Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Коноводов оставили в чаще. Игнат назначил человека, который должен вернуться за ними после схватки, и показал место, откуда их позовут. Двух служилых оставил прикрывать лошадей.
Внизу у воды передние налетчики начали переправляться. Один вел на поводу сразу двух коней, отчего сзади на него сердито кричали. Пешие толпились на спуске. Назаров присел рядом со мной и показал, куда поведет своих. Ему требовалось оттеснить охрану от пленных; я должен был ударить сбоку, пока передние заняты переходом.
Я согласился. Под кольчугой вспотела рубаха, в боку тянуло после старого ушиба. Захотелось поправить седло еще раз. Я удержал руки: проверил его совсем недавно, а теперь просто оттягивал выезд из укрытия.
Назаров пошел первым. Его люди спускались к броду, когда мы выбрались из-за кустов.
Один из дозорных развернул лошадь и поднял лук. Я пригнулся. Стрелой он попал в землю возле моего коня, мерин дернулся в сторону, и я едва удержал его на спуске.
От страха я разозлился. Хотелось пустить коня прямо на лучника, хотя между нами стояли пленные. Игнат окликнул меня и увел своих правее. Я последовал за ним.
У людей оставалось тесное место возле кустов. Два налетчика повернули нам навстречу. Игнат встретил одного, я попытался обойти другого. Тот успел ударить; я подставил саблю, отводя его клинок, и прижал колено к седлу так, что потом заболела мышца.
Близко мелькнуло перекошенное лицо. Я ударил по предплечью. Противник выронил оружие и дернул повод в сторону, едва удерживаясь на коне.
Хотелось догнать. Он только что целился мне в шею, и я злился на его проворство, на то, как легко он уходил. Повернул было следом, затем потянул повод обратно: возле пленных еще дрались.
Пожилой мужчина лежал на спуске. Запястьем он был привязан к общей веревке, и остальные тащили его за собой, пытаясь отойти от лошадей. Я спешился возле лежавшего мужчины. Пока подбежавший служилый держал моего коня, разрезал веревку между людьми.
Узлы на руках оставил до укрытия. Мужчину подняли двое наших, женщин повели к деревьям. Последняя все оглядывалась на мальчика, который стоял посреди тропы и кричал. Я подхватил ребенка, сунул под мышку и полез с ним вверх.
Он бил меня пятками, пытаясь высвободиться. Слов разобрать было невозможно. Я боялся уронить его, держал крепче и от этого только сильнее пугал. Под деревьями одна из женщин протянула руки; мальчик сразу вцепился ей в шею.
Я вернулся за конем. Во рту пересохло, хотелось пить, и меня возмущала эта нелепая жажда посреди схватки. Из воды вытаскивали человека, а я думал о фляге возле седла.
Большинство налетчиков уходило через брод. Назаров удерживал своих от погони. С того берега еще стреляли: нашему всаднику попали в плечо, товарищ успел схватить его за пояс.
Двое станичников все-таки погнались следом за отступавшими. Назаров окликнул их по именам и заставил вернуться. Уходить за реку с несколькими людьми он запретил.
Кустами к нам вывел коня Тарас. Сам служилый прихрамывал, гнедой сильно припадал на переднюю ногу. Служилый злился и все оглядывался на брод. Помочь товарищам он успел мало: конь начал спотыкаться на спуске, пришлось спешиться и отводить его в сторону.
Я велел идти к коноводам. Сам присел возле мужчины, которого мы подняли с земли. Он дышал часто, хватал ртом воздух и держался за бок. Я ослабил завязки его одежды, попросил сидевшую рядом женщину подавать ему воду понемногу.
От реки принесли погибшего станичника. Товарищ пытался смыть грязь с его лица, растирал щеку мокрым рукавом. Я присел возле него и проверил пульс. Помочь ему было поздно.
Стоявшая рядом женщина ухватила меня за руку.
— Боярин, дочь мою туда увели. Марью. Ей двенадцать лет.
Она назвалась Ульяной и показала за речку. Там налетчики скрывались за невысоким склоном. Я позвал Назарова. Он расспросил, когда девочку отделили от матери, затем послал двоих посмотреть след.
Меня тянуло отправиться с ними. Мы успели к броду, отбили людей; казалось, можно успеть еще раз. Я повернулся к Игнату, собираясь приказать привести моего запасного.
Игнат в это время перевязывал простреленное плечо. Раненый сидел у дерева и при каждом движении старался удержать его руку.
Я остался помогать с повязкой. Когда коноводы подвели лошадей, самых слабых начали рассаживать. Осматривать поврежденные копыта я собирался на первом безопасном привале. До укрытого перелеском склона Назаров повел нас сам.
На привале Тарас показал распухшее колено: при спешивании ударился о корень. Я велел ему сесть и занялся конем.
Выше копыта припухлостей не было. При легком постукивании возле одного из гвоздей мерин дергал ногой.
Гвоздем могли прижать чувствительные ткани. Утром мерин еще шел ровно, после долгой рыси боль усилилась. Я позвал человека с клещами, чтобы снять подкову.
Тарас тихо сказал, что конь начал беречь ногу еще в лесу. Он решил, что тот наступил на камень. Потом увидел, как наши спускаются к броду, и поехал за всеми.
Тарас спросил, сколько с него возьмут за испорченного мерина. Я собирался отчитать его, однако при этих словах осекся.
После снятия подковы мерин охотнее поставил ногу на землю. Теперь ему требовался покой.
— За гвоздь с тебя брать нечего, — сказал я Тарасу. — В следующий раз, как захромает, сразу скажи. Даже если я занят.
Он пообещал, затем попросил другого коня. Я указал на колено. С таким он мог ехать спокойно, а в новой схватке едва удержался бы.
Кузьма добрался к нам с рукой, прижатой к груди. Запястье распухло, пальцы он сгибал с трудом. На спуске его конь вскинул задом, всадник вылетел и упал на руку. Подбежавший товарищ помог увести лошадь к кустам.
Кожа у мерина под седлом была содрана. В потнике свалялась жесткая складка, забитая мелким сором. Кузьма рассказал, что вытряхивал его на ночлегах как придется. До моего разрешения сменить караул дело так и не дошло; в следующие дни человек старался успеть все сам.
Я помнил, как велел ему немного подождать. После этого пошел к обозной кобыле, потом ел и лег спать. Можно было вызвать Игната, велеть прислать сменщика. На это потребовалось бы меньше времени, чем теперь на повязку для Кузьминой руки.
Досаднее всего было то, что я успел принять собственное распоряжение за исполненное. Разрешил человеку заняться конем и считал, что помог. Теперь держал у себя на коленях его ладонь, пока Игнат отрывал полосу полотна.
В ближайшем разъезде придется обойтись без обоих. Перед выходом я считал наш отряд подготовленным лучше многих.
Я попросил Игната подобрать им спокойных запасных коней. Сам отправился к освобожденным.
Их было двадцать три человека, из них пятеро детей. Пожилому мужчине устроили место между вьюками, нескольких женщин подсадили к нашим служилым. Кому хватало сил, шли пешком. Погибшего станичника товарищи привязали к седлу запасного коня и укрыли его кафтаном.
Назаров вернулся от разведчиков. Следы за речкой соединялись с другим, гораздо более широким следом. Налетчики уходили под защиту большого отряда. Двое сторожей продолжили наблюдение; воеводе отправили гонца.
Ульяна подошла ко мне, пока я проверял, удобно ли сидит раненый. Дождалась, когда закончу, и попросила дать ей лошадь.
— Я за ними поеду, боярин. Издали хоть дочь погляжу. Она меня искать станет, а я здесь.
Слова она произносила тихо. Оттого ответить было тяжелее. Я приготовился уговаривать, объяснять, сколько впереди вооруженных людей, и заранее сердился: все это она слышала от Назарова.
Я сам столько раз отвергал разумные советы, когда дело касалось Аксиньи. Требовал пропустить, дать еще одну возможность. Ульяна стояла передо мной с ободранными запястьями, и мне захотелось поскорее закончить этот разговор.
Можно было дать коня. Она поблагодарила бы и уехала, а мне осталось бы сказать, что женщина поступила по собственной воле. Я смотрел на ее ободранные руки и злился на себя за это желание отделаться от нее.
