Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Он все чаще переносил заседания. В удачный день слушал час, задавал вопросы, требовал принести прежнюю запись; после тяжелой ночи с трудом выдерживал короткий доклад. Я приходил с выписями, смотрел, как он устраивается в кресле, и убирал половину бумаг обратно в суму.
Однажды после разговора о хлебных выдачах Иван попросил посидеть еще. Я предложил позвать сына почитать, а он показал на сверток у стены. Потом сам потянулся к нему и поморщился, придавив опухшую ногу.
— Батюшкины вещи разбирают, — объяснил он, пока я подавал книгу. — Для Ванюшки перечень готовлю. Эту тебе показать велел.
Под полотном оказался тяжелый том в кожаном переплете. У нижнего края кожа стерлась до доски, на вложенной полоске бумаги по-русски значилось: о конских недугах. Я раскрыл книгу, увидел греческое письмо и поднес лист ближе к окну.
Отдельные буквы я различал, прочесть строку был бессилен. Пришлось просить перевод и объяснять Ивану, отчего меня так заинтересовала находка.
В слободе при разборе имущества Грозного нашли несколько книжных ларей. Эту рукопись отобрали по старой помете и прислали Ивану в Москву.
О библиотеке Грозного я расспрашивал еще при царевиче. Мне показывали русские книги, перечня греческих и латинских рукописей найти тогда не удалось. Со временем рассказ о спрятанном собрании я счел красивой легендой.
Теперь я держал книгу, о существовании которой прежде ничего не знал. Подумал о своей старой квартире, о томах с рассказами об исторических загадках, которые листал по вечерам. Захотелось немедленно поехать в слободу, поднять крышки всех ларей, самому увидеть, что там лежит.
Я попросил допустить меня к остальным книгам. Мне хватило одной рукописи, чтобы вообразить находку, о которой станут писать через столетия.
— Разбери, — сказал государь. — Только Ванюшке покажи. Батюшка собирал, я хранил, пусть сын знает, что у него есть.
Перевод первых страниц принесли через несколько дней. В рукописи описывали конские болезни, признаки хромоты, способы лечения. Я узнавал знакомые симптомы, выписывал вопросы на отдельном листе и просил уточнить места, где перевод получался двусмысленным.
Вечером Елена Ивановна застала нас за обсуждением прочитанного. Иван хотел знать, отчего я хвалю описание болезни, если с предложенным лечением спорю, и всякий раз находил новый вопрос. Царица попросила продолжить утром; пока я собирал вещи, он принялся объяснять ей, о чем шла речь.
По дороге домой я вспоминал, как он перебивал меня, тянулся к книге, требовал прочесть еще раз. Ксения выслушала рассказ, затем спросила, скоро ли я сам начну спать среди рукописей.
Перевод и копию я оплатил из своих денег. Книги из найденных ларей государь велел описать и перевезти туда, где их могли хранить в сухости; я несколько раз приезжал смотреть, как идут дела. К весне закончили перечень первых ларей, и я мог попросить нужный том.
Царевич приходил слушать перевод, потом показывал греческие буквы моей дочери. Лена рассматривала лист с важным видом, а я удерживался от улыбки, чтобы оба продолжили.
Зимой Алеша и Дима несколько раз приезжали в Москву. Последние грузы успели принять до ледостава, по санному пути развезли хлеб в дальние деревни, доставили сено и заменили негодный семенной овес. Племянник привозил выписи и всякий раз первым делом шел к матери.
К весне Алеша сообщил, что большинство рабочих лошадей сохранили. В нескольких деревнях корм подвезли поздно, ослабевшим животным требовалась подмена; туда он заранее отправил запасные упряжки. Часть семей оставалась у родни, часть собиралась вернуться к пахоте.
Выдачи хлеба продолжались. Для дальних селений запас до нового урожая подвезли по последнему санному пути; ближним приготовили доставку после вскрытия реки. Первую часть денег купцы получили в согласованный срок, и Онисим прислал подтверждение следующих закупок.
Мы выехали в конце апреля. Дочери исполнилось семь лет, перед дорогой я целый день провел с ней, катая верхом и выслушивая планы на лето. Игнат получил перечень мест, где меня можно разыскать, доктор обещал сразу передать весть, если государю станет хуже.
Дима встретил нас на дороге и повез туда, где начали пахать. Алешу застали возле поля: он проверял хомут на подменной лошади и собирался дать ей отдохнуть. Мы прошли вдоль упряжек, осмотрели потертости, затем остановились у края пашни.
По полю шли лошади, которых осенью собирались продавать. На соседних полосах зеленела озимая рожь, здесь готовили землю под овес. Дима показывал, где работали накануне, а я вспоминал, как осенью он положил передо мной почти полный кошель.
Алеша спросил, поедем ли дальше. Я вместо ответа обнял его, затем притянул к себе Диму. Племянник сперва смутился, потом засмеялся и стал показывать дальние полосы, где тоже работали наши упряжки.
К середине мая основную землю под яровые засеяли. Для дворов, где работа задержалась, оставили подменных лошадей; хлеб выдавали дальше, до своей жатвы людям оставалось прожить лето. Мы с Ерофеем проверили запас и отправились в Кашин.
Выборные от посада соглашались складываться на постоянный хлебный двор для города и ближних волостей. Осенью они потеряли часть торговли, сами покупали дорогую рожь и хотели заранее знать, откуда брать хлеб при следующей беде. Ежегодный взнос собирались разложить по достатку, потребовав участия своих людей в закупках и выдаче.
Я предложил поручить общий расчет Ерофею. Онисим поддержал просьбу посадских: копию расходной книги оставить у них, амбары осматривать вместе. Люди складывались собственным серебром, и я согласился с этим условием.
Доброкачественный старый хлеб решили понемногу продавать, покупая взамен новый. Порядок выдачи при бедствии тоже включили в челобитную; я повез ее государю вместе с известием о севе. Дима ехал рядом и рассказывал, куда хотел бы отправиться летом.
Дома Марья обняла сына, потом принялась выяснять, хватало ли в дороге чистых рубах. Я оставил их разговаривать и пошел к Ксении. Андрей сам добрался до меня через горницу, держась по пути за скамью; я подхватил его и сел возле жены, чтобы дочь тоже могла забраться ко мне.
Глава 24
1592 г., Москва.
Савва Лукич попросил пожаловать ему вотчину, в которой со вчерашнего дня стояли его люди. Я прочел прошение и поднял на него глаза. Он держал шапку под мышкой, ждал моего согласия и, кажется, больше опасался, что я опять отложу разговор.
После возвращения из Кашина мне хотелось хотя бы несколько дней прожить дома. Утром Андрей сам добрался до моей постели, ухватился за одеяло и потребовал поднять его; дочь явилась следом с деревянным конем, которому требовалось починить ногу. Я пообещал заняться этим после обеда. Теперь передо мной стоял человек, который на Неве дал мне выспаться перед боем, и рассказывал, что нашел себе землю.
Сотник выручал меня и позднее. Когда при особом дворе понадобился надежный начальник разъездов, я вспомнил, как он удерживал пристань, берег порох и своих стрельцов. Сам просил перевести его в Москву, сам представлял к пожалованию. В дороге охотнее ставил его рядом с Игнатом, чем кого-либо еще.
— Земля добрая, боярин, — сказал Савва. — До Москвы полдня езды. Луг свой, лесу довольно. Хозяин казне должен, хозяйство запустил, а нынче и остаток продавать рядится. Я бы недоимку за него внес.
Он показывал в прошении, где написано про долг. Сумму я запомнил сразу: двенадцать рублей. Земля с двором, лугом и лесом стоила куда больше, однако Савва просил пожалования за службу, а уплату недоимки предлагал в придачу.
Я спросил, отчего его люди там стоят. Сотник объяснил, что сопровождал подьячего, посланного проверить недоимки, и застал спор. Приказные требовали платеж, хозяин показывал старые бумаги, ссылался на государеву отсрочку и собирался ехать с жалобой. Савва оставил его при дворе до разбора, чтобы за это время тот окончательно хозяйство не разорил.
