Бык - Кашин Олег Владимирович (мир бесплатных книг txt, fb2) 📗
— Вы чего? — рявкнул он, и медбратья остановились, смотрят на него свирепо.
— Симулянт, — объяснил тот, который пониже ростом. — Из чичмеков, работать не хочет, ну мы и не возражаем, но чтобы лежать на больничке, надо болеть, вот он у нас сейчас и заболеет.
— Сейчас лопатой получишь, не шучу, — пообещал Лысенко. — Давай к себе, человека оставь в покое.
Который покрупнее, вдруг согласился:
— Пойдем, — за рукав увлек товарища на крыльцо, дверь скрипнула, закрылась за ними.
Бригадир что-то пробурчал сзади.
— Погоди, — Лысенко обернулся, показал жестом — я недолго, мол, — наклонился к избитому. Молодой восточный парень, лицо в крови, но руки-ноги целы, даже зубов выбитых не видно. В сознании. Коснулся лба — горячий, и от чего дрожит, неясно — от побоев или от лихорадки.
— Вставай, чичмек, — Лысенко подхватил его за плечо, повел к своему бараку. Пусть полежит, хотя бы пока не хватятся, помрет же, если не отлежаться.
Глава 63
— Я в картинах вообще ничего не понимаю, — вздохнул старик, — а художник тот, Лысенко его фамилия, мне однажды жизнь спас. А через много лет увидел по телевизору его картину с быком, думаю — память мне будет, возьму. Договорился уже с музеем, ребята и копию на замену изготовили, хорошую — да ты видела. Но музей уехал в Амстердам, и картина оттуда не вернулась, ты же знаешь. Ну и что дальше было, тоже знаешь. Мужа ты нового найдешь, молодая, красивая, сильная. А старый — ну, наказан, чего. Такой человек безнаказанным остаться не может, я считаю. Не в картине же дело, в справедливости. Понимаешь меня?
Валентина смотрела на него — яростно:
— Справедливость? То есть ты, старая курага, — вдруг пришло ей в голову ругательство, — считаешь, что справедливо у жены мужа забирать, ребенка, года ему нет, сиротой делать, горе приносить людям, которые тебе вообще ничего на самом деле не сделали — это справедливость? Где же вас таких делают, справедливых, собрал всех подонков по своему Узбекистану, дома от вас не спрячешься, в Европе не спрячешься, зарезали человека, и ты такой — справедли-и-и-вость. Да ты сам себя слышал, мразь? Если на таких стариках все у вас держится — да проклятое место значит, и ты проклятый. Сидит, лепешками своими торгует. На горе людском, на слезах тесто месишь, вкусно тебе, гадина? Вкусно?
И как будто лепешки и стали последней каплей, самого ругай, лепешки не смей. Старик выпучил глаза, посмотрел на Валентину и заорал:
— Вон!
Голос чуть сорвался, повторил еще громче:
— Вон!
Валентина не двинулась с места, смотрела на него в упор. Он тоже смотрел, но уже как будто неуверенно, без прежней силы.
— Вон! — третий раз повторил, хрипло, зло. Валентина засмеялась. И взгляда не отвела, и не отступила. Смотрит на него и смеется.
И он вдруг схватился за сердце и начал оседать на мешок с лепешками. Валентина растерялась — и это все? Я же его пальцем не тронула. А он смотрел на нее неживыми уже глазами, как будто подтверждая — да, красавица, это все.
Вокруг засуетились торговцы, кто-то заплакал, Валентина развернулась и пошла. Сначала думала заночевать в городе, достопримечательности посмотреть, отдышаться, теперь — да какое там отдышаться, надо ехать дальше.
Глава 64
Это в личке инстаграма Саманта Дрю, фотограф, ей написала — да, мол, никакого секрета, у нас в Хенли этот идиот всеобщее посмешище, и сам это понимает, недавно вечеринку для соседей закатил, задобрить хотел, но людей не задабривать надо, а уважать. Вот вам адрес, место известное, Кэмел-хауз, любой подскажет, но вообще не советую с этим джентльменом дело иметь, русские с большими деньгами — тот еще тип, фу. Валентина коротко поблагодарила в ответ и отправилась за новым билетом. Спасибо англичанам за безвиз для китежан — на кратковременные только поездки, но ей ведь дольше и не надо.
Летела, смотрела в свой блокнот, думала: все-таки Великобритания, правовое государство, там даже если наорешь на старика, как в Ташкенте — затаскают. Документы на картину все с собой, видео в телефоне, адрес есть — все полиция сделает, самой не надо геройствовать, колобки следствие закончили.
И опять посмотрела в молескин, зачеркнула красным первый пункт («узбеки»), подумала — нет уж, закончится все, когда она узнает, кто подменил картину первый раз, с кого все началось. Пока третий пункт в ее списке остается знаком вопроса, Игорь остается неотмщенным. А чтобы дойти до третьего, сначала нужен второй. Олигарх, олигарх. Справится полиция с олигархом, захочет?
Глава 65
В Гатвике взяла такси до Скотленд-ярда, усмехнулась — совсем кино какое-то дурацкое. Ехали долго, на дороге то и дело обнаруживался какой-то ремонт, машины стояли в пробках, гудели. Неухоженные пейзажи за окном, а когда начался Лондон — то и мрачные громады жилых многоэтажек разрушали представление об Англии из кино и книг, если с поправкой на масштабы и на двухэтажные автобусы, то такая, в общем, почти Россия. Ближе к центру виды, впрочем, стали вполне открыточными, и, увидев башню Биг Бена у реки, Валентина чуть не взвизгнула от туристического восторга — ого, он существует.
Двигались по набережной, полицейскую вывеску проехали, таксист объяснил — там парковаться нельзя, высадил чуть дальше, Валентина поблагодарила, вышла, на минуту остановилась. Как правильно разговаривать с британской полицией? Наверное, надо все рассказать — про суд в Нидерландах, похищение мужа, хотя нет, похищение это другая история, тут-то — только первая подмена, про которую ей Гаврилов рассказал в Париже. Ну и про видео, про камин, про тоннель до реки. Хотя и про тоннель не надо, только самое важное.
Прошла в прохладный простор вестибюля, дежурная, чернокожая женщина в полицейской форме.
— Чем могу помочь?
— У меня заявление о преступлении, — Валентина заговорила уверенно, твердо.
— Почтовый индекс?
— Что, простите? Ах, да, — заглянула в телефон, сверилась с адресом, назвала комбинацию букв и цифр.
— Долина Темзы, — ответила женщина. Что-что?
— Полиция долины Темзы, — она повторила. — Это их подведомственность, столичная полиция заявлений о кражах в других районах не принимает. Хорошего вам дня!
Вот тебе и Скотленд-ярд. Валентина вышла на улицу, ей почему-то было смешно.
Глава 66
Оксфордский поезд — совсем не Хогвартс-экспресс, и вокзал Паддингтон, с которого она уезжала, напоминал вовсе не о медвежонке, а о толчее вокзалов московских. Жевала треугольный магазинный бутерброд, смотрела в окно, думала о сыне, задремала, но нужную станцию не проспала, машинист пробубнил — Кидлингтон, вышла на заплеванный перрон, пожалела, что без капюшона, дождь. Может, зонтик купить? В станционном ларьке продавалась всякая одежда для туристов, — футболки, кепки, — купила себе худи с британским флагом и надписью «Оксфорд», вдруг сообразила — в переводе «бычий брод». Хороший, наверное, знак. Бычий!
До полицейского управления недалеко пешком. Дежурная — как будто сестра-близнец лондонской, но гораздо приветливее. Помогла составить заявление (преступление — кража, предмет — произведение искусства, место — Кэмел-хауз, Хенли), попросила подождать. Валентина села у автомата с шоколадками и чипсами, посидела, женщина ее окликнула — «миз!»
— Вам по этому коридору к детективу-инспектору Кэббиджу, — Валентина встала и шагнула в полицейский полумрак.
Глава 67
Выходила в кидлингтонские сумерки в смешанных чувствах. Мистер Кэббидж оказался образцовым англичанином как из сериала, выслушал внимательно, видео с камином посмотрел дважды, переслал себе, скопировал все документы, доказывающие права спасского музея на картину, в том числе решение нидерландского суда. Спросил даже, кто такой мистер Гаврилов, объяснила — муж, недавно умер. Все записал, пообещал связаться с ней, как только станет ясно, что здесь можно сделать, проводил до выхода — ну и как это понимать, они помогут, или кому нужны эти странные русские с их странными спорами о странных картинах? Вспомнила байку про табличку на дверях гестапо во время оккупации где-то в Европе — доносы от русских на русских не принимаются.
