Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
Десятый штуцер я закончил без особой радости. За последние недели несколько раз уже считал, что работа близка к завершению, а потом снова находил слабое место. Но наконец передо мной стояли десять пятилинейных ружей, каждое с номером, проверками и принадлежностями. Я отправил Зубцову записку, а с Фёдором привёл в порядок старую площадку за мануфактурой, земляной вал, мишени и стойки. Майор ответил на следующий день, обещав приехать.
Зубцов приехал утром, объяснив, что остановился в гостинице не на один день. Я разложил перед ним всю десятку. Майор взял первый штуцер, затем третий, несколько раз приложил к плечу, открыл казну и присмотрелся к стволу.
— Итак… Что-то изменилось. Подождите, ничего не говорите, позвольте мне самому!
Он повернул штуцер, присмотрелся к стволу и заглянул в дуло.
— Калибр. Вы уменьшили калибр! Сколько теперь?
— Пять линий вместо восьми.
— Пять… Любопытно. И ствол, вижу, сделали тоньше. Сам штуцер стал легче, свинца на пулю уходит меньше. Скажите, Роман, вы уже подсчитали?
— Пока эти десять штуцеров обходятся мне даже дороже прежнего образца. Слишком много ручной работы, да и на новые станки я порядком потратился. Но при налаженном производстве рассчитываю снизить себестоимость самого штуцера примерно на десятую часть, а боеприпасов, по предварительным расчётам, ровно на треть от прежней цены.
Зубцов ещё раз заглянул в ствол.
— Десятая часть на самом оружии и почти треть на боеприпасах… При большом заказе разница получится весьма существенная, — задумался сразу же он.
— Если сумею наладить производство в нужных объёмах, — уточнил я.
— Полагаю, с этим вы разберётесь. Меня больше интересует другое. Насколько уменьшение калибра сказалось на его меткости? И убойной силе?
— Пристрелку я уже провёл, Андрей Павлович. На наших дистанциях кучность меня устроила. Мишени и записи сохранил, покажу. Но вы ведь приехали проверять не только мои записи.
— Именно. Начнём с нового штуцера, а затем сравним с прежним.
Потом Зубцов заметил маски. Одну поднял за ремешки, повернул к свету и с таким видом осмотрел прорези, словно ему предлагали выступить на маскараде.
— Неужели всё настолько опасно?
— Вначале некоторые штуцеры травили у казны, я переделал уплотнения. Сейчас опасных вспышек уже нет, но рисковать лишний раз я не хочу. Одна из масок меня уже выручила.
Я показал обожжённый участок кожи. Майор посерьёзнел.
— Тогда надевайте. Только надеюсь, что в Гатчину нам их везти не придётся. После моей истории о восьми выстрелах за минуту там и без масок достаточно людей, готовых усомниться в моём здравом рассудке.
Маски, перчатки, капсюли, штуцеры. Я разложил всё у стоек и вышел с майором к валу. Результаты каждого ружья записывал отдельно.
Для начала пристреляли всю десятку. Я поставил щиты на ближней линии, Зубцов взял первый штуцер. Грохнул выстрел, у казны мелькнул дым, пуля пробила доску. Следом ещё один. Я отмечал пробоины углём, майор заряжал снова, и скоро на щите появилась первая группа. Потом мы поменялись местами. Я стрелял, он смотрел, где ложатся пули, и заносил результаты рядом с номером штуцера.
Когда перешли к следующим экземплярам, я начал различать их не по отделке, а по работе затвора. Четвёртый после длинной серии закрывался туже. Я дал ему остыть, проверил снова и отметил разницу. На восьмом после нагрева быстрее нарастал нагар, однако боковой вспышки не появилось. Мы снимали щиты, ставили свежие, переносили их дальше в пределах безопасной части двора. На новом расстоянии группы закономерно расходились шире. Зубцов уже без подсказки менял ружья, чтобы сравнить поведение каждого, а я проверял, сохраняются ли замеченные отличия после чистки и смены стрелка.
За дальностью я не гнался. За земляным валом начинался город, и превращать испытания в опасность для соседей я не собирался. Для стрельбы на больших расстояниях нам позже понадобится другое место.
На скоростных сериях Зубцов заметно оживился. После восьми выстрелов у Дубровина он явно собирался добиться большего. Несколько раз повторил прежний результат, однажды сумел сделать даже девять выстрелов, но последний выстрел ушёл далеко от намеченного круга.
Стреляли так долго, что к вечеру руки уже едва слушались. Я ловил себя на том, что тянусь к следующему штуцеру, хотя хотелось просто поставить его и отойти от верстака. За ужином мы с Фёдором и Зубцовым наконец отложили работу. Посидели вместе, выпили вина. Наутро снова вернулись к испытаниям.
Однако утром пошёл мокрый снег, а к полудню он сменился мелким дождём. Снег во дворе раскис, мишени темнели от влаги, по дороге к валу легко было набрать грязи на сапоги. Мы с Зубцовым только переглянулись. Такой погоды для сравнения систем нарочно не закажешь.
Сначала продолжили стрелять из новых штуцеров. Я протёр намокший казённый блок, поставил капсюль и нажал на спуск. Выстрел раскатился по двору, дым пополз вдоль вала. Зубцов уже заряжал следующий. Мокрая кожа липла к ладоням, под одеждой после нескольких серий выступил пот, а сапоги вязли в подтаявшем снегу. Мы сменяли ружья, осматривали соединения, возвращались к мишеням. Капсюли и бумажные патроны держали закрытыми, не подставляя дождю. Казённые механизмы продолжали работать.
Потом ради сравнения взяли обычное кремнёвое ружьё. Сначала оно выстрелило, но уже следующая попытка кончилась одной вспышкой на полке. Я проверил затравку, вытер влагу, повторил. Ещё одна осечка. На этот раз кремень дал искры, а сырой порох на полке даже не вспыхнул. Я снова занялся затравкой, пока дождь продолжал сыпать прямо на руки. Зубцов посмотрел на наши мокрые ладони, на кремнёвое ружьё и молча потянулся к капсюльной переделке.
Капсюльная дульнозарядная переделка стреляла увереннее. Один капсюль оказался негодным, зато открытая полка больше не мешала воспламенению заряда. Но заряжал я всё ещё с дула, проталкивая пулю шомполом через загрязнённые нарезы. С новым штуцером я открывал казну, вкладывал патрон и снова стрелял. Разница ощущалась без всяких объяснений, пока рядом кашлял, вспыхивал и замолкал кремнёвый замок.
Зубцов взял ещё несколько новых штуцеров подряд. Вода стекала с перчаток, на щитах проступали свежие пробоины, дым смешивался с холодной моросью. Один выстрел не состоялся из-за плохо севшего капсюля. Я заменил его, и ружьё снова сработало. За весь дождливый день мы не увидели ни одного опасного бокового выброса газов.
Зубцов отложил очередной штуцер.
— Признаюсь, сегодня я получил гораздо больше удовольствия, чем намеревался. Но если завтра вы предложите стрелять стоя по пояс в Неве, мы поссоримся, — с явным удовлетворением сказал он.
На следующее утро я переставил щиты и обозначил несколько мест, с которых можно было безопасно стрелять в сторону вала. До сих пор мы главным образом стояли перед мишенями. Теперь я хотел проверить штуцер в движении, после перемены позиции, с колена и из-за укрытия. Такие условия лучше показывали, где новое заряжание помогает стрелку, а где сам механизм ему мешает.
— Вы хотите обучить меня? Военные уже несколько лет занимаются подобными вещами. Хотя с вашей скорострельностью упражнение и впрямь становится куда интереснее, — удивился майор.
— В вашей выучке я нисколько не сомневаюсь, Андрей Павлович. Мне интересно другое, где удобная за столом казна окажется неудобной, когда стрелок опускается на колено, прячется за деревом или пытается быстрее переменить позицию. Я делал её для таких людей, как вы, а не для самого себя перед верстаком.
