Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
— Если верить всем рассказам, мы с Верейским охотились вообще в Африке.
— Ха-ха-ха! Стало быть, ни кабан, ни медведь?
— Больше всего мне хотелось бы познакомиться с человеком, который придумал медведя. А на кого мы всё-таки ездили, пожалуй, оставлю в тайне. Иначе лишу половину Петербурга приятного занятия.
Зубцов рассмеялся и охотничьих вопросов больше не задавал.
— Оставим эти рассказы любителям пересказывать чужие приключения. О делах мы ещё поговорим, а прежде предлагаю пообедать. С утра ничего толком не ел, и до вечера терпеть не намерен.
Заказали уху, кролика из печи и пирог с грибами. Говорили много о Петербурге и о его гатчинской службе.
К оружию вернулись, когда со стола убрали тарелки.
— После нашего загородного собрания у Дубровина я вернулся в Гатчину и рассказал, что сумел произвести восемь выстрелов за минуту. И знаете, что? Не поверила ни одна живая душа! Даже те, кто вежливо кивал, явно считали, что я спутал минуты или выстрелы. Представляете, Роман Андреевич? Мне самому довелось стрелять, а слушали меня так, будто я сочинил историю за бокалом вина. И вот что я решил. В следующий раз я хотел бы привезти не рассказ, а поставить их перед фактом и лишь назначить дату. Поэтому предлагаю вам изготовить, скажем, с десяток штуцеров. А затем мы с вами лично их испытаем так, чтобы оба понимали, на что способны ваши ружья после долгой стрельбы, а не только на глазах у восторженных гостей, — услышал я предложение
Я согласился, но срока не назвал. Новый станок я ещё доводил и не успел проверить на настоящих деталях. Сначала хотел закончить эту работу, а уже потом обещать Зубцову готовую десятку.
— Я выделю на испытания столько дней, сколько смогу. Хочу собственными руками проверить каждый штуцер. Если в Гатчине найдётся человек, который усомнится в вашей системе, я должен знать, где он прав, а где просто не верит собственным глазам, — предложил Зубцов.
— Тогда запасайтесь временем и порохом, ну и терпением, Андрей Павлович. Мы израсходуем немало и того и другого, — пообещал я ему.
Майор заплатил за обед. Я обещал сообщить запиской, когда всё будет готово.
Первым делом я пересчитал калибр. Восьмилинейный штуцер хорошо показал себя у Дубровина, но я не собирался бездумно повторять его размеры. Большой калибр в своё время имел смысл. Тяжёлая свинцовая пуля сохраняла поражающее действие даже при сравнительно невысокой скорости, а армия привыкла к гладкоствольным ружьям с крупным каналом и пулей меньшего диаметра, которую можно было забить с дула даже после нескольких залпов. Но я делал нарезное казнозарядное оружие для егерей, а не ещё одно пехотное ружьё. Для него имели значение и вес боезапаса, и отдача, и цена каждой пули, и удобство стрелка. В Северной Америке охотники давно пользовались нарезными винтовками меньшего калибра. Меньше свинца на пулю, легче запас в дороге. Я помнил и то, как позже уменьшатся армейские калибры с развитием пуль, патронов и пороха. Но мне предстояло работать с чёрным порохом и круглой пулей, поэтому одного уменьшения диаметра для хорошего оружия было мало. Поэтому выбрал пять линий и сравнил оба варианта, диаметр канала уменьшался с двадцати целых и тридцати двух сотых миллиметра до двенадцати целых и семи десятых миллиметра. Круглая свинцовая пуля при таком переходе теряла почти три четверти массы, около пятидесяти граммов против двенадцати. На тысяче выстрелов я экономил почти тридцать восемь килограммов свинца, который прежде закупал бы и перевозил.
Со стволом всё было сложнее. Я пересмотрел наружные размеры, толщину стенок, длину ствола и ложу, затем пересчитал массу и оценил, как изменятся отдача, поведение пули и удобство прицеливания. На стали и дереве экономил куда скромнее, чем на свинце, а первую десятку новая оснастка и вовсе делала дороже. Зато хорошо облегчённый штуцер обещал быть гораздо удобнее для стрелка. И для постоянного ношения, и для самой стрельбы.
Большую часть января я провёл над станком. Берд отлил на Матисовом острове заказанную станину. Я внимательно осмотрел чугун на предмет раковин, затем занялся направляющими, подачей суппорта и перекосами. Отливка оказалась годной, к концу месяца я уже работал на новом станке, хотя ещё не закончил его доводку.
Старый расточной станок я тоже не останавливал. На новом инструмент двигался ровнее, на первых заготовках я уже видел, насколько точнее повторяются размеры. Но до оборудования моей прежней жизни обоим было далеко. Казённые блоки выглядели почти одинаково, а двигались по-разному, один свободно, другой с заметным усилием. Я снова брался за напильник и злился, ведь именно от подобной ручной возни пытался избавиться, когда затеял модернизацию.
Первые три штуцера я собрал и испытал по очереди, затем переставил между ними несколько деталей. Часть села без подгонки, остальные довёл вручную. Полной взаимозаменяемости я ещё не добился, но уже понимал, что менять в оснастке дальше. Каждому готовому штуцеру присваивал номер и записывал результаты проверки, пятый собрал заметно быстрее первого.
Зубцов несколько раз наведывался узнать о готовности партии. Я переносил срок снова и снова, сперва меня не устраивало качество деталей, затем при контрольной стрельбе обнаружилась новая неприятность. Майор не устраивал сцен, но его визиты действовали на нервы сильнее любых упрёков. Но он хоть видел, что я работаю все время.
Главная проблема снова обнаружилась у казны. На третьем штуцере первые выстрелы прошли чисто, а после продолжительной серии возле соединения появился след нагара. Я закрепил оружие на испытательной стойке и повторил проверку с безопасного расстояния. Из-под блока выбросило короткую боковую вспышку. Точно такую же опасность я считал устранённой на первом образце.
Разобрав механизм, я увидел, что само уплотнение не разрушилось, но нагрев и загрязнение изменили его работу. Незначительные различия деталей, незаметные на холодном ружье, после нескольких десятков выстрелов начинали сказываться. На одном штуцере пламя появилось только после длительной серии, на другом раньше, остальные пока держались. Если бы я объявил первый опыт окончательной победой, сейчас перед Зубцовым стояли бы десять потенциально опасных ружей.
Я исправлял узлы по одному и вновь отправлял их на стойку. Когда шестой штуцер опять дал слабую утечку, попросил Фёдора достать пять плотных кожаных масок и пять пар перчаток. Объяснил, что маски должны позволять прицеливаться и одновременно прикрывать щёки, а в перчатках я хочу свободно обращаться с капсюлями. Брат с юмором поинтересовался, не собираюсь ли я открывать тайное общество оружейников.
— Нет. Пока лишь хочу, чтобы его основатель сохранил свое лицо.
— Пожалуй, разумная цель. Только маски делать красивыми? — не смог не спросить брат про самое главное.
— Удобными, Фёдор. Достаточно, если в них можно прицелиться. Красота тут не самое главное.
Через несколько дней Фёдор привёз заказ. Я попробовал прицелиться в маске и поставить капсюль в перчатках, затем попросил немного подправить защиту. Одна из масок вскоре получила чёрную отметину, во время очередной проверки горячая струя ударила сбоку, прямо по коже возле скулы. В другой раз частицы пороха попали на перчатку. Я не собирался испытывать пределы собственной удачи, поэтому с неисправными экземплярами снова работал только со стойки.
Я довёл уплотнения на всей десятке и ещё раз проверил каждый штуцер после длинной серии, остывания и чистки. Опасная боковая вспышка больше не повторялась. Слабые следы газов у казны всё ещё появлялись, поэтому совершенно герметичной систему я не называл. Теперь хотел проверить вместе с Зубцовым, как она выдержит продолжительную стрельбу.
