Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗

Клаус собирался уходить с полупустым судном. За русский товар ему хорошо платили, зато он мог застрять здесь до зимы, а команду кормить предстояло ему. Возле сходней спорили о пресной воде: работник хотел сперва закончить разгрузку, купец требовал готовить бочки к выходу.

Гаврила заговорил с ним через приказчика. Клаус выслушал перевод и повернулся ко мне. Поклонился, пригласил подняться на судно. Я остался на берегу: после дороги хотелось горячего, да и договариваться с Клаусом было удобнее на твердой земле.

Мы устроились у целовальника. Тот принес приходную книгу и положил рядом с собой, чтобы сразу отвечать на вопросы о пошлинах. Гаврила позвал новгородца Онисима, который держал на пристани полотно, и еще одного хозяина груза. Клаус сел ближе к двери, шапку оставил на коленях.

Я ожидал, что купцы потребуют отменить сборы, а они заговорили о погрузке. Онисим два дня искал людей, чтобы перетащить тюки. Гаврила ждал места на судне, целовальнику же приносили на осмотр всего по нескольку бочек за раз. Каждый нанимал своих работников и торопил их, мешая остальным.

Клаус слушал перевод и все сильнее хмурился. Когда Онисим заговорил о потерях от простоя, немец перебил его. Приказчик едва успевал переводить:

— Мой кормчий вчера предлагал выходить. Я сказал ему: подождем, товар обещан. Сегодня он опять спрашивает. Люди хотят домой, а я держу их ради обещаний.

Гаврила попросил назвать цену за весь груз, который удастся собрать к завтрашнему вечеру. Купец сначала потребовал перечень. Пока приказчик переводил названия, Онисим достал свою запись, а целовальник послал за весовщиком. Теперь и мне было понятно, что они обсуждают.

За перевозку нашей партии поташа Клаус запрашивал девять рублей. Гаврила указал на Онисимовы тюки, потом на бочки в своей записи.

— Вот этим трюм наполним. Людей для охраны ты все равно берешь, судно ведешь одно. Назови плату за все, мы между собой разделим.

Клаус переспросил, когда доставят полотно. Онисим поручился за завтрашний вечер.

Гаврила давно знал, кому продаст поташ за морем. Прежний покупатель отказывался идти сюда сам, но соглашался принять товар по оговоренной цене, если мы его доставим. Нам нужен был перевозчик. У Клауса была своя доля в судне. Возвращаться он собирался в любом случае, а теперь мог заработать на обратной дороге, вместо того чтобы идти порожняком.

Клаус назвал общую плату. Гаврила рассчитал, сколько придется на каждый груз, и подвел меня к окну, где было светлее.

— Шесть рублей за наши бочки, боярин. Три сберегаем, а цена поташа у покупателя прежняя. Давать задаток?

Я проверил запись и разрешил платить. Из трех сбереженных рублей мне полагалась моя доля, и ради нее стоило повозиться. Клаус соглашался на меньшую плату за наши бочки, потому что ему обещали полный трюм и погрузку к назначенному сроку. Я еще раз проверил сумму и придвинул запись к Гавриле.

Онисим все еще сомневался. За полотно ему надо было расплатиться с людьми до зимы, а серебро он получит лишь после продажи за морем. Часть денег нужна была сейчас, на перевозку. Он долго тер пальцем край листа, потом повернулся к Гавриле.

— Дашь вперед, сколько на погрузку надо? Моим товаром поручусь. Людей распущу — потом по дворам искать придется.

Гаврила согласился, выговорив себе долю в выручке. Онисим пересчитал, сколько отдаст, и послал приказчика за тюками. Я был доволен ими обоими.

О морской охране договориться было труднее. До выхода из Невы караульные сопровождали суда на ладье, дальше купцам приходилось идти самим. У Клауса на борту были небольшие пушки и вооруженные люди. От лодки с досмотрщиками он мог отбиться. С сильным военным судном пришлось бы гораздо хуже.

— Государь твой меня заступит, коли судно отнимут? — перевел приказчик. — С грамотой моей к нему пустят?

Я ответил, что жалобу примут и за людей станут требовать ответа. А обещать возмещение за судно из казны мне не дозволено. Клаус некоторое время смотрел на переводчика, затем через него передал:

— К завтрашнему вечеру весь груз должен быть на судне. Я выйду, как позволит ветер.

Клаус соглашался на риск: возвращаться все равно предстояло, а здесь ему предлагали достаточно, чтобы пойти с грузом. Мы прямо сказали, на какую помощь он может рассчитывать. Теперь ему нужно было, чтобы к выходу погрузили все обещанное.

Целовальник проверил государеву грамоту. Пошлину он начислил полностью, расходы на кладовые и погрузку записал отдельно. Онисиму дали отсрочку под поручительство Гаврилы, до окончательного расчета перед выходом. Купец мог нанять работников сегодня и внести деньги, когда получит условленный заем.

Казна получала обычную пошлину с товара, который иначе могли оставить на берегу до весны. Я попросил целовальника показать, сколько серебра заплатят сейчас и сколько должны внести утром. Он подвел итог и повернул ко мне книгу, придерживая страницу ладонью.

Клаус проверял каждую строку через переводчика. Онисим дважды возвращался к плате за кладовую. Я снял шубу и попросил пить: оставалось ждать, пока они проверят запись. За это время приказчик успел послать за работниками.

Когда договорились, Гаврила откинулся на лавке и впервые за вечер улыбнулся. Я тоже улыбался. Из-за моря нам еще могли прислать дурные вести, зато на перевозке мы сберегли деньги, и Матвею можно было показать расчет. В письме домой я непременно собирался упомянуть сбереженные деньги: управляющий такие подробности ценил.

После ужина мы с Саввой прошли к нижнему двору. В стороне от главной пристани складывали бревна и тяжелые бочки со смолой. Суда подводили вплотную к берегу, отсюда товар переносили на большие корабли. Из-за главной ограды прикрывать нижний двор было трудно: мешал поворот берега.

Двор охраняли пятеро стрельцов, дальше по берегу стояли дозорные. Людей, ночевавших при товаре, мы перевели наверх, за ограду. Работать разрешили только днем, а с дороги убрали телеги, чтобы можно было отступить. Нижний двор все равно приходилось использовать: за день поднять весь лес к главным воротам мы бы не успели.

Я расспросил сотника о караульной ладье. Люди на ней следили за входом в реку и проверяли приближавшиеся суда. При появлении сильного противника им следовало возвращаться. Савва показал, откуда береговые караульные повторяли сигналы с ладьи. Потом мы вместе прошли дорогу от нижнего двора до ворот и проверили, где возчики смогут разъехаться.

Утром возле кладовых работали люди Онисима и Гаврилы. Они переносили тюки и бочки в общей очереди; Клаус принимал груз у сходней и спорил гораздо меньше. Я остановился рядом. Нашу партию укладывали в трюм, а я с удовольствием представлял, как весной здесь будет тесно от покупателей.

После полудня Ефим привел свою ладью. Гаврила издали узнал кормчего и позвал Алешу. Я пошел с ними к свободным сходням, на ходу развязывая ворот шубы. Наконец-то можно было заняться делом, в котором я разбирался лучше всех этих торговцев.

Первой по сходням спустилась рыжая телка. Остановилась и понюхала доски, потом потянулась к охапке сена у забора. Следом вывели еще четырех и быка. У борта появился Пахом, которого Гаврила нанял присматривать за животными. При виде меня он снял шапку.

— Серую надо помочь свести, боярин. Слаба совсем. А второго быка еще там потеряли.

Я пересчитал животных. Покупали восемь голов: двух быков и шесть телок. Мне принадлежали бык и две телки, остальных предназначали для хозяйств товарищей Гаврилы. Я подбирал их для улучшения молочного скота. Родственные им коровы давали больше молока, а привычные для них корма были доступны и в моих дворах.

Приказчик ездил к продавцу, чтобы осмотреть животных и узнать, как их кормят. Я спросил у Пахома, какой бык пал. На берегу стоял бык, купленный для товарищей Гаврилы, так что ответ я знал.

— Твой, боярин. На четвертый день, как нас под стражу взяли. Я к нему и так подходил, и этак, все хотел поднять. Ефим скажет, он видел.

Я поднялся на судно. Телка лежала в загородке и тяжело дышала. Когда я подошел, она только повернула голову. Пахом принес воды и поддерживал посудину, пока телка пыталась пить.