Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
— Черви у него. Оттого и чешется, — сказал я хозяину.
Тот вздохнул с таким облегчением, что я невольно посмотрел на него.
— А я думал, ноги отнялись. При мне за всю дорогу такого не было. Сена утром дал, он поел и уселся.
Мерин потянулся зубами к собственному боку. Хозяин отвел его голову, после чего серый повернулся задом к Игнату и начал подбираться к нему мелкими шагами.
Игнат отступил. Конь последовал за ним, нацелившись крупом ему в живот. Старый служилый, которому случалось держать саблей проход против нескольких человек, от пятящейся лошади спасался вокруг корыта.
Тут я расхохотался. Попытался объяснить, что серый просто ищет, обо что потереться, и сам же сбился на середине. Игнат укрылся за хозяином коня, Димка сел на ступеньку и хохотал, уткнувшись лицом в колени.
Смеялся я до боли в боку. Давно у меня такого не было. Даже злость на Тучина на короткое время пропала, и от этого захотелось смеяться еще сильнее.
Мерин настиг корыто. Игнат успел оттащить его прежде, чем тот оперся на край всем весом. Я вытер глаза рукавом и позвал Алешу.
Ученику показал корочки под хвостом, велел прежде всего осторожно отмыть кожу. Для этого коня требовалась отдельная ветошь; протирать ею потом морды остальным было нельзя. Мытье могло облегчить зуд, с самими паразитами предстояло возиться дольше. Мерина оставили в отдельном загоне, сменили ему подстилку.
Хозяин спросил, оставляю ли я дома и его. Я выдал ему другого коня на поход, и он сразу взялся помогать Алеше. Серый переносил мытье вполне мирно. Димка еще несколько раз заглядывал к нему, пока Матвей не отправил мальчишку завтракать.
К полудню закончили сборы. Рабочих меринов оставили в хозяйстве, жеребых кобыл тоже. Основу походного запаса составили верховые, купленные зимой и успевшие набрать тело. У некоторых служилых имелись собственные вторые лошади.
Всего с нами шли тридцать шесть вооруженных людей. Запасных коней набралось двадцать четыре. В движении их вели сами всадники; перед схваткой Игнат собирался выделять шестерых коноводов. На это он выбрал людей, которым доверял: если лошади понесут, удерживать целую связку придется умело.
Тарасу, знакомому Игната по северному походу, выдали казенного гнедого. Его собственный конь захромал, а новый человеку оказался пока не по карману. Я провел рукой по спине мерина и попросил приладить седло. Тарас все делал сам, отгоняя охочего помочь конюха.
Он волновался за дорогую лошадь больше, чем показывал. После истории с Фролом мне пришлось объяснить, что под Тарасом мерин останется на весь поход, забирать его по прихоти десятского никто не станет. Вернет коня, когда придет домой.
Перед отъездом я заглянул к Димке. Хотел еще раз обнять его, сказать что-нибудь хорошее. Он тут же спросил, когда пришлют Герасима: для раненого готовили постель, а в повозку племянник велел положить свои подушки.
Я поблагодарил его за заботу. Остальное пришлось проглотить. При людях мальчишка смущался ласки и старательно придавал себе важный вид.
Матвею велел известить Шестовых, что осмотр кобыл поручаю Алеше. Ксении собирался написать на первом ночлеге. По дороге несколько раз начинал сочинять письмо, и всякий раз получались сведения о конях. Отправлять такое было неловко. О том, что хотел бы увидеть ее перед отъездом, написать я пока стеснялся.
До Тулы шли неделю. На ровных участках ехали рысью, на подъемах спешивались. Запасных меняли под седлом до того, как всадники начинали жаловаться на уставших животных. Игнат следил, чтобы люди помнили, на ком ехали утром, и давали этому коню отдохнуть.
На ночлегах покупали сено и понемногу выдавали овес. Травы возле дороги лошадям было мало, долго пасти их мы себе позволить не могли.
К четвертому дню люди вымотались. Я посылал свободных коноводов помогать с припасами, после чего им самим приходилось заниматься лошадьми в темноте. Один из служилых, Кузьма, попросил поменять его в ночном карауле: хотел просушить и вычистить потник.
Я разрешил, затем отвлекся на обессилевшую обозную кобылу. Кузьму встретил у ворот с оружием. Он пояснил, что сменщик ушел за кормом и еще не вернулся. Я велел подождать немного. Больше в ту ночь о нем не вспомнил.
В Туле воевода принял нас сразу. Первые вести о нападениях он получил задолго до Москвы и успел выслать разъезды. Теперь налетчики расходились небольшими отрядами по селениям и уводили захваченное к степным дорогам. Наших людей требовалось отправить вслед одному из таких отрядов.
Проводником назначили станичного голову Никиту Назарова. Он выслушал, сколько коней мы привели, и попросил дать двух свежих сторожам, которые вторые сутки держались возле неприятеля. Я согласился.
Припозднившийся Тарас догнал нас у воеводского двора. Его гнедой потерял подкову на подходе к городу; человек успел отвести коня к кузнецу. Я велел показать мне мерина перед выходом. Осматривать его сейчас, посреди тесного двора, было неудобно.
Назаров тем временем присел возле ограды и прутиком начертил речку. По следам и словам сторожей он предполагал, что налетчики пойдут к известной ему переправе. Пеших пленников погонят через ложбину; нам следовало обойти ее по более длинной дороге.
— Успеем, если люди поспеют за мной, — сказал он. — С полоном они медленнее идут. Только у воды коней берегут меньше: переведут людей и снова погонят.
Я уточнил, где сменим лошадей, и попросил Игната проверить, все ли запасные готовы к дороге.
Перед выходом из Тулы Тарас привел гнедого. Я осмотрел новую подкову и велел провести мерина рысью. Тот двигался ровно, охотно поворачивал вслед за человеком. Я отпустил их и занялся остальными.
Назаров вывел восемнадцать служилых. Почти каждый вел второго коня. За воротами он отправил всадников вперед, остальных повел вдоль перелесков.
Мы обошли сожженное селение. У крайнего двора женщина вытаскивала из золы железную скобу. При нашем появлении бросила ее и побежала к дороге. Назаров коротко ответил на ее крик; женщина остановилась.
Я придержал мерина, собираясь расспросить. Голова объяснил, что оттуда людей увели вместе с теми, за кем мы шли. Женщина просила искать сына.
У обгорелого плетня она стояла босиком. Я смотрел на ее ноги, пока мы проезжали мимо, и сердился на Назарова за спокойный голос. Потом заставил себя отвернуться. Мы торопились за ее сыном, и расспрашивать ее сейчас было бессмысленно.
К сторожам добрались после полудня. Один остался наблюдать за налетчиками, другой ждал у дороги. Его лошадь стояла с опущенной головой; запасная выглядела почти так же. Двое суток люди держались возле неприятеля и отдыхали урывками.
Свежего коня сторож принял с благодарностью. Пока менял седло, объяснял Назарову, куда повернули налетчики. Тех было около трех десятков. Часть захваченных людей они отправили вперед, остальных гнали пешком.
Нам предстояло пройти длиннее. За ложбиной можно было спуститься к броду по сухому склону, в стороне от тропы, которой пользовались налетчики. Назаров расспросил о дозорных и велел пересесть.
Служилые меняли седла под деревьями. Я потянул подпругу своего коня, затем дал ему выдохнуть и проверил еще раз. Руки после дороги подрагивали, и я сердился на собственную неловкость.
Сторож сел на свежего мерина и повел нас по узкой тропе. Назаров держался рядом. На ровной земле прибавили ходу.
В ложбине под нами медленно двигались люди. Между деревьями их удавалось разглядеть лишь на отдельных просветах. Всадники подгоняли пеших. Однажды в просвете показалась женщина с ребенком на руках; я поравнялся с ней, потом обогнал и перестал различать среди остальных.
Мерин подо мной шел охотно. Утреннего коня я вел рядом, давая ему отдышаться после перехода. Позади Игнат торопил отставших, и вскоре они догнали нас.
Назаров оглянулся, пересчитал ближайших всадников и указал на редкие березы впереди. За ними можно было укрыть запасных. Мы добирались туда, пока налетчики еще вели пленников по длинному изгибу ложбины.
