Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Игнат предложил пройти просекой и захватить припасы. Я сначала согласился, потом задержался взглядом на тележке: двое солдат толкали ее к нижнему двору. Если мы ограничимся сараем, противник отступит к лодкам, а на следующий день высадится в другом месте. Надо было выманить его из кладовых туда, где мы сможем ударить вместе с Саввой.
— Займем дорогу от сарая до поворота, — сказал я Игнату. — За припасами они сюда пойдут, а Савва в это время выйдет из ворот. Только раньше вести ему начинать нельзя: опоздаем мы — его к ограде прижмут.
Игнат долго смотрел на полосу между дорогой и лесом. Для коней места хватало, а ближе к затону начиналась вязкая земля, истоптанная грузчиками. Он расспросил Тимофея о старых канавах и предложил часть людей поставить пешими возле сарая. Я согласился, но время атаки собирался выбрать сам.
На обратном пути я все прикидывал, сколько успели отдохнуть кони. После нескольких часов отдыха пускаться в долгую погоню было рано. Для короткого удара животных хватало, если часть всадников пересадить на тех, кого ночью больше вели в поводу. Гонять людей вдоль берега весь день мы бы себе позволить не могли.
К полудню вернулись на пристань, и я прошел вдоль привязей. В Алешиных записях было отмечено, кто поел и у кого выровнялось дыхание. Он показал и тех, кто после отдыха все еще щадил ногу. Мы выбрали коней для выхода, остальных оставили под присмотром. Игнат собирал шестьдесят всадников. Из оставшихся часть прикрывала дорогу к пристани, другие присматривали за животными.
Савва должен был выступить, когда получит известие, что мы держим дорогу у затона. Провести посыльного назад вызвался Тимофей. Ограду оставались защищать пушкари с судовыми людьми. Стрельцов тоже оставляли; Онисим вызвался помочь им со своими работниками. Купец внимательно слушал наш уговор, потом впервые за день спросил, когда можно готовить телеги для возвращенного товара.
Перед выходом мне захотелось еще раз все отложить. За оградой люди были живы, мои бочки стояли на корабле. Стоило отдать приказ — и пришлось бы отвечать за каждого, кто поедет со мной. Прежде чем велеть отворить ворота, я проверил, готов ли посыльный, и дождался Саввиного ответа.
На сером с рваным ухом я прежде ездил только по хозяйству. Сейчас он спокойно прошел мимо стрельцов, которые чистили пищали у ворот, и потянулся за лошадью Игната. В лесу стало легче: надо было держать расстояние и следить за дорогой, чтобы вовремя спешиваться.
У ручья мы слезли с коней. Тимофей провел первых по отмеченному обходу, остальные пошли следом, придерживая лошадей за узду. На просеке Игнат отделил сорок человек: им предстояло занять сарай и лодочный спуск. С двадцатью я повернул к дороге между затоном и нижним двором.
Караульный возле сарая выстрелил и бросился к дверям. От лодок побежали люди. На последних десятках шагов Игнат прибавил ходу. Грузчики пытались развернуть телегу поперек дороги, но наши успели проскочить между возами. Двое спешились возле колеса, остальные оттеснили вооруженных людей к сараю.
Мы вышли к дороге чуть выше. Мужчина с мешком на плече кинулся назад и выронил ношу. Поскользнулся, пополз под телегу. Я придержал серого, чтобы пропустить своих, и тут сбоку кто-то схватил повод. Мне под ребро целились коротким копьем. Я ударил саблей по вытянутой руке, и нападавший отшатнулся. Серый подался вперед; в седле я удержался с трудом.
Несколько мгновений я смотрел только на свою полу, ожидая крови. Копьем распороли ткань, до тела не достали. Я оглядел серого от уха до плеча. Его тоже миновало, а со стороны дороги меня звали свои. Они оттаскивали телегу с мешками, освобождая проход.
Телегой перегородили путь из нижнего двора и оставили возле нее пеших стрелков. Игнат подал знак, что сарай взят. Я отправил Тимофея с посыльным к Савве. Теперь его стрельцы выйдут из двора в расчете на то, что мы удержим дорогу.
Сначала из-за поворота выбежали несколько человек, за ними — целая толпа с копьями и пищалями. Они оглядывались на оставленные кладовые. У телеги остановились и разошлись по кустам, откуда начали стрелять. Наши отвечали из-за колес, а я отвел коней на покос, за край леса.
На полосе между деревьями и дорогой всадники разворачивали лошадей, пытаясь разглядеть противника. Один выехал слишком далеко. Игнат как раз вернулся: схватил его коня за повод и увел обратно. Следом по этому месту выстрелили.
Мне тоже хотелось приказать наступать. Ждать под выстрелами казалось опаснее, чем двигаться, хотя у дороги противник держал наготове копья. Пока мы возились с лошадьми, его стрелки успевали зарядить пищали. Бросимся сейчас — первые кони попадут под залп, остальным придется лезть через упавших.
Я велел еще нескольким всадникам спешиться и помочь стрелкам у телеги. Игнат отправил двоих вдоль леса проверить обход, сам остался рядом. Он так туго натянул повод, что конь недовольно вскидывал голову.
Со стороны пристани часто стреляли. Противник сперва оглядывался туда, затем часть людей побежала назад. Из-за деревьев вышел наш посыльный и на ходу прокричал, что Савва занял крайние кладовые. Его стрельцы шли вдоль дороги.
Перед нами все еще держали наготове пищали и копья, но сзади на этих людей теперь наступал Савва. Несколько человек отступили в кусты, другие подались к затону. Я дождался, когда у телеги стало свободнее, и показал Игнату полосу покоса вдоль леса.
— Там выводи до дороги, дальше держи людей при себе.
Он повел всадников. Я оставался у телеги, пока наши стрелки перезаряжали оружие, потом двинулся следом. Серый охотно прибавил ходу. У поворота он собрался подо мной, а впереди к лодкам бежали люди.
В стороне от дороги оступился конь Кузьмы. Перед ним бросился человек, и всадник отвел лошадь на край покоса. Там под ледяной коркой была размытая колея. Конь упал на грудь, Кузьму выбросило вперед. Он встал на колено и потянулся к поводьям. В этот миг из кустов выстрелили.
Подъехавшие всадники заслонили его от меня. Один соскочил, другой принял у него лошадь. Я направил серого туда, но Игнат закричал: у лодочного спуска собираются прорваться к сараю. Там наши пешие были заняты пленными и припасами.
Кузьму подхватили под руки. Я приказал отнести его в сарай, к стене подальше от дверей, и отправил одного из своих за Алешей. До раненого было несколько шагов. В прежней жизни я бы опустился рядом и потребовал света и чистой ткани. Лишних велел бы отойти. Сейчас от меня ждали другого приказа. Я поехал к спуску и все оглядывался.
Игнат успел развернуть людей возле сарая и перегородить дорогу. Противник остановился, а со стороны кладовых подходили Саввины стрельцы. За ними шли мои прежние восемнадцать всадников. Мы теснили нападавших с двух сторон. Те начали бросать копья и поднимать руки.
К лодкам прорвались те, кто первым добежал до воды. С больших судов им выслали помощь и готовили пушку. Я остановил своих у сарая, Игната послал собрать увлекшихся погоней. С корабля выстрелили по берегу ниже спуска. Там к этому времени никого не было.
Я спешился и ослабил подпругу серого, потом провел ладонью по мокрой шее. Конь тяжело дышал, опустив голову. Когда его отвели в сторону, шел коротким шагом. На новый удар сил почти не осталось, а нам еще возвращаться.
Капитана привел Игнат. Раненный в бедро Хенрик опирался на плечо своего солдата и все пытался объяснить, что за лодками остались раненые. Я разрешил вынести их под присмотром наших. Переводчика еще ждали, но капитан понял мой жест. Показал своим на берег и сел возле сарайной двери.
Кузьма лежал внутри на сене. Всадник, вынесший его, придерживал у груди сложенную ткань. Он посмотрел на меня с такой надеждой, что стало страшнее, чем под выстрелами. Я присел возле Кузьмы и проверил дыхание и пульс. Потом осторожно отвел руку товарища от повязки. Кузьма умер, пока мы перекрывали дорогу к лодкам.
Его товарищ начал рассказывать, как все произошло. Я слушал, хотя почти все видел сам, и разглаживал рукав Кузьминого кафтана. Утром он дал мне рукавицу, а я проверил седло и разрешил ехать. Я все вспоминал, как Кузьма возился с подпругой, придерживая ремень коленом, и хотел рассказать об этом его товарищу.
