирать в Москве. За то, что он отнял лошадей вопреки приказу, я велел высечь его при отряде.
Фрол стал просить Игната заступиться. До этого он держался увереннее. Теперь заговорил о Дорофее и принялся объяснять, что никого в клеть не сажал, увел животных к нашим конюхам.
Игнат держал его саблю за ножны. Фрол просил его хоть словом помочь. Игнат отошел в сторону и велел слушать боярина.
Я ждал, что Фрол опять обратится ко мне. Он продолжал смотреть на Игната, хотя приказ отдал я.
Перед наказанием служилых собрали во дворе. Я рассказал, из каких деревень Фрол увел коней и сколько получил от торговца. Среди слушавших стоял человек, который помогал торговцу осматривать мерина. Он отвел взгляд, когда я дошел до продажи.
