"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Д. Н. Замполит" (читать книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
Сказала только про Михалыча — не палиться. Поклонение чужим богам не то чтобы грех, но не приветствуется. В особенности таким «сточенным». В остальном — валить на внезапно пробудившуюся магию. А! И не бузить. Это она подчеркнула отдельно.
— Тринаверсе, моё сердце отца наполняется гордостью, что ты смогла преодолеть два пути из шести…
Вот судя по тону, мужик, тя это ва-аще не е… короче те пофиг. Так, и не надо на меня смотреть, как на врага народа! Я вообще молчу и послушный стеллинг!
— …но донесли мне, что видели, как ты творишь ворожбу нечистую, и будто бы одержимость на тебя находит…
Так, момент серьёзный. Перед папаней на столе лежал каменный ножик. И вот что-то я ни капли не сомневаюсь, что стоит мне сказать что-то лишнее…
Шестая поторопилась встрять:
— Отец, я могу поручиться, что Тринадцатая не несёт нам зла…
Но осеклась, как только папашка зыркнул на неё недобро. Очень недобро. После чего взгляд «гестапо» снова достался мне.
— Что же ты мне скажешь сама на это, Тринаверсе?
Так, что там с отчаянием?
…
Отчаяние — 6/20 — Лёгкая истерика (Покровитель ищет волос собаки, которая его укусила)
…
Так, закидываем всю шестёрку в волю!..
Игры с отчаянием — огонь!
Ощутив привычный холод и сталь в груди от бафа, я начал разливать воды Нила:
— Отец мой, как было сказано великими, доказательства виновности полностью лежат на стороне обвинения!
Шестая с Седьмой вздрогнули, переглянулись. Папаня прикоснулся пальцами левой руки к ножу. Но молчит. Ждёт.
— Я ведь маленькая и слабенькая Тринаверсе. Что я могла сделать против могучего Хатера? — под конец мой голос чуть дрогнул, как и полагалось. Да. Пора подавать на «Оскар».
Папаня медленно кивнул.
— «Маленькая и слабенькая», говоришь? А мне вот он высказался, что будь дело в серьёзной схватке, ещё неизвестно, кто бы вышел победителем. Да и с Аром ты сражалась, не с последним в бою. Как же так, Тринаверсе?
Так, голова, соображай, чем засирать мозги?..
Мой взгляд случайно упал на стенку папкиной коморки, на которой он хранил всякую всячину. Медвежья башка? Да, на меня смотрела самая натуральная медвежья башка. Почти как наш земной гризли, но только пострашнее, и зубки у этого что папкин нож. Стеллинги ж не любят убивать?..
О! Придумал. Ну, надеюсь, прокатит.
— Понимаешь, мой отец… Незадолго до того, как я попала в темницу, меня укусил медведь.
Коллективное «Ха?!» убедило меня, что надо продолжать.
— После этого меня несколько дней лихорадило в казематах, а потом, когда меня почти сожгли… во мне пробудился ЗВЕРЬ…
Я наконец-то убрал глаза с потолка и оценил реакцию. Так, а чего это они такие охреневшие тут все?
Глаз у батьки дёргался-мигал, как дохлая лампочка в подъезде.
— Ррейх?.. Укусил?.. — неверящим тоном произнёс он. Затем помотал головой. — У тебя же амнезия? — уточнил вкрадчиво так.
— А недавно ко мне начала возвращаться память. Но, это, кусками. Тут помню, тут не помню, — похлопал я себя слегка по голове. — Меня очень хорошо били в тюрьме, видимо, что-то повредили.
Мне показалось, я выкрутился.
Хоть папаша и был весь само неверие, но какая-то доля охренина в нём всё же была.
— И теперь периодически я начинаю превращаться в ррейх (в медведя). Иногда я могу контролировать происходящее, а иногда нет… и знаешь, ещё я обнаружил и другие способности!..
— Если тебя укусил ррейх, должны были остаться следы. Где они? — отец поднялся, видимо, желая удостовериться в действительности и наличии.
— А на мне теперь всё как на собаке заживает! Вон, Шестая не даст соврать. Верно, сестрица?
Теперь перекрестье взглядов собралось на растерянной Шестёрке. Я ей усиленно подмигивал левым глазом.
Та очень заторможенно кивнула.
— Ну, это правда, отец. Тринаверсе очень быстро восстанавливается… на удивление…
— А я о чём говорю. Так что, папаня, теперь я Челмедведололь.
Ухи отца задёргались, как крылышки у бабочки. Медленно-медленно он положил на них руки и звонко похлопал. Те встали торчком. Потом он покосился на Седьмую, взглядом как бы спрашивая: «Ты слышала сейчас тоже самое?» Но спросил другое:
— Говоришь, два часа с Пятой?.. — потом медленно перевёл свой взгляд на меня. — …Тринаверсе, у тебя нет… объяснения получше, нежели… укус ррейха.
Я серьёзно задумался. На пару секунд. Прямо позу мыслителя Родена принял.
— Неа.
— …отец, а кто такой человек-ррейх-маленькая девочка? — прошептала Семёрка, которая наконец переварила эту страшную фразу.
Тишина стояла практически как на кладбище…
Глава пятая, в которой всё продолжается на том месте, на котором оборвалось, или трудовые будни челмедведололи.
Солнце яркое, палящее, светило где-то высоко-высоко, наполняя… два ишака понуро и лениво тащили повозку, а на козлах гордо восседала… Так, стоп. Я это рассказывал уже, не так ли? Вот, собственно, мы и подошли к моему испытанию за номером три.
Лежать в скрипучей телеге было невыносимо. Но делать сто либо в данный момент — ещё невыносимей. И да — меня слегка укачивало. Не до опустошения желудка, но в сон клонило жёстко. И ещё мутило. Так что, суд да дело…
— Окстись, Семёрка! Отаку, что познал глубины и печали яоя, уже не страшно ничего…
Впрочем, настоящему отаку завсегда везде кавай. Болтать при такой безбожной жаре, запахе прелой соломы (м-м, лучший дезодорант, комрады!), тряске, скрипе колёс… да и ишаки ещё подванивают. Не так чтобы сильно, но скотиной несёт.
Седьмая злобно на меня зыркнула, а после погрозила пальцем:
— Опять ты свой бред говоришь! Отец же предупредил, чтобы ты лишний раз непонятные и странные слова не употребляла!
…о, да. Папаня был весьма убедителен. А особенно убедительно смотрелся, когда он мне это говорил, держа колчан. Да, и хотя все слова были полностью приличные, но намёк, куда мне его поместят, попробуй я ляпнуть при старейшинах часть своего отачного лексикона, я очень хорошо уловил.
Помнится, одна из моих бывших, которая держала удар против аниме и игр очень успешно (а потому выдержала три месяца совместной жизни), даже как-то заметила, что намёки я улавливаю прям очень хорошо. А что? Десятилетний опыт дейтсимов и эроге так просто не пропивается!.. И фен, которым она в том момент угрожающе трясла у меня перед лицом, совсем не причём!
Так, а Семёрку надо осадить. А то больно борзая деваха. Не порядок.
Я состроил донельзя гнусную ухмылку. Ну, в моём представлении.
— Кто-то прячется за папину юбку? — перефразировал фразу с прошлой жизни на новый лад.
Семёрка, посмотрев на меня, оскалилась и прижала уши к голове. Слегка зарычала.
— Не нарывайся, Тринаверсе! - прошипела она и посмотрела взглядом, способным прожечь меня насквозь.
Я решил подстраховаться и ненавязчиво так прикрылся корзиной со съестными припасами.
— Ой ли, Семь-чан? — Отправил ей гаденькую улыбочку.
Седьмая дёрнулась и помотала головой. Видимо происходящее вновь не укладывалось в рамки её прошлых общений с затюканной Тринадцатой. И да — я уже наловчился практически осознанно усилием воли включать/выключать переводчик. Довольно полезная функция, если вы собрались скушать чьи-то мозги чайной ложкой! Расстраивает только то, что при такой методе она быстро насобачится игнорить меня. Ну да ладно, придумаю что-нибудь.
Правда, если я его отключал, у меня получалось… только очень приблизительно то, что я задумывал, а это плохо. Артикуляция на русский лад (откуда мне всплыло столько умных слов?) резала горло. Эти звуки казались не просто чужими — чужеродными. Но при этом, в моей памяти сохранилось всё необходимое для произношения. Ну да, тридцать с гиком лет отачества так просто не вытравить.
Итогом становилось то, что меня с трудом поняли бы даже мои соотечественники из прошлой жизни, я уж не говорю про местных, для которых это дичайшая тарабарщина.
