Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Осипов когда-то служил у Бельского. Позже Богдан Яковлевич пристроил его к Тучину надзирать за дворовыми лошадьми и людьми, занятыми перевозкой припасов. В ночь смерти Грозного Ларион привел этих людей к внутреннему проезду, задержал посыльных Елены, а после выдал коней нескольким бежавшим сторонникам Тучина.
К убийству Аксиньи его никто из допрошенных не причислял. Я перечитал это место, чувствуя облегчение, в котором самому себе было неприятно признаться. За последние месяцы каждое новое имя означало для меня возвращение к ее постели и к собственной беспомощности. Сейчас следовало разбирать другой поступок, хотя люди вокруг оставались те же.
Осипова искали с лета. С Бельского двора отвечали, что он отбыл, о месте его службы хозяин расспросит. На днях один из задержанных тогда посыльных узнал Лариона в Москве и проследил до ворот Богдана Яковлевича. После этого отрицать, что тот у него, Бельский перестал.
Я велел собираться в дорогу. Ксения сложила мне чистое белье, пока я рассказывал о письме. На этот раз она хотя бы знала, куда я еду и зачем. Я назвал день возвращения, попросил прислать весть, если понадобится, и пошел искать племянника.
Димка обрадовался поездке в Москву, пока я не объяснил, что везу его к матери. Попробовал напомнить о поручении Матвея, о записи лошадей, которую собирался закончить. Я разрешил взять бумаги с собой и спросил, давно ли он видел Марью. После этого племянник отправился за вещами.
В Москву мы прибыли на третий день. Димку с сопровождающим я послал к сестре, а сам поехал к Степану. Дьяк принял меня сразу, разложил показания двух посыльных и дал прочесть. Один нес весть Ивану, другой искал Игната. Осипов слышал, от кого они пришли, и все же велел отвести обоих под караул.
Бельский знал об этих показаниях. Степан посылал к нему людей с государевым поручением, однако Богдан Яковлевич обещал поговорить с Иваном и до того Лариона со двора отпускать запрещал.
— Завтра перед государем отвечать мне, — сказал дьяк. — Велено человека сыскать, я сыскал. А взять его с Богданова двора выходит нельзя.
Я понимал его раздражение. Розыском ведал я, Степан исполнял мои распоряжения, и спор с Бельским следовало решать мне самому. Попросил послать к нему за ответом, примет ли сегодня, а до возвращения посыльного отправился к Марье.
Сестра встретила меня у печи. Димка сидел за столом, перед ним стояла полная миска. По тому, как старательно он ел, я догадался, что мать успела спросить, хорошо ли его кормят у дяди.
Марья обняла меня коротко, затем провела ладонью по рукаву. Я ждал расспросов о Ксении, и она действительно начала с жены. О ребенке пока умолчал: мы договорились сказать родным, когда Ксения будет готова.
— На свадьбе тебя видела, а поговорить толком так и не пришлось, — сказала сестра. — Сядь хоть теперь. Или опять за тобой пришлют?
Я сел. В этой комнате до сих пор стоял сундук, который помнил прежний Сухой. На косяке сохранились зарубки, отмечавшие наш с Марьей рост. Я смотрел на них, слушал сестру и вдруг понял, что на этот раз мне хочется остаться здесь поужинать, а придумывать повод уехать совсем не хочется.
Марья рассказала про крышу над хлевом, про дочь, которая взялась помогать соседке шить. Денег у нее хватало, корм для коровы привезли вовремя. Серебро, которое я приготовил, она велела пока убрать и попросила оставить Димку хотя бы на неделю.
— У него там всякое дело найдется, знаю. Только здесь его тоже ждут. Семен жив был, сам бы сына учил, а теперь я по людям узнаю, как он вырос.
Племянник опустил ложку. Я обещал прислать за ним через неделю, и Марья принялась перечислять, что они успеют сделать вдвоем. Димка сперва слушал с недовольным видом, потом вызвался поправить дверцу у хлева. Я сидел рядом и с неожиданной ревностью думал, что его мать имеет полное право оставить сына при себе.
Посыльный застал меня за столом. Бельский ждал. Я допил горячее, поцеловал сестру в висок и поднялся; она проводила до сеней, проверяя, завязал ли я ворот. У Бельского я передал повод знакомому слуге и задержался на крыльце, поправляя ворот. Дверь открыли прежде, чем я успел постучать.
Богдан Яковлевич вышел мне навстречу. Взял за плечо, провел в горницу, велел подать ужин. Я сказал, что ел у сестры, и он сразу оживился: спросил о Марье, припомнил покойного Семена, которому однажды помог с покупкой леса.
Я слушал и досадовал на собственную настороженность. Он всегда помнил людей, с которыми имел дело, и теперь говорил о них привычно, без расчета. Мне же хотелось поскорее добраться до Лариона, пока снова не почувствовал себя прежним Сухим, явившимся за поручением.
Бельский усадил меня и остался напротив. Слуга поставил на стол чаши, затем вышел, плотно прикрыв дверь. Богдан Яковлевич подвинул мою чашу поближе, однако к своей так и не притронулся.
— За Ларионом приехал, — сказал он. — Степан нынче и ко мне посылал. Дай мне за него с государем поговорить.
— Поговоришь. Только человек пока должен быть у дьяка. Двое его опознали, а отвечал он до сих пор одному тебе.
Бельский провел рукой по подбородку. Он выглядел усталым; возле печи стояли сапоги, которые слуга еще не успел очистить от дорожной грязи. Я вспомнил, что Степан ждал ответа с этого двора несколько дней, и приготовился слушать про поездки, занятость, забывчивых людей.
Вместо этого Богдан Яковлевич рассказал, как Ларион пришел к нему после переворота. Пришел пешком, мокрый, в разорванном кафтане. Признался, что служил Тучину, держал проезд, потом отпустил посыльных. О лошадях сперва умолчал.
— Отец его у меня двадцать лет прожил. Когда помер, я сына взял. Сам после к Тучину отправил: там плата добрая, человек при деле. А теперь мне его со двора гнать?
— Я прошу его выдать, Богдан Яковлевич. Степан должен расспросить его при тех, кого он задержал.
Он услышал меня с первого раза. Я тоже понимал, о чем он просит. Ему требовалось сперва выговорить Лариону жизнь, а потом отдавать его людям, которые последние месяцы брали сообщников Тучина. За время розыска казнили достаточно, чтобы обещание разобраться спокойно никого не успокаивало.
Я спросил о селе, где Осипов скрывался с лета. Бельский назвал его, объяснил, кому поручил присмотреть. После казни Тучина вызвал Лариона в Москву: хотел привести к Ивану с просьбой о пощаде. Встречу с государем все откладывал, подбирал случай, и за это время человека узнали на улице.
Богдан Яковлевич говорил ровно, а я сердился все сильнее. Он знал, сколько труда стоило найти свидетелей, сколько раз их пытались увезти или запугать. При этом месяцами посылал Степану ответы, с которыми тот возвращался ко мне.
— Ты бы хоть мне сказал, — вырвалось у меня.
Бельский поднял глаза. Я пожалел о сказанном: выходило, досадую больше всего на то, что меня обошли. Он мог бы ухватиться за это, попросить по знакомству разобраться вдвоем. Вместо этого потер пальцами переносицу и ответил после паузы:
— Ты тогда об Аксинье всякий день расспрашивал. К кому мне было с ним идти? Я думал, после Тучина легче станет за прочих просить.
Мне пришлось отвести взгляд. Смерти Тучина я хотел и после казни радовался, что добился своего. Возвращать его к жизни ради собственного спокойствия мне бы в голову не пришло. А Богдан Яковлевич видел, с каким упорством я шел к этому дню, и боялся доверить мне человека.
— За Аксинью он отвечать не станет, если к ее смерти непричастен, — сказал я. — За проезд и за коней спросить с него придется. Позови его.
Ларион вошел, придерживая полы кафтана. Был он крепок, коротко острижен, с красной полосой на щеке от недавнего бритья. Поклонился мне, потом Бельскому. В дверях ожидал слуга, и Осипов оглянулся на него прежде, чем пройти к столу.
Я задал ему один вопрос: что он знал об Иване в ту ночь. Ларион начал с приказа закрыть проезд, сбился, снова упомянул Тучина. Богдан Яковлевич велел отвечать о царевиче.
— Что под караулом он. За смерть государеву держат, а на царство Федора Ивановича ставить будут.
