Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
Софья выдохнула, теперь я понял, что разговор о подготовленных бумагах не слишком её успокоил. Меня самого он тоже не радовал.
— Вы говорите о собственной смерти так, будто собираетесь всего-то уехать на месяц.
— Я предпочёл бы никуда не уезжать. Но оставить вас с Фёдором без объяснений было бы ещё одной глупостью, а на сегодня мне их достаточно, — признал я.
Она впервые за разговор улыбнулась, а затем снова нахмурилась.
— Упрямец.
Софья поднялась, давая понять, что разговор окончен. Я тоже встал. После долгого сидения показалось, что в комнате стало душно, хотя огонь в камине едва разгорелся.
У самой двери я остановился. После вчерашнего показа у меня накопилось ещё одно известие, которое следовало передать Софье лично.
— Кстати, на показе у Мезенцева ко мне подошёл господин Брэддок. Англичанин. Он предложил сотрудничество и помощь английских оружейных мастерских. Я отказался, но счёл нужным вам об этом рассказать. Он был очень настойчив, кажется, англичане всерьез заинтересовались нашими идеями. Поэтому я бы ждал продолжение интереса. Один раз все вышло по-нашему, второй может так не повезти.
— Спасибо, — сказала Софья.
Я дошёл до двери и взялся за ручку, когда Софья позвала меня снова и сама подошла.
— Постойте, Роман Андреевич.
— Фортуна, Роман, одних одаривает, других же оставляет ни с чем. Надеюсь, завтра она окажется к вам более благосклонна. Удачи вам.
Я поцеловал её протянутую руку. Софья не стала добавлять ничего к сказанному, за это я был ей благодарен.
— Благодарю.
Из игорного дома я вышел уже под вечер. На улице тянуло морозом, звенели колокольчики проезжавших экипажей. Я шёл к своей карете, мысленно перебирая, что осталось сделать до утра. Вчера вечером думал о заказах и новом штуцере, сегодня приходилось думать, успею ли закончить чертежи и уладить дело с секундантами. К тому времени, когда я добрался домой, порядок действий немного прояснился. Фёдор встретил меня прямо в прихожей.
— Беляев уже здесь. Только что приехал, — сообщил он.
Он сидел в гостиной, ещё в дорожном сюртуке. Перед ним стоял нетронутый стакан чая. Фёдор устроился у камина. Судя по лицам обоих, о поездке к Верейскому мне не собирались сообщать ничего обнадёживающего.
— Я был у Верейского, — начал Беляев, когда мы поздоровались. — Разговаривал с ним и его секундантами. Возможность примирения он все же допускает.
— При каких условиях?
— Вы публично извиняетесь за всё сказанное и выполняете обязательство Фёдора Андреевича. Ружьё передаётся Верейскому.
— Значит, все-таки не допускает, — сказал я.
— Для него это вопрос чести. Он считает, что вы не только оскорбили его, но и пытаетесь уклониться от пари.
— Ну, хорошо, так тому и быть, — согласился уже я сам.
Беляев выслушал мой ответ и кивнул. Он уже знал условия Верейского и, должно быть, рассчитывал услышать именно это.
— Тем не менее утром я ещё раз предложу сторонам примириться.
— Разумеется. Буду вам очень благодарен.
Фёдор до сих пор молчал. Обычно брат находил слова даже там, где лучше было помолчать, поэтому я невольно посмотрел на него.
— Мне бы самому следовало разговаривать с ним, — сказал Федор.
— Все это не важно, — сказал я. — Так что дальше?
— Какую пару вы предпочтёте взять на дуэль? — спросил Беляев.
— Кремнёвую.
Беляев удивился заметно. После всего, что он видел в нашей мастерской, ожидать от меня кремнёвую пару было бы странно.
— Неожиданно. Я полагал, вы воспользуетесь собственной капсюльной, — откровенно высказался он.
— Только без долгих удивлений, прошу вас. Верейский стреляет лучше меня, поэтому надёжный замок в его руках последнее, что мне нужно, — в последней фразе я был не уверен, потому что сам очень хорошо стрелял в прошлой жизни, но точно не из кремневых пистолетов.
Беляев взглянул на Фёдора. Тот повернулся к нам от камина. В отличие от секунданта, он сразу понял мой расчёт.
— А это… это очень даже хорошая мысль! От кого я не ожидал, так от тебя, братец! — сказал брат.
— Хочу, чтобы от него зависело хоть немного меньше. Так что прямого преимущества я не получу, но хоть какое… Зато Верейскому будет труднее использовать своё, — решил все же объясниться сам.
— Что же, — произнёс Беляев. — Вообще не самый обычный выбор для человека, который прославился новой системой. Все будут надеяться, что вы приедете с парой новых пистолетов и они уже будут опробованы в настоящем деле. Но к условиям дуэли он отношения не имеет, пока обе стороны согласны.
— Пусть каждая сторона представит свою кремнёвую пару. Секунданты осмотрят обе и выберут одну. Я не возражаю.
— Съезжу к Ланскому. Обговорим с ним детали.
Беляев уехал договариваться с другой стороной, только после того, как за ним закрылась дверь, я почувствовал усталость. Дело, начавшееся из-за старого пари Фёдора, теперь почти не зависело от нас.
Вернувшись после проводов, Фёдор отправился к себе и вскоре принёс длинный кожаный футляр. Положил его на стол без единого пояснения. Защёлки щёлкнули одна за другой, Фёдор откинул крышку.
На потёртом сукне лежала кремнёвая дуэльная пара. Длинные стволы, тёмные ореховые рукояти, неброская серебряная отделка. Металл был начищен, но на дереве возле спусковых скоб виднелись следы долгого пользования.
— Это… Твоя, что ли? Ты участвовал в дуэлях? — спросил я. — И много ты народу…?
— Да упаси господь. Большую часть раз господа остывали ещё до выстрела. Случалось, стреляли в воздух, жали руки и к вечеру уже сидели за одним столом. Хотя и до крови доходило, кстати, на одной из тех дуэлей ты сам был моим секундантом. Уговаривал меня бросить эту дурь, пока я не получу дырку в голове.
Я снова осмотрел пистолет, выигрывая время. Фёдор вспоминал прежнего Романа, только я ничего не мог к этому воспоминанию добавить. В моей памяти не было ни перевязки, ни самой дуэли.
Фёдор прищурился, но я уже знал этот взгляд. Он прикидывал, шучу ли я или в самом деле ничего не помню.
— Опять горячка? Ты и правда после болезни забыл добрую половину нашей жизни, — все же спросил он, не удержавшись.
— Если половина нашей жизни состояла из твоих дуэлей и долгов, пожалуй, это не худшая потеря, — отшутился я. — Радуйся, что я теперь ничего не помню.
Фёдор расхохотался. Я воспользовался его смехом, чтобы закрыть тему. Дуэльное прошлое брата оказалось куда богаче, чем я предполагал, но сейчас мне больше пригодился бы его опыт.
Утром во дворе за мастерскими уже стоял щит из толстых досок. Фёдор подготовил пистолеты, а я занял место напротив мишени.
Мы стреляли весь день по несколько раз, пока пальцы не начинали неметь на морозе. Под конец я перестал дёргаться раньше выстрела, но пули по-прежнему ложились неровно. Несколько раз мне удалось попасть подряд, однако завтра вместо доски напротив будет двигаться Верейский.
Обнадеживало одно, процент попаданий на дуэлях в таких же условиях был совсем небольшим. Кремневые пистолеты спасли гораздо больше жизней, чем более современные, которые пощады не давали.
Беляев вернулся в сумерках. Каждая сторона должна была привезти свою пару, а окончательный выбор предстояло сделать на месте. Пока Беляев снимал дорожный сюртук, я взглянул на часы. После его приезда завтрашнее утро стало почти осязаемым.
— Завтра утром за городской заставой, — сказал Беляев. — Правила такие, идти к барьеру или стрелять с места разрешено. За отметки не переступать. У каждого один выстрел. Лекарь будет там же, секунданты обеих сторон тоже. Примирение предложим ещё раз.
— Тогда встретимся утром, — сказал я.
Беляев уже взялся за дверную ручку, но обернулся. Оказалось, у него осталась ещё одна просьба для меня.
— Прошу вас, Роман Андреевич, завтра не отвечать на его замечания. Даже если он заговорит первым.
