"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Д. Н. Замполит" (читать книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
Между тем, мой сеанс аутотренинга и разбора плюшек окончился раскрывшейся дверью. Так-с, кто к нам пожаловал на (с) огонёк?
Шестая (А.К.А. Обитель добра и всепрощения)
О! Шестёрочка! Хорошая ты наша!.. Так, что-то мне твоё мрачное личико не нравится. Оно что-то да предвещает.
Какие-то неприятности на нижние девяносто.
В это же время она улыбнулась (слегка вымученно), после чего произнесла:
— Добрых тебе звёзд, Тринаверсе.
— Добрых и тебе звёзд, Шестая.
Повисло молчание. Я приподнялся на локтях, ещё внимательнее взглянул на свою сестру. Её уши дёргались, прямо вот часто. Видимо, так у нашей братии выражается волнение.
— Шестая, ты садись, в ногах правды нет. Что нового?.. — как можно нейтральней начал я беседу, чуть жмурясь от светильника.
Сестрица дёрнула ушками и, непонимающе захлопав ресницами, приоткрыла ротик.
— В корнях истина не лежит?.. — пыталась она осмыслить услышанное — А, опять ты какую-то странную фразу сказала, Тринаверсе, — махнула рукой, мол — фиг с тобой, и расслабилась. Немного.
— Я не виноват, что мой переводчик лажает. Во всём виновата лицензионная версия! Пиратка наше всё! — задорно ответил ей я, ища признаки моего завтрака в её руках.
Признаки не обнаружились. Я нахмурился.
У Шестой из ушей повалил метафорический пар. Она помотала головой, а после всё-таки присела на стул.
— Мне страшно представить, до чего ты довёл бедняжку Пятую.
— А нехрен было мне мозги делать загадками, — проворчал я обиженным тоном, упрямо сложив руки на груди. — А то все обижают маленького меня. Сначала этот Ха, потом Пятая…
Видимо, я со стороны смотрелся забавно. Сестричка хихикнула.
— Кстати об этом. Отец хотел переговорить с тобой… — в этом месте её уши заработали метрономом, — ну, о… некоторых твоих странностях.
Чую, это она ещё мне отцензуренную версию выдала. Не, я понимаю, что слегка адски отжёг, и теперь надо как-то разгребаться. НО!
Я распрямил спину.
— Да я хоть сейчас готов! - бросил я гордо, но тут же пожалел об этом и подумал:
«Угу. Только это, давайте не сегодня, а?» Мои ухи предательски прижались к голове.
— Я понимаю, Пятница-кун, — Шестёрка улыбнулась. — Как там… пёнер всегда готов?
Во, наша школа!.. Только ещё над произношением поработать, вообще не отличишь!
— …если честно, то мне бы тоже хотелось получить ответы на некоторые вопросы, — осторожно, будто бы невзначай продолжила она.
— Э?..
Шестая сделала глубокий вздох. Помолчала. Встала на ноги, подошла вплотную и заглянула в глаза, наклонившись.
— Скажи честно, Пятница-кун… что за магией ты пользуешься?
Зная Шестую — та была очень деликатной. И если даже она, преодолев свои сомнения, решила спросить напрямик — кажись, Папаня был менее нежным в своих расспросах.
— Я… порой я чувствую в тебе что-то очень странное. Очень злое и чёрное…
О-оу, Кума, мы пропалились. Потому как о Системе и её возможностях я всё же никому не рассказывал. В частности, о том, что одна нескромная шиза меня крышует.
Шестая продолжала, вглядываясь мне в глаза.
— …а Хат’ер-кат вообще высказал опасение, что ты… одержима… м. И… периодически что-то такое на тебя находит…
Шестая отстранилась, напряглась, вытянувшись в струнку.
…тэк-с, и что нам делать? Систем, Кум, что подскажите?
Сестра же терпеливо ожидала ответов.
Не дождавшись подсказки, вздохнул теперь я. Ну, что, попытаться ей объяснить всё эту мурень? А, попробуем…
***
Разджол-наум терпеливо подёргал тетиву, проверяя натяжение. Провёл пальцами по древесине лука, тщательно её простучав. Покивал своим мыслям. И лишь только после этого обратил внимание на Седьмую.
Та была недовольна на вид. Очень недовольна. Даже сказать — в бешенстве!
— Отец, я не согласна! — наконец, очень громко выкрикнула дочь.
В небольшом отнорке, освещённом сиянием знака таинств, неюный стеллинг готовил лук к охоте. Кровать, деревянная, с матрасом, у стены, широкий блин из камня по колено. Стул выполнял роль стола. На стенах можно было обнаружить развешенные доспехи, оружие, мумифицированные части зверья.
Разджол-наум внимательно посмотрел на Седьмую. Та поёжилась. Но отступать не стала.
— Ты не понимаешь… она чокнулась! Её разум сточили черви!
Мужчина не стал ничего отвечать, вместо того подошёл к стене и снял оттуда кожаный колчан.
«Кто же ты такой — существо иного мира?..» — пронеслось у него в мыслях. Вслух он сказал другое:
— Тринаверсе прошла два испытания из шести. И Прапредок назначил ей Лес. А вольный стрелок у нас лишь ты.
Он говорил холодно, словно отстранённо, с лёгкой интонацией пренебрежения. Лицо казалось маской, сечёной из камня, лишь с подвижными губами. На Седьмую это всегда действовало. Но не сейчас.
— Отец! Она… ты знаешь, что мне про неё Пятая рассказывала?!
«Седьмая слаба, — устало подумал Разджол. — Её корни ещё не крепко стоят на земле… — покивал сам себе в мыслях. — Но всё же… у этого чужака невероятное везение. Или же он очень близок к нам по духу. Два испытания, и оба, не с лёгкостью, но прошёл. А ведь та же Седьмая, даже спустя столько времени, не смогла преодолеть шесть путей. Как и Восьмая. Как и Десятая… Конечно, каждую останавливало что-то своё. Но два из шести для того, кто с их обычаями и традицией даже незнаком?..»
— Она обзывала её какой-то Гуглей, — продолжала Семёрка, — и заставляла держать три! Три потока сознания! — она вновь перешла на крик, её возмущению не было границ, руки так и махали, жестикулируя. — А на все её просьбы умерить накал потоков отвечала своим странным «Цыц, сопля! Работает пахан!» — Седьмая очень достоверно со слов Пятой воспроизвела речь чужака.
Разджол-наум ощутил приступ головной боли. Она вообще часто сопровождала всё, связанное с его оравой дочерей. А с Тринадцатой — особенно. А с этим чужаком так и вовсе, казалось, навсегда поселилась в его голове.
«…и почему я его тогда не изгнал? Пожалел в память о дочери? Впрочем, сейчас это немного не те проблемы. Хотя указание выдать чужаку надо. Чтоб не распоясывался. И заодно выяснить, во имя ррейха, что за колдовство он принёс с собой».
Повернувшись к дочери, он тихо произнёс:
— Решение об испытание Леса — окончательное. И вы отправитесь сегодня. — «…от греха подальше. Чужак умудряется устраивать проблемы на пустом месте».
Раджол заметил, как Седьмая приняла вид глубочайшей обиды и оскорбления. Упёрла руки в бока. Набычилась. А такое упрямство надо пресекать.
Выпрямив спину, он взглянул на дочь как никогда строго и, чего он уже давно не делал, применил свою силу.
— Фенсе, я приказываю тебе исполнить долг.
Та скрючилась пополам, слёзы хлынули глаз. Скуля, покорно сползла на пол.
— Ты поняла меня? — в голосе ощущалась сталь.
— Да… отец… — слабо пропищала Седьмая.
***
— М… м…
Весь вид Шестой выражал невероятное сосредоточение. Просто невообразимое.
Я лениво постучал по стене пальцами. Ровный камушек, однако. В чём фишка, бро? Откройте мне сию великую тайну!
— Пятница-кун, я ничего не поняла, — покачала она головой. — Лишь кроме того, что тебе помогает какой-то ррейх, и он сточенный.
М? Рейх? Сточенный? Это ещё что такое? Михалыч, типа? Не, он, конечно, та ещё шиза, но вроде не наци. Или я о тебе чего-то не знаю, Кум?
Ваш Покровитель краснеет и скромно шаркает ножкой (отношение Покровителя +1)
А между тем, мои успехи на ниве разъяснения происходящего были весьма скромны и неудачны: как я и подозревал, Система — что-то за гранью. И если я, человек нашего времени, ещё как-то могу понять и принять, то вот местные… Шестая, к её чести, пыталась.
Но, то ли я был косноязычен, то ли автопереводчик не справлялся (а он косячный, да!), то ли концепция была чересчур сложна для её разума. А скорее — всё и сразу.
Система, наконец, разродилась сообщением:
Попытка папуаса объяснить ядерный синтез на примере летящих с дерева кокосов и их последующего соударения о землю английскому профессору языкознания — критическая неудача!
