Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Игнат встретил известие спокойно: прежде чем я вернулся, он успел поговорить с несколькими служилыми. Младшие сыновья из небогатых семей охотно соглашались остаться на постоянном жалованье. Один из лучших наших всадников, напротив, просился домой, и с ним я захотел поговорить сам.
У брода этот человек держался рядом с Игнатом. Коня сберег, приказ понял с первого раза, поэтому я заранее решил его уговорить. Дома у него заболел брат, старому отцу предстояло одному управляться с сенокосом. Рассказывал служилый подробно, временами сбивался и поправлял себя, хотя мне хватило бы первых слов.
Я мог просто оставить его при отряде. На государевой службе спрашивать, удобно ли человеку исполнять приказ, полагалось далеко не всякий раз. От этой мысли я даже слегка приободрился, пока он не назвал день, к которому обещал вернуться: ждать его должны были со вчерашнего вечера. Я представил старика, выходящего к дороге, и велел Игнату отпустить сына сейчас же.
Вместо него записали другого, который сам просился остаться. Тот улыбался, пока думал, что я занят разговором; при мне старался держаться серьезно. Глядя на него, я вспомнил, сколько мне самому радости доставляли первые самостоятельные выезды.
Через неделю мы вывели людей на выгон возле отведенного нам двора. За канавой поместный служилый занимался со своими всадниками; один из них на скаку дважды попал стрелой в подвешенный пучок соломы. Я задержался посмотреть. До его умения мне предстояло учиться долго, зато сейчас Игнат собирался заняться тем, с чем мы едва справились в погоне.
По его крику ушедшие вперед должны были возвращаться к остальным. Двое проскочили мимо, за ними увлекся еще один, и собирать людей пришлось дольше, чем они скакали. При повторном выезде дальше всех ушел я сам. Мерина разогнал с удовольствием, осаживать стал поздно и к Игнату вернулся последним.
Он только показал место, где следовало повернуть. Я поставил коня рядом с остальными и постарался отдышаться, пока Игнат объяснял, что мы сделаем при следующем выезде.
К полудню всадники расседлывали животных у коновязи. Молодой служилый собирался обтереть мерина потником, на нижней стороне которого засохла грязь. Когда я подошел, парень поспешно перевернул ткань и стал объяснять, что сверху она чистая.
Потник я отдал конюху для стирки, а парню велел взять щетку. У мерина под седлом слиплась шерсть, а после отдыха мы собирались еще раз выехать на выгон, поэтому к остальным я пошел только после того, как парень дочистил коня и провел ладонью по его спине.
С размещением управились за несколько дней. Игнат выбрал себе избу возле государевой конюшни, куда теперь сводили основных лошадей отряда, и до вечера разбирался с теми, кому тесно спать или далеко ходить за водой. Сменных коней хотелось держать в Лукине, где был Алеша и можно самому смотреть за запасом.
Для начала нам требовалось двадцать голов на сорок всадников. Перед большим походом можно было собрать больше, только эти двадцать следовало держать готовыми постоянно. Матвею я сообщил об этом по возвращении, почти между делом, и очень удивился, когда он попросил пройти с ним за кобылью конюшню.
Возле кормушки жеребята вытоптали землю до пыли. Хорошая трава оставалась за канавой, там Матвей пока никого пасти не позволял. Матвей показал, сколько выгона придется отдать под запасных. Я прикинул, куда девать наших кобыл и где покупать сено на зиму.
— Восемь лошадей возьму, боярин, — сказал Матвей. — И для этих сено понадобится привозное. Остальных к нам поставишь — своих кобыл придется по дворам разводить.
У меня нашлось бы что ответить. Здесь я знал каждого конюха, мог вечером заглянуть в стойло к больной лошади и спросить Алешу обо всем, что тот делал днем. Оставлять запас на государевых дворах было тревожно.
Пока я думал, жеребенок прихватил зубами материнский хвост. Кобыла отмахнулась хвостом и хлестнула его по морде. Мы с Матвеем посмотрели, цел ли дурень. Жеребенок потоптался возле матери и полез под брюхо, почти сразу забыв о недавней обиде.
Восемью я и ограничился. Остальных решили разделить между двумя государевыми дворами, в том числе тем, где жил Игнат. Конюшенный дьяк, к которому я приехал с царским распоряжением, посоветовал сперва оглядеть лошадей, числившихся годными.
Одного мерина пришлось оставить на подкормку. Рыжая кобыла проворно ходила под легким конюхом, а под Игнатом утомлялась быстрее; ее оставили для небольшого всадника. На втором дворе требовалось отвести воду от навеса, где после дождя животные стояли бы в грязи. За наем подвод с сеном запросили больше, чем я рассчитывал. Деньги государь выделил, и отказываться от нужной работы из-за досады на возчиков я себе запретил.
Самого красивого коня старший конюх Ермолай приберег напоследок. Вороной жеребец рядом с ним стоял спокойно, позволил мне ощупать ноги и провести рукой под брюхом. Я попросил вывести его на ровное место, затем обошел еще раз, хотя все необходимое успел рассмотреть с первого.
На таком хотелось проехать перед своими людьми. Я даже представил, как подъеду к Игнату, и с удовольствием положил ладонь на крепкую шею. В прежней жизни тоже случалось сначала полюбить животное, а потом искать причины, по которым его следует взять. Ветеринарное образование от подобных глупостей спасало через раз.
Парень подвел к жеребцу мерина, с которого предстояло пересаживаться. Вороной прижал уши и развернулся задом; Ермолай потянул его к себе, парень едва успел отвести второго коня от удара. Я отступил к ограде, чтобы жеребец заодно не задел меня.
— Я говорил, близко его держать нельзя, — оправдывался Ермолай. — Со мной он смирный, боярин. Под седлом его сколько людей пробовали, все хвалили.
Ермолай вырастил жеребца и любил его гораздо дольше, чем я успел полюбоваться. Он снова подвел вороного и ждал, что я передумаю. Отказывать человеку, который знает своего коня с рождения, всегда тяжело. Только на переправе или на тесной дороге нам понадобилось бы ставить лошадей рядом, а всаднику — пересаживаться с одной на другую.
Я велел оставить жеребца при дворе и попросил показать следующего, пока сам себе чего-нибудь не напридумывал. Невысокий бурый мерин уткнулся мордой мне в поясную сумку и принялся старательно искать съестное. Зато позволил Игнату поправить седло, потом спокойно принял другого всадника, которого посадили с соседнего коня.
С этим бурым впоследствии хлопот оказалось меньше всего. Новым седокам он охотно позволял хозяйничать у себя на спине, пока рядом было сено или обещали почесать шею. Во время выездов служилые привыкали к запасным лошадям, а Игнат смотрел, кто из них может уверенно удержать сразу двух.
Одного упущенного мерина ловили на дальнем конце выгона. Виновный бегал за ним с таким сердитым лицом, что животное всякий раз отбегало еще немного. Пришлось послать конюха. Игнат дождался, пока всадник отдышится, и вернул его к остальным повторять пересадку.
Купленных на торгу мы держали отдельно месяц, с собственными ведрами. За это время люди, ожидавшие пополнения, успевали по нескольку раз спросить, скоро ли наконец получат лошадей. Отвечать надоедало, корм обходился дорого, зато больных можно было обнаружить прежде, чем они попадут к остальным. Приходилось ездить из двора во двор и разбираться с каждой задержкой самому.
Больше всего я рассердился, когда четверых запасных взяли под телеги с припасами к государеву приезду. Двум натерли плечи большими хомутами, которые наспех подогнали с упряжных лошадей. Управитель встретил меня с распоряжением в руке; на бумаге действительно велели доставить все к утру.
Я успел подумать об аресте прежде, чем спросил, где его собственные кони. Те были заняты на других подводах. Денег дали на припасы, за возчиков платить оказалось нечем, и человек рассудил, что государевым лошадям позволительно поработать для государя.
Он объяснял это с почтением, ожидая наказания, и время от времени косился на Игната. Мне очень хотелось оборвать его на полуслове: столько дней отбирали животных, берегли ноги, а их за один выезд успели стереть до крови. Пришлось отвести управителя к мерину и показать, куда пришелся хомут. Тогда он сам перестал говорить о том, что лошадей взяли всего на ночь.
