Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Пожалования из отобранного помогали закрывать расходы. Я радовался, когда после службы удавалось наградить своих, и сердился на жалобы тех, у кого добро изымали. Теперь Савва счел себя вправе самому выбрать, чем ему вознаградиться, а другие рассчитывали получить свою долю.
Я сказал, что долги за службу проверят и выплатят. Несколько человек отвели глаза, кто-то попросил назвать срок. На этот раз я пообещал через три дня объявить, кому сколько причитается и когда выдадут, затем велел Ерофею принять записи.
После схода Игнат пошел к выходу, задержавшись возле старого ездока. Я видел, как он положил руку ему на плечо; тот освободился, сославшись на дело, и прошел мимо. Игнат постоял возле двери, поправил пояс и вышел следом за мной.
На дворе я спросил, что между ними. Ездок считал, что товарищей сперва надо выручать, а уж после учить, и винил Игната в том, что Савву срамили перед людьми.
Игнат собирался назавтра поручиться за явку сотника вместе с двумя людьми, имевшими свои московские дворы. Государь назначил разбирать дело князю Федору Ивановичу Мстиславскому со Степаном Андреевичем. Если судьи примут поручительство, Савву отпустят домой до вызова.
— За его бегство своим добром отвечать станешь, — напомнил я.
— Знаю, боярин. До разбора ты его отставил, землю вернул, по делу пусть судят. Под замком держать до разбора зачем, коли я за него стою?
Я спросил, верит ли он Савве. Игнат долго смотрел на меня, затем ответил, что верит его слову прийти, когда позовут. На большее он сейчас ручаться не собирался.
Дома Марья ждала Диму возле крыльца. Племянник задержался с Ерофеем, и сестра, выслушав меня, стала разглаживать пальцами завязку на рукаве. Раньше она встречала его расспросами о дороге, теперь хотела знать, куда я отправлю его завтра.
Я сказал, что в приказ, с выписями. Марья попросила дать ему сопровождающего и тут же поправилась: Дима взрослый, сам разберется. Я обнял ее за плечи, пообещал присмотреть за сыном и почувствовал, как крепко она держится за мою руку.
Ксения отвела меня в горницу и поставила еду. Я рассказал ей про Савву, про слова служилых, затем признался, что с утра все пытался найти объяснение, которое позволило бы вернуть землю и замять остальное. Жена слушала, пока я ел, и спросила, кто за людей двора платил в последнем разъезде.
Я ответил, что часть денег они получили, остальное ожидали после проверки. Ксения попросила назвать срок, и я рассердился: этот вопрос за вечер повторили слишком много раз. Она убрала пустую миску, подала хлеб и подождала, пока я сам пойму, отчего злюсь.
К детям пошли вместе. Дочь уснула, держа возле подушки сломанного коня, а Андрей при нашем появлении поднялся в постели и протянул руки. Я взял сына, прижал к себе и долго стоял, пока он снова засыпал, хотя Ксения дважды предлагала его переложить.
Через три дня Ерофей принес на особый двор список подтвержденных долгов. Я остался до конца разбора: слушал, кто просит свое, кто пробует приписать лишнее, кто потерял расписки и ищет свидетелей. Я сам отвечал людям, которых отправлял в дорогу.
На первую выплату хватало дохода от моих лошадей и поташа. Новую землю возле Лукина пришлось отложить; я сообщил об этом Ксении прежде, чем приказал выдать серебро. Она спросила, как вернут деньги, и я показал срок, который собирался просить утвердить у государя.
Ксения согласилась с расчетом, убедившись, что ее дворы получат обещанное. Вечером я снова перечитал предложение о продаже земли: участок примыкал к нашему лугу, я столько раз представлял, где поставлю новый навес. Денег на детей и хозяйство хватало, сердился я из-за отложенной покупки, которую считал заслуженной.
Матвей прислал расчет по восстановленным государевым вотчинам. После расходов на корм, работников и возвращение ссуд там оставался доход, который предназначали на расширение хозяйств. Часть можно было ежегодно отдавать особому двору, если отложить устройство двух новых дворов.
Обученных людей Матвей обещал пока распределить по действующим хозяйствам. Я вычеркивал отложенные покупки, прикидывая, сколько лошадей мог бы получить через несколько лет.
Борис проверил предложенный источник и велел Ерофею показать прежние обязательства. К морским пошлинам мы больше не обращались: из них платили по перевозкам и возвращали купцам деньги за хлеб. Свою ссуду я тоже включил в расчет, с возвратом по частям, чтобы первая же выдача служилым опять не оставила казну двора пустой.
К Ивану я пришел с готовым предложением. Он сидел возле окна, укрыв ноги, и пытался разобрать лист, который держал слишком близко к лицу. Увидев меня, отложил его, попросил помочь подняться и сердито отстранил служителя, успевшего подойти первым.
Мы прошли по горнице до двери и обратно. На середине пути Иван остановился, крепче взял меня за предплечье и некоторое время просто дышал. Я держал его, чувствуя под пальцами, как мало осталось силы в руке, которой он когда-то хватал меня за ворот.
Мне хотелось обругать его за то, что встал, затем обругать себя за бесполезную злость. Я помогал ему дойти и всякий раз ждал от себя большего.
Иван добрался до кресла, отдышался и спросил про Савву. Я рассказал, что имущество вернули, разъездом распоряжается Игнат, дело разбирают Мстиславский с дьяком. Поруку приняли, сотник живет в Москве и обязан являться по вызову.
— Игнат за него свое добро положил? — спросил государь. — Он ведь тоже у меня службой живет. Савва это знает?
Я ответил, что знает. Иван поправил полотенце под локтем и потребовал расчет. Я ждал, пока он прочтет, откуда возьмутся деньги.
Я думал о жалобах служилых на будущее правление. Вчера мне хотелось заставить их замолчать за разговоры о смерти Ивана. Теперь сидел рядом и сам прикидывал, успеем ли утвердить содержание, проверить караулы, договориться о полномочиях. От мысли, что он может заметить мою торопливость и понять ее причину, становилось тяжело дышать.
Иван спросил, почему мы раньше обходились меньшей суммой. Я рассказал о дополнительных поручениях и о пожалованиях из отобранного имущества. Государь выслушал, затем попросил назвать, кто представлял людей к наградам.
— Я, государь. И сейчас прошу выплатить им подтвержденное. За прежние пожалования их винить было бы грехом.
Он согласился, однако потребовал отделить долг за службу от награды. Утвердил постоянное содержание и сроки доплат за дорогу; каждое дополнительное поручение я должен был сразу обеспечивать деньгами.
Об изъятиях Иван распорядился отдельно: все принятое по суду сдавать в казну, долей служилым из него больше не отводить. За хорошую службу государь мог пожаловать из обычных доходов. Проверять исполнение наказа поручили приказным людям, чтобы Ерофею и Игнату самим себя оправдывать не пришлось.
Я попросил распространить этот порядок и на мои пожалования. Иван посмотрел на меня, спросил, готов ли я отдать обратно обещанное, если найду там ошибку, и дождался ответа. Потом позвал дьяка и велел записать решение; я подвинул ему столик, чтобы он мог опереться, и остался рядом до конца.
Первую выдачу провели через неделю. Я видел, как человек, споривший со мной громче остальных, отложил часть денег за овес и попросил записать его в сопровождение. У другого после расчета почти ничего не осталось: он раздал долги тем, кто стоял тут же, и долго пересчитывал несколько монет на ладони.
После выдачи мы с Игнатом прошли по конюшне. Люди занимались сбруей, готовили коней, снова спрашивали меня о работе. Мне стало легче, и я позволил себе подумать, что с некоторыми обидами еще сумеем справиться.
На следующий день приехал Бельский. Он рассказал, что Савва приходил к нему искать заступничества. Сначала просил замолвить слово на разборе, затем стал говорить о времени, когда придется служить малолетнему государю.
Сотник хотел знать, кто сохранит особому двору прежние пожалования и защитит служилых от боярской мести. Новое содержание он называл милостью до первого спора: сегодня серебро дали, завтра откажут, а добыть свое прежним способом запретили. Под конец похвалился, что князь Василий Шуйский понимает его нужду лучше других.
