Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
В Лукино приехали в начале сентября. Алёша показал молодняк к отправке; у ограды двое его учеников осматривали лошадей. Я послушал, как один объясняет другому причину хромоты, и удержался от подсказки. Алёша улыбнулся и повёл меня к амбару, где разбирали старый овёс.
В дальнем углу под настилом нашли мышиный ход. Матвей велел снять доски, отобрать испорченное зерно и показать мне убыль. Я присел возле рассыпанного овса, растёр несколько зёрен между пальцами. После потерь в дороге и кашинского неурожая эти мешки было особенно жалко: хлеб купили, довезли, сложили, а часть всё равно пришлось выбросить.
До голода начала следующего века оставалось меньше десяти лет. Точные месяцы я путал; помнил холод, дожди и несколько погибших урожаев подряд. Иван VI к тому времени станет взрослым. Ему придётся править, когда хлеба начнёт недоставать сразу в нескольких уездах, и от мысли, что я могу опять стоять рядом с Иваном и разводить руками, стало тошно.
Я попросил Ерофея привезти кашинские записи. Там начали складываться на запасной двор, проверяли расход вместе с посадскими и заменяли старый хлеб новым. Ксения слушала наш разговор, затем назвала два своих двора, куда можно свозить зерно для ближних селений.
— Только на семена отложить особо надо, — сказала она. — А то зимой раздадим, весной снова занимать. У меня в одном дворе из посевного ели, я потом довозила.
Ерофей объяснил, какой запас можем купить из поступивших денег. Я прикидывал, на сколько едоков его хватит: до нового урожая людям предстояло прожить зиму и лето. Если следующий посев погибнет, придётся кормить ещё год, и я снова возвращался к расчёту, исправляя прежние числа.
Начать решили с осмотра хранилищ: поднять настилы над сырой землёй, закрыть ходы, защитить опоры от грызунов, следить за сушкой и убыванием зерна. Часть запасов оставить в волостях, остальные складывать возле дорог и пристаней. Новые взносы ещё требовалось согласовать с посадскими; из своих поступлений я выделил деньги на первые осмотры.
Гавриле послал просьбу разузнать о съедобных заморских клубнях. Картофель в Европе, кажется, выращивали; достать немного для нескольких грядок стоило попытаться. Здесь предстояло проверить, успеет ли он вызреть, как перенесёт хранение. Для семей, желавших уйти южнее, Ерофей взялся выяснить, где есть защищённые дворы с землёй и рабочим скотом.
В том же письме просил Гаврилу внимательнее слушать вести из Речи Посполитой, особенно о людях, искавших покровительства у магнатов и папских посланников. Я помнил Брестскую унию и надежды Рима на обращение Руси. Теперь Дмитрий рос в Москве, престол занял сын Ивана, и тем, кто рассчитывал поживиться русской смутой, пришлось бы искать другие возможности. Хотелось узнать об их переговорах раньше, чем у границы соберут людей.
О мясных запасах условились поговорить после осмотра стад. Я думал о тушёнке и вспоминал ботулизм: ошибиться при заготовке такой еды было страшно. Пока следовало разобраться с солью, сушкой и перевозкой, а на дальнейшие опыты отвести время. Матвей записал, кого расспросит о запасах в дороге, и убрал книгу, когда Лена в третий раз пришла за нами.
У крыльца Андрей пытался добраться до конюшни, сердясь на державшую его сестру. Я подхватил сына, посадил себе на плечи и протянул руку жене. До дома мы шли медленно: Лена хотела рассказать, как Алёша позволил ей держать повод, а Андрей всё требовал повернуть обратно к лошадям.
Глава 28
Осень 1602 года — весна 1603 года.
Кашинский приказчик просил у меня двадцать опричников, чтобы открыть хлебный амбар. Письмо он написал обстоятельно: перечислил нуждающиеся волости, назвал остатки зерна, пожаловался на посадских выборных. Внизу приписал, что с моими людьми выдача пойдет скорее.
Я прочел эту приписку дважды. Игнат ждал напротив, грея ладони о глиняную кружку; старый шрам на предплечье он с наступлением холодов опять начал растирать. Со двора доносились команды. Приведенные им стражники меняли упряжки, собираясь к пристаням.
— Царский наказ у них на охрану судов, — сказал я. — К амбарным воротам их приказчик сам придумал поставить?
— Сам. Торопится, боярин. Из волостей к нему каждый день идут, а посадские хлеб удержали. Он за прошлую выдачу ответить еще должен, люди ее дожидаются.
Игнат поставил кружку, развернул передо мной роспись караулов. По государеву повелению часть стражи сопровождала хлебные грузы; людей у царской семьи он оставил в прежнем числе. У пристаней требовалось следить за разгрузкой, беречь купеческие партии, проводить обозы через опасные места. К каждому старшему привезли мой наказ.
За десять лет бывший особый двор привык к постоянному жалованью и строгой службе возле государя. В народе его людей по-прежнему звали опричниками. Я мог сколько угодно рассуждать об иной службе: при виде знакомых кафтанов хозяева прятали детей, а старшие в деревнях старались угадать требование прежде, чем им что-нибудь скажут.
В Кашине хватило бы нескольких человек, чтобы выборные отдали ключи. Меня знали, помнили мои прежние расправы, знали и то, кому подчиняется Игнат. Я посмотрел на письмо с неприятным удовольствием от простой возможности закончить спор к завтрашнему дню. Затем представил, как приказчик благодарит меня, а горожане молча несут зерно, купленное на их деньги.
— Пусть идут к судам, как назначено. В амбаре караул поставят, когда хозяева примут груз и сами попросят охраны. Я в Кашин поеду.
Игнат спросил, сколько взять со мной. Я назвал старшего и велел приготовить приказчику ответ. Игнат забрал письмо и вышел; через несколько минут во дворе начали седлать коней.
В ту осень мне особенно часто хотелось решить дело привычным коротким приказом. Второй урожай подряд погибал, а я знал, что и следующим летом придется кормить людей из запасов. До первых холодов в Лукино привезли столько просьб, что Ксения велела занять под приезжих еще одну избу. Приходили из мест, откуда год назад сами присылали хлеб.
Мы готовились к этому бедствию десять лет. Я помнил начало нового века, дожди, морозы, голодные дороги к Москве. Подробности путал, зато нескольких дурных урожаев подряд опасался с первого дня, когда мы начали строить запасные дворы. Зерно покупали ежегодно, старое понемногу продавали, на выручку брали свежее.
Первую зиму выдержали. Весной в наших селениях сеяли, лошадей сберегли, семьи оставались дома. Затем за помощью стали приходить из соседних уездов, где резервы оказались меньше. Я сам велел расширить выдачу и назначил закупки взамен израсходованного. Часть хлеба успели получить, часть еще везли. В нескольких местах после нынешней жатвы хозяева сами попросили помощи.
Я понимал, откуда взялась недостача. Гораздо труднее было смириться с тем, что, зная о будущем голоде, все равно приходится выбирать, кому доставить раньше. В прежней жизни я мог оставить тяжелое животное в стационаре, позвать коллегу, ночью снова осмотреть. Здесь в каждой просьбе стояло столько дворов, что я даже лиц всех просивших запомнить бы не сумел.
По пути в Кашин мы остановились у одного из Алешиных учеников. Алеша ждал меня там с утра; вывел к навесу, развернул два снопа. В одном зерно осталось мелким и легким, в другом пахло прелью. Я растер несколько зерен, осмотрел колосья и велел держать испорченное отдельно от хлеба и кормов.
Поле возле двора пахали вовремя, канавы прочистили весной. Крестьяне выполнили все, о чем мы договаривались. Я прошел до межи, нагнулся за пропущенным колосом и вдруг со злостью швырнул его обратно. Алеша остановился рядом, отвел глаза к лошадям и подождал, пока я выпрямлюсь.
За оградой вели двух гнедых меринов. Они родились здесь, от кобыл, которых мы выбирали еще при живом Иване. От первых жеребят пошли следующие поколения, хозяева научились беречь молодняк, подгонять сбрую, держать корм на зиму. Сейчас конюх придерживал обоих одной рукой и поправлял завернувшийся край попоны.
