Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Пока они объяснялись, я стоял возле печи и думал о Тучине. При такой тесноте даже шапку положить было некуда. Где-нибудь сейчас беглому боярину подавали обед, а я слушал спор о двух полосах.
Вдова ждала моего ответа. Я попросил ее повторить, когда сыну надо уходить к мельнику.
Матвей предложил сперва вспахать вдове обе полосы под овес. После этого сын поможет дяде, а к мельнику уйдет на день позднее. Поговорить с мельником он брался сам. Если тот потребует возместить день работы, заплатим.
Влас согласился после долгого молчания. Вдова переспросила, точно ли коня дадут завтра. Пришлось пообещать.
От избы пошли смотреть поля. Староста поначалу показывал всю прежнюю пашню. Матвей просил называть людей, которые выйдут на каждый участок. Возле дальней межи староста махнул рукой: эти полосы придется оставить, пахать их некому.
Зерно, предназначенное туда, можно было придержать для других дворов. В усадьбе его отмеряли по старым записям. Еще немного, и мы привезли бы полные мешки к пустым избам, а потом погнали телеги обратно.
На обратном пути догнали Фрола Лобанова. Он с двумя служилыми проверял дорогу для хлебных возов. Прежде Фрол служил при одном московском дворе; к нам его недавно взял Игнат. Поместья у него никогда не было. За службу получал жалованье, лошадь держал свою.
В походе он оказался полезен. Знал, где свернуть с размытой дороги, умел устроить ночлег. Я несколько раз поручал ему смотреть за вьючными лошадьми, когда самому приходилось оставаться с ранеными.
Теперь Фрол вел свою кобылу шагом. При повороте она берегла правую переднюю ногу. Фрол придержал ее, пока я спешивался.
Я провел ладонью по ноге и расспросил хозяина. После московского перехода кобыла прихрамывала, потом вроде бы расходилась. Фрол надеялся, что отстоится за ночь.
Я попросил провести ее еще раз. На ровном месте она снова укоротила шаг.
— До усадьбы веди ее пешком, — сказал я Фролу. — И дай несколько дней постоять, иначе совсем загубишь.
Фрол помолчал, затем спросил, когда получит другого коня.
Такую замену я обещал людям перед походом. Тогда рассчитывал на имущество, которое достанется казне после приговоров. Коней захватили достаточно, только при осмотре годных для дальних разъездов оказалось меньше, чем хотелось.
Я велел ему подойти вечером к Игнату. Фрол передал товарищу снятое седло и пошел рядом с кобылой. Он часто оглядывался на нее, придерживая повод так, чтобы она успевала выбирать дорогу.
В усадьбу мы вернулись позже, чем я рассчитывал. По дороге Матвей остановился у сенного сарая. Корм оттуда обещали на первые дни, и он хотел проверить, что именно нам продадут.
Хозяин вынес сухую охапку. Матвей полез в середину запаса и достал оттуда сено с запахом плесени. Пришлось отказаться от большей части покупки.
До покоса оставалось несколько недель. Можно было понемногу выпускать животных на траву. Для отдыхающих коней этого скоро хватит, а тем, что целый день пашут, еще требовалось сено. Матвей насчитал по два груженых воза в неделю для шести лошадей, которых мы оставляли крестьянам. Для усадьбы требовалось еще больше.
Теперь сено придется доставлять издалека каждую неделю. Матвей рассчитывал купить его поблизости, а здешний запас оказался гнилым.
Кормить казенных коней должны были дворы, получавшие их в пользование. До нового укоса им самим требовалась помощь. Я распорядился добавить сено к заказу Матвея, хотя денег на него мы прежде отвели меньше.
У ворот Игнат дожидался нас с человеком Бельского. Тот привез ответ на мою просьбу о захваченном имуществе.
Иван разрешил оставить рабочий скот в деревнях. За сохранность коней отвечал я. На корм дозволялось взять деньги, которые отпустили особому двору для новых закупок. Остальное обещали прислать из казны, когда продадут имущество Родиона.
Я перечитал письмо и передал Игнату. Тот попросил меня пройти к конюшне, прежде чем решать, сколько брать из отрядных денег.
Возле входа конюх кормил овсом тощего мерина. Его пришлось поставить отдельно: возле общих яслей остальные лошади отгоняли его от корма. Дальше стояла кобыла с натертой спиной. Фролову поставили у дальней стены, чтобы меньше тревожить.
Игнат провел меня мимо стойл, хотя я знал этих лошадей. Он тоже помнил, кого чем лечили, поэтому задержался только возле тощего мерина. Спросил, когда на нем можно будет снова ездить.
Я ответил, что через несколько дней осмотрю еще раз.
— Боярин, мне завтра людей в дорогу отправлять. На этих далеко уедешь? — Игнат показал на стойла. — Надо покупать лошадей. Люди на своих служат, откуда им денег на нового коня взять?
Мы остановились перед пустым стойлом. Я собирался поставить туда одного из захваченных меринов. После осмотра отобрал его для деревни, откуда его прежде забрали люди Родиона.
Игнат ожидал ответа. Я сердился на него, хотя спрашивал он по делу. Он ведь сам видел деревни. Хотелось напомнить ему про крестьянских коней, которых загоняли до полусмерти. Я промолчал. Игнат сам ночами сидел возле раненых лошадей; о чем я собирался ему рассказывать?
Я попросил назвать тех, кого можно отправить сейчас. Для остальных условились чередовать поездки, давая лошадям отдых. От закупки новых седел пока отказались; мастер должен был перебрать старые.
Из отрядных денег на корм удалось выделить меньше, чем просил Матвей. Недостающее я обещал добавить из своих.
Игнат согласился и тут же спросил о людях для караула. Оставить их при усадьбе предстояло больше, чем мы намеревались. Я назвал двоих, которые в последнее время мало отдыхали. В дальнюю дорогу их пока посылать было рано.
Пока говорили, к нам подошел Фрол. Он хотел взять гнедого мерина, отобранного для Власа. Говорил, что на таком доедет куда велено, и напомнил о собственной кобыле.
Я объяснил, что гнедого завтра уводят пахать. Пока кобыла болеет, Игнат будет давать Фролу лошадь на каждую поездку. О другой, постоянной, поговорим, когда пришлют деньги.
— Боярин, мне бы одного коня дали, — попросил Фрол. — Я бы сам за ним ходил. А то сегодня на одном езжай, завтра на другом.
Я повторил, что сейчас дать ему коня насовсем смогу только за счет деревни. Фролу придется подождать. Мерин остался возле коновязи. Фрол на прощание провел ладонью по его шее; тот повернул голову и потянулся губами к рукаву.
Человек Бельского рассказал и о продаже серебра. Покупатели торговались, часть вещей все еще лежала в казне. Матвей велел приказному пересчитать остаток денег после покупки хлеба. Когда я назвал, сколько можно взять у отряда, он сразу спросил, где добывать остальное.
В Лукине придется повременить с новым навесом. Плотнику заплатят за починку старого, остальные работы перенесут. На покупку лошадей для Лукина денег после этого вовсе не останется.
Можно было снова просить у Ивана. Только совсем недавно я требовал дать мне людей и право действовать самому. Теперь пришлось бы объяснять, отчего пожалованных денег хватило лишь на начало. Иван еще ничего подобного у меня не спрашивал, а я заранее придумывал ему ответ и злился.
В такие минуты хотелось выгрести свой сундук до последней монеты. Матвей, к счастью, считал спокойнее.
— Боярин, в Лукине тоже люди живут, — сказал он. — Если все сюда забрать, чем я с работниками расплачусь? Алеша кобыл до покоса чем кормить будет?
Я велел оставить дома сколько нужно. Матвей назвал сумму и дождался, пока я соглашусь. Шестовым за содержание лошадей он заплатил прежде, чем выехать ко мне; иначе я сейчас полез бы и в эти деньги.
Утром к усадьбе пришли старосты. За ними подтянулись хозяева, которым обещали животных. Влас принес недоуздок и ждал в стороне, пока конюхи выводили меринов.
Шесть отобранных меринов конюхи поставили отдельно. Я еще раз прошел вдоль них, проверил, как двигаются после ночи. Кузнец накануне осмотрел копыта. У одного мерина пришлось снять плохо державшуюся подкову и подогнать другую.
Фрол помогал при выдаче. Игнат поручил ему потом проводить животных до деревень: он знал дорогу и мог поправить упряжь, если понадобится. С ним ехал подьячий, записывавший масть каждого коня и имя хозяина.
