Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Мальчик согласился с явным облегчением. За Герасима он переживал сильнее, чем за собственную комнату.
Ксения побывала у Елены вместе с матерью. После возвращения подробно рассказывала, как царевич притащил ей знакомую лошадку и потребовал прокатить его самого. Пришлось звать няньку. Царица проводила гостей подарком: передала дочери Шестовой шелковую ткань для свадебного наряда.
Мать собиралась беречь ее на особый случай, пока Ксения при мне не спросила, какой случай она считает более подходящим. Хозяйка сначала нахмурилась, затем сама развернула ткань на столе. Я подержал край, пока женщины примеряли длину, и наконец получил занятие, с которым мог справиться.
С приданым мы условились быстро. Рабочих кобыл оставили на прежнем дворе, чтобы мать могла вести хозяйство. Ксения велела приготовить себе теплую комнату и попросила поставить возле окна сундук, к которому привыкла с детства. Потом сама прошла по дому, расспрашивая служанок, где они держат белье.
За столом Матвей перечислял, кого следует позвать. Я добавил Игната с Алешей, затем замолчал. В прежнем мире я первым сообщил бы о свадьбе совсем другим людям. Пока вспоминал их, так и сидел, забыв, чего ждет Матвей. Матвей подождал и спросил, где усадить Димку. Я велел оставить мальчику место возле нас.
День выбрали после полевых работ. Священник расспросил о родстве, мать Ксении хлопотала о венечной памяти. Герасима привезли заранее, уложив на телеге так, чтобы поберечь больную ногу. Я застал его за спором с Алешей: старый служилый требовал сапоги, хотя собирался весь день просидеть на лавке.
Вечером накануне свадьбы мне никак не удавалось лечь. Я походил по горнице, проверил приготовленную одежду и опять вышел во двор. Там Игнат объяснял, кого поставит у ворот. На просьбу оставить людей подальше от крыльца он ответил спокойно: гостей станут встречать при въезде, возле молодых толпиться незачем.
Я поблагодарил и вернулся в дом. Завтра сюда приедет Ксения, и остаться до утра ей предложит сам Матвей. От этой мысли было хорошо, хотя я все еще боялся испортить ей праздник внезапным молчанием.
Утром успел спросить о невесте столько раз, что Игнат, едва завидев меня, сообщил: люди у дороги стоят, первым делом дадут знать. Потом отвел к столу и дождался, пока я поем.
Шестовы приехали вовремя. Ксения была в новом наряде, с жемчугом возле лица. Мать поправляла ей рукав и что-то наставительно говорила, а дочь смотрела на меня через ее плечо. Я подошел поклониться хозяйке, после чего Ксения сама взяла меня за руку.
В церкви она несколько раз наступала на подол. Я поддержал ее за локоть, стараясь двигаться медленнее. Священник возложил нам венцы; голову пришлось держать прямо, хотя все время хотелось повернуться к невесте.
Ксения стояла рядом, сосредоточенно слушала молитву. Мне нравилось, что она хмурится, когда вслушивается, и что берет мою руку крепко, если приходится сделать шаг. Прежде я касался ее украдкой, а сейчас мог держать ладонь сколько потребуется.
После венчания мать обняла дочь и велела нам ехать, пока гости окончательно не перегородили выход. Димка старательно отводил людей от повозки, подражая Игнату. Я помог Ксении подняться и сел рядом. Она осторожно устроилась, оберегая наряд, затем спросила, сильно ли я волновался.
Я признался, что утром успел надоесть всем домашним. Ксения рассмеялась и пододвинулась ближе. До Лукина ехать было недолго, и мне впервые захотелось, чтобы возница помедлил.
За свадебным столом нас усадили под образами. Я успел сесть на край Ксеньиного наряда и обнаружил это, когда она потянулась за чашей. Пришлось подниматься, извиняться перед женой и снова устраиваться под довольное сопение Димки. Он смотрел на меня с таким удовольствием, что я пригрозил посадить его возле Матвея.
Мальчик поспешно занялся пирогом. Ксения перестала поправлять одежду и положила руку мне на колено, удерживая от дальнейшей возни.
Гостей собралось достаточно, чтобы в горнице стало жарко. Елена прислала человека поздравить нас от государевой семьи. Когда он поднялся, остальные притихли, однако поручение у него оказалось коротким: пожелать нам согласия и передать подарок. Две серебряные чарки он поставил перед нами, а затем вытащил маленькую деревянную лошадку. Эту царевич дал Сухому сам и велел беречь.
Я взял игрушку, припоминая, как хозяин совал мне ее в руки. Ксения засмеялась: на одном боку она нашла знакомую царапину, которую мальчик показывал ей при встрече.
Димка сразу захотел рассмотреть царский подарок поближе. Я передал ему лошадку и велел потом положить у нас в горнице. Герасим проследил за ним с лавки, куда Алеша устроил старого служилого, чтобы поберечь ногу.
Мне желали детей, говорили о счастье молодой жены. Я отвечал и все чаще поворачивался к Ксении. Она смеялась над чем-то вместе с матерью, заслоняла рукой лицо, когда та принялась рассказывать о ее детских проделках. В такие минуты мне хотелось, чтобы гости посидели еще.
Игнат рассказал, как я на учении увлекся погоней и проскакал мимо нужного места. Ксения потребовала подробностей, и служилые осмелели. Пришлось признать: коню я позволил лишнее ради собственного удовольствия.
Когда нас наконец проводили в горницу, я был рад сесть. Ксения оставалась на ногах, пока служанка помогала ей с тяжелой одеждой. Я подал приготовленную рубаху и отвернулся к окну, пережидая, пока девушка вынесет наряд.
Ксения позвала меня сама. Возле виска у нее остался красный след от убора; она терла его пальцем, морщилась. Я отвел ее руку и осторожно коснулся этого места губами. Она обняла меня за шею, и я притянул ее ближе.
Мне давно хотелось поцеловать ее вот так, остаться вдвоем, когда никто нас больше не позовет. Я держал ладонь у нее на спине и вдруг вспомнил вечер, в который собирался зайти к Аксинье, а вместо этого отправился разбираться с очередным поручением. Перед смертью она успела дождаться от меня гораздо меньше, чем я обещал.
Я ослабил руки. Ксения чуть отстранилась, посмотрела мне в лицо, и от ее смущения стало еще хуже.
— Прости, я вспомнил Аксинью, — сказал я. — Иногда собираюсь к ней, прежде чем успею опомниться.
Ксения опустила голову. Я ждал утешения и стыдился этого ожидания. Ксения старательно поправляла рубаху, пока я подбирал слова.
Я начал говорить, что люблю бывать с ней, что рад нашему браку. Ксения выслушала и попросила воды. Я подал ей чашу, опустился рядом на постель. Она отпила и сама придвинулась ко мне плечом.
— Побудь со мной, — попросила она. — Ты весь вечер куда-то собираешься.
Мы немного поговорили о гостях, и Ксения пожаловалась, что тяжелый убор натер ей кожу. Я осторожно распустил остаток ленты, помог убрать волосы. Она закрыла глаза и прислонилась ко мне, пока я гладил ее затылок.
Позднее я поцеловал ее еще раз. Она ответила и погладила меня по щеке, затем подвинулась, освобождая место рядом, и притянула меня к себе.
Утром я проснулся рано. Жена спала рядом, придерживала мою руку, и я долго лежал, стараясь устроить затекшее плечо так, чтобы ее не разбудить. Из двора конюх звал помощника. Прежде я встал бы посмотреть, из-за чего они задерживаются; теперь дотянулся до края одеяла и укрыл Ксению получше.
Она открыла глаза, сонно улыбнулась и спросила, долго ли я на нее смотрю. Пришлось признаться. Ксения спрятала лицо у меня под рукой, и к завтраку нас позвали дважды.
После обеда Ксения проводила мать к повозке и долго поправляла у нее на коленях теплую одежду. Я отошел к Игнату, давая им попрощаться.
Вернувшись в дом, жена села возле окна. Я предложил отвезти ее к матери через несколько дней. Она согласилась, затем попросила перенести сундук: отсюда ей хотелось смотреть во двор. Я позвал дворового, мы вдвоем переставили вещи, а Ксения взялась разбирать привезенное белье. Себе она оставила левую сторону сундука и спросила, куда я намерен складывать рубахи.
Вечером Ксения спросила, куда положить одежду, чтобы я перестал ее перекладывать. Пришлось признаваться, что убираю вещи по привычке, а потом сам ищу. Она отвела мне полку возле сундука и велела держать рубахи там.
