Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Фрол сперва терпел, потом стал просить остановиться. Когда боль отпускала, разжимал пальцы и опять хватался за край скамьи. Я велел прекратить наказание и подозвал лекарского помощника.
После наказания Фрола отвели в отдельную избу под присмотр караульного. В Москву его отправят, когда подживет спина. В отряде он больше служить не будет.
Игнат нашел меня возле конюшни позднее. Спросил, кто теперь станет сопровождать хлебные возы: Фрол знал дорогу, а людей, годных к поездке, оставалось мало.
Я отдал ему человека, которого собирался отправить в разъезд. Игнат спросил, кого пошлем взамен. Пришлось отложить выезд до возвращения других служилых. Я долго подбирал людей для этой поездки и теперь сам отменил ее.
— Боярин, остальным ведь тоже коней обещали. Они ждут, — напомнил Игнат. — Надо хоть сбрую привести в порядок, покуда денег на покупку нет.
Я велел наутро собрать мастеров и обещал прислать им помощников. До новой покупки придется чинить то, с чем приехали.
Вечером Фролу отнесли кашу прежде, чем за стол сели остальные. Миску держал тот самый служилый, который помогал торговцу осматривать коня. Я посторонился, чтобы он прошел. Он поблагодарил и прикрыл за собой дверь.
Наутро я поехал к Власу. Он с племянником заканчивал последнюю вдовью полосу. Вышли с рассветом, чтобы наверстать потерянное; к мельнику парень еще успевал.
Когда договорили о пахоте, Влас спросил, кто теперь будет возить сено. Осторожно, издалека стал объяснять: Фрол уехал в усадьбу здоровым, а теперь лежит после порки. Его товарищи, поди, винят крестьянина, который прибежал жаловаться.
Я назвал тех, кто будет сопровождать возы. Влас попросил повторить при старосте. Пришлось идти к избе: старик после вчерашней работы едва наступал на ногу, и гонять его за каждой мелочью было жалко.
По дороге меня догнала вдова с остатком зерна в мешочке. Поблагодарила за коня и попросила оставить семена до всходов: вдруг придется подсевать? Я разрешил. Она поспешила обратно в поле, прижимая мешочек к груди.
Первые дни после наказания Фрола служилые держались со мной сдержаннее обычного. С поручениями справлялись, докладывали обо всем исправно. Если я задерживался рядом, умолкали. Иногда хотелось спросить прямо, за что сердятся, потом сам себя одергивал: чего я жду от такого разговора?
После ночи у Герасима я и сам отвечал Матвею через силу. Пожалуй, слишком многого ждал от служилых к концу дня.
Один день пришлось остаться в усадьбе из-за дождя. Вместе с Игнатом занялись седлами. Мастер откладывал седла, которые можно починить сразу. Для остальных требовалось выстругать новые луки. Помощников ему я выделил из караула; на их места поставили людей, вернувшихся с короткого разъезда.
Матвей привел деревенского плотника. Старик осмотрел сломанную телегу, обещал починить за день, только инструмента при нем не оказалось. За ним тоже посылать отговаривал: далеко, да хозяев, у которых оставил, поди, дома нет. Матвей отвел его в сторону и спросил о плате.
Договорились расплатиться зерном из отрядного запаса. После задатка старик сам съездил за инструментом. Наутро привел еще мальчишку: тот брался помогать за кормежку. Прежде плотник прятал инструмент у родни, опасаясь, что заставят работать даром.
После починки телег Игнат смог послать на поиски Тучина еще двоих. Прежде они ездили с возчиками и помогали там, где придется сменить чеку или починить оглоблю. Теперь в дороге задерживались реже.
Перед отъездом служилый, носивший Фролу еду, пришел с починенным седлом. Показал новую луку и попросил обрезков кожи для своих ремней. Я велел отдать сколько надо. Все ждал просьбы за товарища, а он только поблагодарил и спросил, где по дороге остановиться, чтобы дать коням отдых.
До конюшни я дошел вместе с ним. Хотелось сказать что-нибудь еще, хотя про Фрола он знал все. Взялся проверять подпругу и тут же вспомнил, что конюх подтягивал ее при мне. Служилый терпеливо ждал. Я отпустил его, так ничего и не прибавив.
К концу недели из Москвы доставили часть денег от продажи серебра. По царскому распоряжению можно было купить корм и заменить несколько негодных коней. Матвей получил деньги на сено сразу для нескольких поездок. Для отряда мы выбрали двух меринов.
За лучшего торговец запросил дорого. Я осмотрел мерина еще раз и к вечеру заплатил. Ноги здоровы, можно отправлять человека хоть завтра. Пока я искал бы подешевле, разъезд оставался бы в усадьбе.
Матвей предложил вернуть мне часть потраченного. Я попросил сперва расплатиться за подвоз зерна. С новым навесом в Лукине придется подождать.
Фрола отправили в Москву вместе со свидетелями. Я проверил повязку на его спине, прежде чем разрешить укладываться в телегу.
— Боярин, ты уж кобылу мою оставь у конюхов, — попросил он. — Если отпустят, я за ней вернусь.
Я обещал оставить кобылу. Что решат в Москве, сам знал немногим больше Фрола. Приказному велел описать, как Фрол забрал коней и нашел покупателя. О прежней службе рассказать попросил Игната. Потом ему прочли написанное вслух.
Герасима перевозить пока опасались. Рана на левой ноге оставалась открытой. Он сильно похудел, хотя ел охотнее, чем в первые дни.
В хорошую погоду его устраивали возле выхода из избы. Там он наблюдал за починкой сбруи. Однажды я застал рядом с ним того самого мальчишку, который помогал плотнику. Герасим учил его пришивать кожаную заплату к ремню.
Парень торопился и прокалывал шилом кожу у самого края. Герасим останавливал его, показывал место для следующего отверстия. Я присел рядом и придержал ремень, чтобы тот лежал ровно. Пока мальчишка работал, думал о Димке.
В Лукине племянник наверняка так же приставал к Алеше. Матвей рассказывал о нем, а я слушал вполуха, дожидаясь разговора о корме. Теперь злился на себя за то, что даже толком расспросить времени пожалел.
Герасим отправил мальчишку с готовым ремнем к Игнату и заговорил, лишь когда тот отошел:
— Боярин, когда в Лукино поедешь, возьми меня с собой. Я лучше у своих отлежусь.
Я обещал. Потом помог ему перебраться на лежанку. Пока он устраивался, поддерживал больную ногу под коленом и пяткой. До отъезда следовало придумать, как уложить его в телеге, чтобы на ухабах меньше трясло.
После дождей крестьяне снова вышли в поле. Последние дни я наведывался туда к вечеру. Хозяева старались пройти лишнюю полосу засветло, коням давали передохнуть все реже. Я проверял спины под сбруей и расспрашивал о корме.
На последней полосе Влас работал с соседом. Вдова тоже пришла помочь: ее сын к тому времени ушел к мельнику. Матвей договорился, как обещал.
Я застал ее за севом. Она шла медленно, ровными взмахами бросала зерно в рыхлую землю. Возле края заглянула в мешок, провела ладонью по дну. Потом вернулась на несколько шагов и рассыпала оставшееся там, где прежде пожалела семян.
За ней повели коня с бороной. Влас придерживал его у поворота, сосед освобождал зубья от зацепившихся корней. Возле канавы сосед остановил коня, чтобы очистить забитые мокрой землей зубья. Потом попросил Власа провести здесь еще раз.
Я шагал за ними по меже. Когда Влас остановил мерина и стал распрягать, вдова села прямо на пустой мешок. Долго растирала ладонь, затем засмеялась чему-то, что сказал ей брат. Тот подсел рядом и попросил хлеба.
Дальние полосы остались пустыми. Матвей уговорил хозяев браться за посильную работу. На остальную землю пока людей недоставало. Зато закончили все, на что выдавали семена.
Влас подозвал меня и показал гнедого. От пота у коня потемнела шерсть под хомутом. Хозяин провел по ней пальцами, проверяя, цела ли кожа, затем попросил сына соседа принести воды.
Я задержался возле них, хотя в усадьбе ждали к ужину. Влас больше ничего у меня не просил. Стоял рядом и рассказывал, как мерин научился останавливаться на нужном повороте.
У изгороди Матвей показал мне пролом. Наши служилые еще при первой стоянке растащили жерди на дрова, потом привыкли водить здесь коней к воде. Один из конюхов и сегодня повел коня привычной дорогой; Влас окликнул его и показал, где обойти пашню.
