Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Игнат прислал людей со двора. Они принесли новые жерди и позвали плотника. Влас передал мерина соседу и помог служилому поднять тяжелую жердь. Потом придержал ее, пока старик закреплял конец.
Глава 13
Государев гонец разыскал меня у околицы, когда Влас с плотником крепили последнюю жердь. Игнат взял у приезжего повод и помог спешиться. Всадник протянул мне грамоту, затем попросил воды.
Иван велел привести конных людей моего двора к тульскому воеводе. На юге жгли селения и уводили полон. Отрядам, вышедшим в погоню, требовалась помощь.
Я перечитал наказ, надеясь найти хоть какую-нибудь отсрочку. Ниже государь повелевал сообщить, сколько людей я поведу и когда выступлю. С этим ответом гонец должен был возвращаться в Москву.
Влас стоял возле изгороди и держал жердь обеими руками, хотя плотник давно ее закрепил. У ног крестьянина валялся обрезок веревки. Он старательно прижимал его сапогом, пока Игнат расспрашивал приезжего о дороге.
Я слишком хорошо понимал, чего он ждет. Сейчас боярин потребует обратно выданного мерина, и Влас поведет животное во двор. Поклонится, отдаст повод. После наказания Фрола спорить со мной он вряд ли станет.
Вчера я радовался, что здесь наконец закончили сев. Сегодня стоял с царской грамотой и прикидывал, сколько коней можно забрать. От этой мысли стало гадко.
Влас все-таки поднял глаза.
— Боярин, мерина к вечеру привести?
Я едва удержался от поспешного обещания. Хотелось ответить сразу, чтобы он перестал смотреть на меня так покорно. Вместо этого велел ему закончить изгородь и пошел с Игнатом к Матвею.
Тот собирался утром возвращаться в Лукино. Выслушав известие, убрал со стола дорожную суму. Мы сели над перечнем оставшихся лошадей.
Шесть рабочих меринов, выданных деревням, Матвей пропустил. Я тоже оставил их в покое. Из купленных за зиму верховых можно было набрать запас, часть служилых имела по второму коню. Однако в разъездах животных изрядно утомили, а двух новых Игнат еще толком не испытал.
Он предложил отправить гонца с ответом после вечернего осмотра. Я согласился и попросил назвать людей, которых можно взять.
Вначале Игнат перечислял тех, кто был поблизости. Дойдя до двух дворовых из Лукина, он встретился взглядом с Матвеем.
— Этих оставь, — сказал управляющий. — Скоро сено косить. Если поход затянется, кем мне их заменить?
У меня еще оставалась надежда вернуться быстро. Матвей рассчитывал на худшее, и за последние месяцы я слишком часто убеждался в его правоте.
Двух дворовых вычеркнули. Игнат пообещал заменить их служилыми, чьи хозяйства держались на семьях. Потом пришлось оставить несколько человек при розыске Тучина.
Тут я сорвался. Попросил Игната повторить, сколько людей ему требуется для наблюдения за знакомыми дворами, хотя он только что это объяснил. Перебил его на середине и принялся выяснять, почему до сих пор ничего толком не узнали.
Игнат выслушал, уперев ладони в колени. Отвечать начал лишь после того, как я умолк.
Я злился совсем по другой причине. Еще утром собирался добиваться новых разъездов, надеялся сам взяться за след, если Тучин объявится. Теперь ехал на юг. Прятаться тому становилось легче.
Хотелось отправить царю ответ, что у меня здесь свое дело. Представил, как Иван читает такое объяснение, и потер лицо ладонями. Государь просил помочь людям, которых уводили в полон. Я сидел над грамотой и считал, сколько лишних дней проживет убийца Аксиньи.
Игнат закончил. Я извинился за резкость и велел передать Степану Андреевичу, кого оставляю. При одном из его людей должен постоянно находиться наш служилый, знающий Тучина в лицо.
С деньгами управились быстрее. Возчикам следовало заплатить полностью, иначе следующую поставку сена пришлось бы искать у других людей и дороже. На поход брали остаток выделенного двору содержания. Покупки для Лукина опять откладывались.
Матвей убрал перечень и спросил, когда привезти верховых.
— Сам приеду, — ответил я. — Здесь сегодня закончим, завтра поедем в Лукино. Людей, которые оттуда, извести сразу.
Потом напомнил о Герасиме. Мы условились везти его следом, медленно, с человеком, который помогал мне менять повязки. Матвей обещал устроить в повозке место для ноги.
К раненому я зашел перед вечером. Он сидел на постели и шил ремень. Мальчишка придерживал кожу с другого конца и так увлекся, что едва не стянул Герасима с лавки.
О походе тот спросил прежде, чем я успел присесть. Во дворе все слышали.
Я рассказал, куда идем, затем осмотрел рану. Отек уменьшился, края выглядели лучше. На поврежденную ногу вставать было рано, и я повторил это, пока Герасим лежал спокойно.
Он молча натягивал рубаху. Потом спросил, кому достанется его конь.
— Игнат пока другого возьмет. Твоего в запас поведем.
Герасим попросил, чтобы на обратном пути коня привели в Лукино. Хотел сам за ним присматривать. Я пообещал и поймал себя на досадном желании поскорее выйти. Слишком тяжело он смотрел, когда говорил о возвращении.
Мне было стыдно перед ним. Человек остался жив, рана понемногу заживала, а я всякий раз приносил известия о делах, в которых ему пока оставалось только слушать. Вчера пообещал отвезти его домой; сегодня объявил, что сам опять уезжаю.
Мы поговорили о работе со сбруей. Этим он мог заниматься хоть сейчас. Я предложил приставить к нему Димку: племянник давно выпрашивал шило и обрезки кожи.
Герасим оживился. Сказал, что сначала заставит мальчишку продевать нитку в готовые отверстия, иначе тот исколет себе обе руки. Я задержался и подержал ремень вместо помощника, пока раненый заканчивал шов.
У околицы Влас возился с воротцами. Я сам нашел его после ужина и сообщил, что мерин остается в деревне до жатвы, как мы условились.
Крестьянин поблагодарил и сразу спросил, помочь ли с перевозкой припасов. На этот раз он смотрел прямо. Я попросил довезти мешки от мельника.
В Лукино приехали следующим вечером. Димка выбежал к коновязи и обхватил меня прежде, чем я успел отдать повод. Я прижал его к себе и на несколько мгновений забыл про собранных во дворе людей.
Мальчишка вывернулся первым. Ему хотелось показать мне новый ножичек: Матвей разрешал строгать только под присмотром. Потом Димка спросил, надолго ли я приехал.
Пришлось объяснять. Он внимательно выслушал, спрятал нож в чехол и предложил помочь со сборами.
Это послушание расстроило меня сильнее, чем расстроила бы обида. Я ведь мог остаться с ним хотя бы на вечер. Игнат соберет людей, Матвей найдет деньги; ждать моего личного приказа возле каждого седла незачем.
Я отвел племянника в дом и попросил принести то, что он выстругал. До ужина слушал, как он возился с неподатливой деревяшкой и зачем потратил целый день на колесо, которое теперь показывал с особой гордостью.
Утром Игнат позвал меня смотреть коней, которых служилые привели ночью. Возле конюшни собрались несколько человек. Димка стоял между ними и обеими руками зажимал рот.
На песке сидел серый мерин.
Он упирался передними ногами в землю, широко расставив копыта, а задние подобрал под брюхо. Длинную шею держал прямо. Под себя подвернул даже хвост. Конь сидел как собака. Огромная грудь торчала над передними ногами; хозяину, который стоял рядом, он доставал головой до плеча.
Хозяин мерина держал повод и уговаривал его подняться. Серый переставил передние ноги и проехался задом по песку.
Димка отвернулся к стене. Я сначала испугался за животное: при слабости задних ног иной раз садятся и так. Затем мерин бодро поднялся, шагнул к столбу и принялся чесаться основанием хвоста. На оголенной коже засохли желтоватые корочки.
Я приподнял хвост. Среди налета белел длинный тонкий червь с заостренным концом. У коня были острицы; причину его странного усердия теперь можно было назвать сразу.
