Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Я объяснил, что сторожи останутся возле налетчиков, а воевода получит известие. Попросил назвать селение, откуда их увели, и все, по чему можно узнать Марью.
Ульяна отвечала. Рассказала про шрам у дочери возле локтя, про красную заплату на рукаве. Потом снова спросила о лошади.
Я отказал. Она отвернулась и пошла к остальным.
Мне хотелось окликнуть ее, но раненый попросил пить, и я остался подавать ему воду. Ульяна села рядом с ребенком, которого мы вынесли со спуска, и начала поправлять ему одежду.
Из укрытия уходили медленно. Назаров ждал вестей от оставленных позади наблюдателей. Я ехал возле раненого в плечо, которому при каждом толчке становилось дурно.
До селения добрались к ночи. Жители держали ворота запертыми, пока Назаров не назвал хозяина крайнего двора по имени. Освобожденных пустили в избы. Нашим достались навесы.
Я зашел к Ульяне с водой. Хозяйка подала ей миску; женщина подержала ее на коленях и отдала сидевшему рядом мальчику. Мне она ничего не сказала.
Зато мальчик, который бил меня пятками у брода, сам принес мне кусок хлеба. Подождал, пока я возьму, и потянул за руку к лавке. Я посидел возле него, доел хлеб и только потом вышел.
В сенях я долго возился с пробкой кувшина. Хотелось вернуться к реке хотя бы затем, чтобы снова что-нибудь делать. Сидеть здесь и ждать донесений было мучительно. Игнат нашел меня у порога и попросил помочь уложить Кузьму: тот никак не мог устроить больную руку.
На следующий день воевода прислал повозки и людей для охраны освобожденных. О Марье я рассказал старшему отдельно. Велел записать селение и приметы девочки, затем позвал Ульяну проверить, все ли передали верно. Она говорила с ним долго. Я в этот разговор больше не вмешивался.
Наш отряд воевода отпустил обратно. Назарову предстояло снова идти к степным дорогам. Я оставил ему часть здоровых запасных коней и попросил вернуть их после смены.
Поврежденных лошадей оставил в селении со своим конюхом. Хозяину заплатил за корм, воеводу попросил прислать коваля. Пока мерин Тараса продолжал беречь ногу, гнать его по дороге я запрещал. Служилый перед отъездом долго стоял возле коня, расчесывал пальцами гриву.
В Лукине Герасим сидел на скамье под навесом. Ногу положил вдоль доски, Димка рядом с ним прошивал ремешок. Мальчишка вскочил при моем появлении, и я сам подошел к нему, едва спешившись.
Я проверил пальцы на обеих руках, выслушал объяснение про маленький порез. Димка терпел, хотя вокруг были люди. Отпустил я его после того, как Матвей позвал к столу.
После еды показал Алеше снятую подкову и рассказал о Тарасе. Потом отправил к Кузьме расспросить про седло.
Когда ученик вернулся, поручил ему подобрать двух человек для обучения. Летом они должны заниматься только лошадьми, а после ездить при отрядах с опытными коноводами. Ковке их будет учить мастер: здесь торопиться я запретил.
— Смотри, чтобы могли вовремя сказать, с какого коня надо слезть, — добавил я. — И чтобы им давали закончить работу. С Игнатом я договорюсь.
Алеше пообещал сохранить ученикам плату. На хозяйственные работы их больше не отзовут; все лето они будут при нем.
Матвей назвал двух дворовых, которых мог отпустить. Я согласился и попросил привести их утром.
Тарас сидел возле конюшни, вытянув больную ногу. Когда Алеша вышел, служилый попросил показать, как проверять коня после ковки.
Я вывел своего мерина и остался держать повод. Алеша поднял коню ногу и объяснил Тарасу, куда смотреть. Тарас попросил повторить и осторожно провел пальцем вдоль края подковы.
Глава 14
Иван спросил о погибшем, едва я успел назвать число освобожденных. Я еще держал в руке лист с именами и прикидывал, с чего начать рассказ о погоне, когда государь перебил меня:
— У того служилого семья осталась?
— Воевода велел узнать, государь. Человек из его отряда, я с ним прежде знаком не был.
Иван распорядился прислать сведения о родных, а я положил лист на стол и сел на указанное место. Двадцать три человека, среди них пятеро детей, — эту часть доклада я готовил с удовольствием. Представлял, как расскажу о переправе, как объясню, зачем столько времени возился со сменными лошадьми. Теперь перед глазами стояла Ульяна, которая просила дать ей коня, чтобы ехать за дочерью. На радостях я собирался перечислить государю всех, кого мы привезли домой, и поскорее закончить доклад. Ульяна все еще ждала вестей о Марье.
О пропавшей девочке я тоже сказал. Иван уточнил, кому передали ее приметы, затем принялся расспрашивать о раненых. Тарас пока ходил с трудом, хотя при мне старательно изображал здорового: пересекал двор ровным шагом, а за углом останавливался передохнуть. Кузьма мучился с запястьем. Оба рвались обратно в седло, и обоих пришлось оставить в Лукине.
Когда я объяснил, почему они выбыли, Иван поднял голову.
— За конями у тебя кто смотрел?
— Я должен был смотреть. После перехода ушел к раненым, а к лошадям вернулся поздно. Люди торопились лечь, чистили кое-как. Приказать-то я приказал, государь, только сам потом за каждым смотреть не стал.
Произносить это было неприятно. В дороге я несколько раз мысленно повторил, сколько дел навалилось в тот вечер, и каждый раз находил себе оправдание. Перед Иваном весь мой рассказ уместился в несколько фраз. Он выслушал и спросил, кого я собираюсь брать в следующий поход для ухода за животными. Я рассказал об Алешиных помощниках, которых предстояло обучить к следующему походу.
В прежние времена царевич на этом отпустил бы меня устраивать все по своему разумению. Теперь Иван дольше расспрашивал о расходах, порой возвращался к тому, что я считал ясным. Я знал, как он устал после смерти отца, и все же ловил себя на раздражении: хотелось скорее получить согласие.
О свежих конях государь слушал особенно внимательно. Пограничные служилые знали дорогу к броду, и, пересадив их, мы успели перехватить часть полона. Я рассказал, сколько лошадей пришлось оставить отдыхать еще до погони.
— А если я завтра велю выступать, сколько соберешь? — спросил Иван.
Я начал было считать тех, кто оставался возле Москвы, и осекся. Служилых у особого двора хватало, только часть я отправил по уездам, других держал при задержанных. После похода люди просились домой, я отпускал их по очереди. Собрать всех можно было, если дать время.
Государь ждал, и я попросил сорок всадников, которые постоянно оставались бы при мне. Выбрать их предполагал из наших же людей, чтобы Игнату хватало знакомых лиц и привычных исполнителей. За постоянную службу следовало платить круглый год; отрабатывать содержание люди должны были и в разъездах, и на выезде с Игнатом.
— Сорок оставлю при себе, государь. Остальные будут исполнять прежние поручения. Мне нужно знать, что этих найду на дворе в любой день и на коня посажу сразу.
Иван позвал дьяка. Тот спросил, где станут жить люди, и на этом простом вопросе мы задержались дольше, чем на жалованье. В разоренных владениях едва закончили сев, сено берегли до нового укоса. Привести туда сорок всадников значило снова отнять у мужиков корм, который я совсем недавно велел оставить им самим.
Для лошадей подошел ближний государев конюшенный двор. Людей можно было расселить в свободных избах поблизости, с платой хозяевам. Я перечислил, что потребуется привезти туда к зиме, и попросил дать время осмотреть двор вместе с Игнатом.
Деньги Иван велел выделить из содержания особого двора. К концу лета сорок человек должны были быть готовы выступить по первому приказу; в походе им предстояло подчиняться назначенному воеводе. Поместных всадников продолжали собирать прежним порядком, и мои люди должны были действовать рядом с ними.
Пока дьяк записывал распоряжение, я думал, кому первому расскажу о нем. Хотелось попасть к Игнату прямо сейчас. Теперь можно будет готовить людей, зная, что с ними же потом пойдешь в бой. Иван еще говорил что-то о размещении, и я заставил себя вернуться к разговору, чтобы по дурости не пропустить половину поручения.
