Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗

У самого двора часто стреляли. Один из наших коней забился в поводу, всадник соскочил и увел его к забору. Позади двое мужчин вели под руки стрельца, который едва держался на ногах. Савва считал всех, кто проходил в ворота, а я спустился помочь раненому.

Его звали Фролом. Пуля прошла через мягкие ткани плеча, кровь пропитала рукав и текла по пальцам. Брат заглядывал мне через плечо и мешал снять кафтан.

— Руку-то сбережешь ему, боярин? Он ведь плотник, этим кормится.

Я дал ему держать полотно. Он ухватился обеими руками и наконец позволил мне работать.

Алеша принес все, что приготовил для перевязок. Мы остановили кровотечение и прикрыли рану. Дальше он мог справиться сам. Я велел позвать меня, если Фролу станет хуже, и вышел к Савве. Второму раненому стянули разрубленную штанину выше колена. Он сидел на лавке и требовал воды.

С нижнего двора вернулись почти все. Один стрелец погиб, еще двоих работников искали среди пришедших. Погибшего звали Прохором. Савва назвал его имя и снова принялся расставлять людей. Я повторил имя, чтобы вечером записать его в донесение.

Противник занял нижний двор. Там разбирали телеги и вытаскивали из сараев бочки. По береговой тропе подходили новые люди. Для удара пришлось бы выйти из-за ограды и драться между бревнами, где кони только мешали. Я оставил всадников у ворот и послал еще одного гонца к отряду.

До нападения у Саввы было пятьдесят два здоровых стрельца, считая караул на ладье и нижнем дворе. Одного потеряли, двое были ранены. Вместе с моими всадниками можно было удержать ограду и дорогу. Ради вылазки пришлось бы снимать людей со стены.

Гаврила привел Онисима. Купец сначала потребовал вернуть товар, потом поднялся на настил. Поглядел на занятый двор и слез обратно. В руке он все еще держал запись, по которой утром собирался принимать бочки.

— Там мое осталось, боярин, — сказал он. — За людей расплатился, за перевозку тоже. Поглядеть бы хоть, сколько увезли.

Я объяснил, что сейчас посылать людей за товаром опасно. Он отвернулся и постоял, сминая край листа. Потом спросил, нашлись ли братья, которые работали на погрузке. Одного я видел возле Фрола, второго пока искали.

— Разыщешь — скажи мне, — попросил Онисим. — Их мать у меня хлеб берет. Я ей сам скажу, только знать надо.

Он отправился к раненым, а я задержался возле ворот. Если бы внизу осталась вся наша партия поташа, я бы тоже добивался вылазки и нашел бы для нее множество убедительных причин. Но мой товар был на судне Клауса, поэтому мне легче было рассуждать, как сберечь людей. Я все еще думал об этом, когда Онисим вошел в дом.

Мы готовили главный двор к защите. Семьи разместили в домах подальше от берега. Гаврила собрал работников и распределил еду. Потом помог освободить проходы между кладовыми. Целовальник записывал, какие припасы брали для караула: я обещал заплатить за них из денег, выделенных на оборону.

Онисим привел к воротам своих грузчиков и помог перенести тяжелый брус. Я подошел с другой стороны и подставил плечо. Мы подняли брус вместе. Отдышавшись, купец спросил, скоро ли прибудут мои всадники.

Я назвал срок, который передал гонец. Онисим вытер лицо рукавом и пошел за следующим брусом. Я помнил, как наши кони вязли на этой дороге. Больше сказать было нечего.

К полудню дозорные вернулись с верхней дороги. По пути встретили только телегу с сеном и нескольких жителей, которые уходили в лес. Людей с караульной ладьи расставили у ограды, на борту оставили четверых.

Я зашел к раненым. Фрол узнавал брата и отвечал на вопросы. Жаловался на боль, пока Алеша следил за повязкой. У Гаврилы нашелся и второй из братьев, которые грузили товар Онисима. Он пробрался к верхним воротам другой дорогой. Я послал известить купца.

На обратном пути я нащупал в кармане письмо Ксении. Захотелось дописать несколько строк, рассказать ей, что я все время помню дом. До комнаты было всего несколько шагов, но я прошел мимо: Савва звал к береговой стене.

У нижнего двора противник готовил барку. На нее складывали сухую паклю и мелкий лес. Туда же ставили бочки со смолой, с носа вытягивали на берег канаты. Ефим показал на бечевник под береговым уступом.

— До самой пристани потянут, боярин. Подожгут за поворотом, там канатчикам прикрытие есть. Куда нам свое судно отводить?

У сходней стояли наши суда, за ними — деревянные кладовые. Я прикинул, куда можно бить из пушек. Пока барку держали за выступом, выстрелить по ней было невозможно. Обстрелять ее мы могли только на коротком участке перед сходнями. На берегу люди разобрали канат и приготовились тянуть.

Глава 19

Ноябрь 1584 г. Пристань на Неве.

Когда канатчики вытащили из-за поворота горящую барку, Клаус сам полез отвязывать причальный канат. Матрос оттолкнул его от столба и потянул обратно: с нижнего берега стреляли по каждому, кто выходил на сходни. Купец ругался и держал матроса за рукав. Я впервые подумал, что через полчаса от нашего товара могут остаться обгорелые бочки.

До барки было еще далеко, но канатчики шли быстро. Они тащили ее против течения по узкой полосе под береговым уступом. Нашим пушкарям были видны только дым и верхушки шестов, которыми люди на барке отталкивались от берега. Возле пристани был плавный поворот реки. Как только поджигатели выведут барку из-за поворота, до корабля останется совсем немного.

— Людей моих там убьют, — передал приказчик слова Клауса. — Судно надо отвести. Скажи своим, чтобы прикрыли.

Я послал стрельцов к сходням и потребовал освободить проход. Возле причального столба Ефим спорил с немецким кормчим, показывая то на корму, то на противоположный берег. Оба говорили сразу, приказчик переводил через слово. Хотелось прикрикнуть на них, заставить прекратить этот бестолковый спор. Только в судовых снастях я понимал меньше любого из них.

Ефим первым повернулся ко мне и объяснил: если отвести корму от берега, корабельный пушкарь сможет достать канатчиков за выступом. Кормчий боялся посадить судно на мель и требовал людей, чтобы удержать его второй снастью. На палубе матросы ждали решения.

— Давай людей, боярин, — попросил Ефим. — Пока сами на берег выбраться можем. Потом и канат бросить некому будет.

Ефим ждал моего разрешения, хотя проверить его расчеты я бы все равно не сумел. Я согласился и позвал своих всадников с Онисимовыми грузчиками. Мы взялись за канат в стороне от сходней, за низкой стенкой из уложенного леса. Матросы наверху ослабляли одну снасть, мы выбирали другую и понемногу разворачивали корабль.

Мокрый канат трудно было удержать в рукавицах. Парень рядом со мной уперся ногой в бревно и тянул, отвернув лицо к плечу: из разбитой губы текла кровь. Я хотел отправить его к Алеше, но на этой стороне нас осталось слишком мало. Пришлось встать ближе к парню и перехватить снасть возле его рук.

Пулей выбило щепку из бревна. Я присел вместе с остальными; под кафтаном было холодно от пота. Еще вчера мне нравилось смотреть на погрузку собственного поташа. Теперь я тянул канат и отчаянно надеялся, что Ефим знает, сколько у нас времени.

Корабельный пушкарь выстрелил поверх голов и сбил землю с берегового уступа. Люди под ним пригнулись, но продолжали тащить бечеву. Ефим крикнул кормчему и махнул нам. Мы выбрали еще немного каната, а на корабле снова выдвинули ствол в порт.

Во второй раз пушкарь ударил прямо по тропе. Несколько человек побежали назад, один упал возле воды. Двое выпустили бечеву, чтобы оттащить его за одежду. Течением стало разворачивать барку. Последние канатчики удерживали ее еще несколько мгновений, потом бросили снасть и скрылись за выступом.

Я продолжал тянуть, пока Ефим сам не схватил меня за плечо. Течение сносило барку вниз, к заливу, мимо занятого противником двора. Там поспешно отводили лодки. Наш береговой пушкарь выстрелил вдогонку и выбил доски над водой. Течение уносило горящую барку все дальше.