Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗

Продавец обещал кормить их до условленного дня. Этот срок подходил к концу, а судно задерживали. За дальнейшее содержание он требовал отдельной платы. Я начал прикидывать, сколько еще можно ждать, затем остановился: по письму даже не было понятно, где именно сейчас стоят животные и кто за ними смотрит.

Я попросил Гаврилу собрать все известия для государя. Свою потерю мы пока могли покрыть, однако на пристани задерживали товары многих дворов. В Москве ждали привозного товара, в казне — пошлин. Ивану следовало показать письма целиком.

Гаврила перевернул лист и указал на приписку, которую приказчик сделал после разговора с вернувшимся кормчим. Я прочел ее дважды, потом придвинул бумагу ближе к свету.

— Они предлагают продать груз прямо там?

— Их купцу. За сколько возьмет. Дальше он сам повезет, под своим именем. А хозяину нашей ладьи велели ждать, пока шведский начальник дозволит уйти.

Я хотел спросить, что случилось с людьми на борту, однако Гаврила достал еще одну, совсем короткую записку. Ее передали через человека с вернувшегося судна. Хозяин задержанной ладьи просил прежде всего прислать хлеба команде и дать знать жене, где его держат.

Глава 18

Жене задержанного кормчего я написал, что ее муж жив, и остановился с пером в руке. Гаврила привез записку почти месячной давности. За это время человек мог заболеть или остаться совсем без еды. Его могли перевести под другую стражу, а я собирался утешить домашних старым известием.

Пришлось вычеркнуть эти слова. Я сообщил, откуда мы получили весть, и добавил, что посылаем деньги на хлеб. Гаврила знал купца, которому позволяли торговать в той гавани. Через него можно было передать помощь и разузнать о задержанных.

Ксения сидела напротив. Пока я писал, она распустила неудачный шов на рубахе и принялась шить заново. Когда я запечатал письмо, жена подняла глаза.

— Далеко уедешь?

Я ответил, что после Москвы, вероятно, придется ехать до моря. Она положила шитье на колени и некоторое время смотрела на меня. Спорить Ксения не стала, хотя явно хотела сказать больше.

— Тогда Марью сюда привези. Сам заедь, а то она опять крышу чинить останется. Я ей горницу приготовлю.

Я взял ее за руку. Все рассчитывал, что займусь домом, когда разберусь со службой. Ксения всякий раз ждала вместе со мной, а потом провожала в новую поездку. Я бы охотно остался с ней, только послать вместо себя было некого. Предстояло договориться с купцами и распорядиться охраной. Привезенных животных тоже надо было осмотреть.

До Москвы мы с Гаврилой добрались на третий день. Иван принял нас утром, когда дьяк принес последние сведения о задержанных судах. Государь прочел просьбу кормчего о хлебе и спросил, послана ли помощь. Затем придвинул к себе торговые письма.

Гаврила объяснял обстоятельно. Пристань оставалась нашей, русские люди принимали товар и собирали пошлину. Шведы перехватывали суда дальше, в заливе, и требовали идти к их сборщикам. Там задерживали груз, принуждали продавать его местным купцам. Можно было держать на берегу сколько угодно стрельцов, а желающих привозить туда товары становилось все меньше.

Иван выслушал купца до конца. Я ожидал, что он прежде всего прикажет усилить караул, но государь спросил, кто еще готов вести суда к нашей пристани и сколько просит за перевозку. Гаврила назвал двух знакомых хозяев. Окончательного уговора с ними пока не было.

— Езжай, Арсений, — сказал Иван. — С людьми на месте сговоришься. Мне надо, чтобы купец туда и впредь ходил. Пристань для того и держим.

При нас определили, что мне дозволено. Я мог распоряжаться береговой охраной и оплачивать ее нужды из отведенных на это денег. На нынешний торг мне разрешили давать отсрочку пошлины под поручительство. Размер самих сборов оставался прежним. За свой поташ и животных я платил собственным серебром. После обвинения в краже казенных денег меня вполне устраивало, что об этом договорились сразу.

Гаврила попросил включить в грамоту подводы для припасов. Иван велел дьяку принести запись о подводах и проверить, сколько можно дать. Гаврила прикинул расходы и назвал срок, к которому они понадобятся. Дьяк записал его слова, а купец поспешил добавить, что людей для приемки наймет сам.

Бельский прислал перечень оружия, которое велено отправить из Новгорода. Оттуда же должны были привезти свинец и порох. Внизу Богдан Яковлевич приписал, что на пристани сырость, так что следует взять вторую пару хороших сапог. Я усмехнулся, вспомнив, как он когда-то проверял мое снаряжение перед поручением, и велел поблагодарить его. За людей оружейного двора он по-прежнему отвечал, как и обещал Ивану.

О моих всадниках отправили отдельное распоряжение. Их собирали из нескольких мест под Новгородом. Оттуда отряд должен был идти к морю со сменными конями и припасами. Сам я отправлялся вперед с восемнадцатью всадниками. Дела розыска оставил Степану и условился, что важные известия он будет посылать через государевых гонцов.

В Лукино я вернулся через три дня. Со мной приехали Марья с дочерью и Димка. Сестра сперва отказывалась ехать, перечисляла хозяйственные заботы. Потом сама договорилась с соседкой о корове и начала укладывать вещи. Племянник молча помогал ей, а возле ворот догнал меня и спросил, возьму ли его на этот раз.

Я оставил его при Матвее. За новыми кобылами надо было наблюдать, записи о корме сверять каждый день. Это было настоящее дело, за которое Димка мог ответить. Поручение он выслушал с насупленным видом. Зато вечером показывал матери свои записи, а та расспрашивала его. Я вышел из горницы, оставив их за разговором.

Дома я провел еще два дня. Алеша собирал нужное в дорогу, Матвей принимал у него оставшиеся дела. Мы проверили, кто присмотрит за больными животными и кому поручить закупку сена. Отдельно условились, где держать запас денег. К вечеру выяснилось, что за весь день ни во что вмешиваться мне не пришлось, и это было приятно.

Ксения показала мне новый полог. Ткань она выбрала еще до приезда Гаврилы с письмами, а теперь проверяла, хорошо ли укрыла нашу постель от сквозняка. Я помог закрепить край и забрался внутрь. Вставать совершенно незачем. Жена легла рядом, положив голову мне на плечо, и до самого ужина рассказывала, как они с Марьей устроятся на время моего отсутствия.

Наутро я все-таки уехал. Ксения проводила меня до крыльца и сунула под ворот холодные пальцы. Я поцеловал ее и поправил платок. Со двора еще раз оглянулся: жена стояла рядом с моей сестрой, прислонившись к ней плечом.

До Новгорода мы добирались одиннадцать дней. По утрам мороз прихватывал лужи, к полудню возчики вновь разбивали дорогу колесами. Гаврила торопился, я тоже, но уставших лошадей мы берегли. Я не хотел потом неделю лечить лошадям спины и ноги ради одного выигранного дня.

В Новгороде узнали, что отряд выступит через пять дней. Я оставил там письмо для Ксении. С нами дальше поехал Гаврилин приказчик, который знал немецкую речь. До пристани оставалось пять дней пути. Морской торг заканчивался; купцы рассчитывали еще на один выход, после которого им предстояло зимовать здесь или возвращаться в свои гавани.

Наш двор стоял на левом берегу Невы, в нескольких верстах от ее выхода к заливу. К воде можно было спуститься по сходням. Выше стояли кладовые и дома за крепкой оградой. За поворотом берега находился нижний двор, где складывали лес и смолу. До главных ворот от него было несколько сотен шагов. С причала нижний двор плохо просматривался из-за деревьев и берегового выступа.

Сотник Савва Лукич встретил меня возле караульной. Принял грамоту и показал, где разместить людей. Потом повел к воде. У пристани стояли две ладьи и большое купеческое судно. На его палубе человек в коротком кафтане следил за грузчиками и все время оглядывался в сторону залива.

Гаврила узнал его и поднял руку. Человек ответил на приветствие и спустился к сходням, но по дороге к нам остановил работника, который тащил наверх пустую бочку. Они долго спорили, показывая то на бочку, то на судно. Гаврила негромко сказал, что с этим купцом лучше поговорить сегодня. Завтра тот намерен увести отсюда все, что успеет погрузить.