Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗

Она сказала это громче, чем собиралась. Из соседней комнаты выглянула женщина, Елена отослала ее и села. На щеке у царицы выступило красное пятно. Я вспомнил, как у постели Аксиньи она старалась говорить тихо, чтобы я дал лекарю работать.

— Я ей ключи доверяла, Арсений. Вошла — она встать хочет, стыдится, что при мне лежит. Я сама ее обратно уложила.

Марфа заплакала и стала утираться краем платка. Елена сказала ей остаться и послала за Иваном. Пока ждали, спросила, живет ли Авдотья при прежнем дворе. Я ответил, что ее вины в отравлении не нашли. Царица попросила привести и ее, если понадобится подтвердить слова.

Иван пришел один. Жена поднялась ему навстречу и заговорила прежде, чем он успел сесть. Елена помнила, о чем Аксинья просила в тот вечер, и как я звал ее после смерти. На этом она начала сбиваться и прикрыла рот ладонью. Некоторое время молчала, глядя в сторону.

Государь взял ее за локоть. Она высвободилась и показала на Марфу.

— Ее выслушай и Авдотью тоже. Пусть при них скажет, что хотел только Сухому досадить.

Иван спросил, готов ли Степан доложить. Я назвал вернувшихся свидетелей и ответил, что все главное проверили. Он приказал передать дьяку, чтобы утром явился с делом об убийстве. Елена сама продиктовала, кого из ее женщин следует позвать, и осталась рядом, пока я записывал имена.

Утром Тучин стоял перед Иваном в добротном кафтане с поясом. Борода была приглажена; за время ожидания ему позволили сменить одежду. Он поклонился государю и посмотрел на Андрея Даниловича. Тучина поставили рядом с заступниками. Я попросил Степана перевести его поближе к государю, чтобы отвечал Ивану.

Иван приказал Степану доложить об убийстве. Когда Андрей Данилович спросил о возвращенном серебре, дьяк назвал сумму и продолжил с того места, где его перебили. Перед государем положили записи прежних расспросов. Я знал, на каком листе искать каждое нужное имя.

Тучин признал, что враждовал со мной. Жаловался на убытки и ссоры с людьми, рассказывал, как я его обижал. Левонтию он, может, и велел в сердцах отвадить меня от двора царевича. Теперь тот выдает сказанное сгоряча за приказ об убийстве, чтобы самому меньше отвечать.

Я смотрел на него и вспоминал нашу встречу после похорон. Он тогда встал с помощью слуги и предложил мне сесть. Он говорил о моей утрате, а я поверил в его сочувствие и даже поблагодарил, прежде чем перейти к овсу. Сейчас хотелось спросить, смеялся ли он, когда я уехал.

— Левонтия позови, — приказал Иван.

Посредник вошел рядом с караульным. Тучин сразу назвал его по имени и напомнил, сколько лет тот кормился при его дворе. Левонтий поклонился государю и попросил позволить ему отвечать дьяку. На хозяина смотрел только тогда, когда тот пытался перебить.

Степан спросил, где и когда Тучин отдал приказ. Левонтий повторил прежние показания: хозяин оставил его после ухода остальных и приказал найти исполнителя. Надо было успеть, пока я снова не приехал. Они и позднее возвращались к этому разговору, обсуждали плату.

— Ты говорил про болезнь, — обратился Тучин к посреднику. — Сам же говорил, что занеможет.

Левонтий потер большим пальцем костяшку на другой руке. Я помнил, как он оправдывался долгом мертвого возчика, и ждал, что сейчас опять попробует увести разговор. Но он попросил прочесть свои прежние показания о плате. Дьяк развернул лист: остаток следовало выдать после смерти Аксиньи. Левонтий подтвердил и добавил, что тогда же доложил хозяину об исполнении.

Тучин назвал его лжецом. Левонтий дал ему договорить, потом спросил, зачем хозяин после этого несколько раз узнавал, продолжаю ли я ездить к Ивану. Тучин ответил, что о моих распоряжениях ему докладывали постоянно: я вмешивался в дела, за которые отвечали его люди.

Я попросил у Ивана разрешения задать Тучину вопрос. Государь повернулся ко мне, и я заговорил, стараясь удержаться от упреков.

— Чего ты ждал от меня после ее смерти?

Тучин помедлил, затем сказал, что за мои мысли отвечать ему трудно.

Я попросил Степана прочесть слова Левонтия о нашей с царевичем ссоре. Посредник знал то, о чем мы мало кому говорили: Иван откладывал разрешение на брак, а я грозился уйти в Лукино. Тучин расспрашивал, насколько серьезно мы поссорились. Он рассчитывал, что после смерти Аксиньи я обвиню Ивана и откажусь от службы.

Государь слушал, положив руку на край стола. Впервые я мог говорить об этом при нем прямо. Он мешал нам пожениться, и каждую отсрочку я помнил. На похоронах хотелось ненавидеть и его тоже. Тучин достаточно хорошо знал нас обоих, чтобы на это рассчитывать.

— Ты ждал, что я от него уйду? — спросил я.

— Сухой, тебе тогда вся служба поперек была. Разве я ее тебе навязывал?

Он ответил слишком охотно и тут же принялся объяснять, откуда знал о моем недовольстве. Я старался запомнить каждое слово. О наших разговорах ему докладывали дворовые, об отъездах он спрашивал сам. Когда Левонтий назвал одну из поездок, Тучин его поправил: я тогда задержался в Москве.

Я попросил сверить названные дни с прежними показаниями. В моей прежней работе тоже приходилось выяснять, кто что сделал перед гибелью животного. Человек мог искренне считать себя непричастным и при этом помнить случившееся лучше остальных. Для постороннего поставщика Тучин слишком хорошо помнил, когда и куда я ездил. Степан ответил, что проверял все это до доклада: сроки совпали.

Федьку вызвали ненадолго. Он подтвердил, что получил деньги через Левонтия и приготовил питье. О поручениях Мирону тоже рассказал. Сначала пытался оправдаться страхом перед заказчиками, но после вопроса Ивана признал: он за плату согласился убить Аксинью. Остаток денег получил, когда она умерла.

Тучин твердил, что исполнители стараются облегчить свою вину. Он отдавал приказ наедине, а теперь требовал свидетелей этого разговора. Я понимал, почему он держится за такой довод.

Авдотью и Марфу дьяк привел вместе. Иван спросил, как передали кувшин и почему Аксинья приняла питье. Авдотья рассказала о Мироне, который сослался на распоряжение Елены. Она сбивалась от спешки, просила поверить, что сама ничего в кувшин не клала. Марфа подтвердила ее слова: Аксинья считала, что взвар прислали из поварни.

— Приказа о питье жена моя не давала, — сказал Иван. — Это я у нее спросил.

Тучин ответил, что о хитрости Мирона слышит от дьяка. Государь приказал это записать и спросил, за что именно Тучин платил Левонтию. Только ли за то, чтобы тот вывел женщину со двора? Если же поручил отравить, то чего хотел добиться — болезни или смерти? Объяснить, на что пошли деньги, должен был сам Тучин.

Он принялся рассказывать о прежних услугах посредника: называл поставщиков, к которым посылал Левонтия с поручениями. Степан разбирался, какие из этих расходов были известны прежде и какое отношение они имели к плате Федьке. Я боялся, что мы опять перейдем к овсу и отложим разговор об Аксинье на потом.

Я попросил вернуть Левонтия. Тот назвал день, когда доложил Тучину о смерти, и людей, которые тогда были во дворе. Рассказал, сколько пришлось ждать у горницы. За прошедшие недели все это проверили. Тучин признал встречу: посредник действительно приходил и рассказывал о смерти.

— О чем хозяин спрашивал после твоего доклада? — обратился я к Левонтию.

Посредник вспомнил: Тучин хотел знать, приехал ли я к Ивану после похорон. Позднее приказал выяснить, собираюсь ли остаться при нем.

Иван откинулся на спинку кресла. Тучин заговорил о службе, стал объяснять, что мои отъезды мешали поставкам. Я понемногу переставал бояться, что все сведут к нашей с боярином вражде. Государю доложили, как готовили убийство и чего Тучин ждал после смерти Аксиньи.

Андрей Данилович дождался паузы и попросил Ивана учесть помощь в поиске мятежников. О невиновности Тучина он больше не говорил. Государь ответил, что сведения продолжат проверять. Затем приказал увести обвиняемого и оставить Степана с бумагами.

Тучин прошел мимо меня, тяжело припадая на больную ногу. У двери оглянулся на Андрея Даниловича и хотел что-то сказать, но караульный придержал его за локоть и вывел в сени. Я проводил их взглядом и попросил Степана дать знать, когда государь объявит решение. Хотелось вернуться домой с вестью о приговоре.