Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей (бесплатные онлайн книги читаем полные версии .TXT, .FB2) 📗
Мечников замер. Его пальцы, крутившие ножку бокала, остановились.
– Было любопытно почитать, – продолжил я всё тем же лёгким тоном. – Особенно то, что касалось моего отца. Настоящего.
– Какого отца? – раздался голос мамы.
Она стояла в дверях зала. Видимо, вернулась раньше, чем я рассчитывал.
Мечников дёрнулся, резко вскочил с места и с гулким звоном впечатался макушкой в низко висящую люстру. Та протяжно зазвенела подвесками, а Всеволод Игоревич, охнув, рухнул обратно на стул.
– Всеволод! – вскрикнула мама и бросилась к нему.
Я смотрел на эту сцену с ощущением дежавю. Если мама сейчас потребует кусок замороженного мяса…
Мечников сидел, зажмурившись от боли. Мама уже стояла рядом и озиралась в поисках чего‑нибудь холодного. Но, не найдя рядом моего холодильника, она схватила с подноса проходящего мимо официанта первый попавшийся стакан и с нежностью начала вливать воду в рот нокаутированного лекаря.
Тот закашлялся и резко открыл глаза.
– Что это было? – просипел он.
Мама понюхала стакан и сморщилась:
– Ой, это была водка… Кто пьёт водку в таких больших стаканах?
Вернувшийся Юсупов оценил картину: Мечников сидит на полу, мама порхает вокруг него и в воздухе стоит терпкий запах алкоголя.
– Я что‑то пропустил? – спросил он.
– Только самое интересное, – улыбнулся я.
Впрочем, влитая мамой водка, как ни странно, пошла Мечникову на пользу. А особенно этот стакан пошёл на пользу мне. К десерту он был уже в том состоянии, когда человек ещё контролирует тело, но язык начинает жить своей жизнью.
Юсупов, который тоже выпил достаточно, чтобы стать разговорчивее обычного, завёл речь о политике.
– Вся эта история с Императором и Даниилом зашла слишком далеко, – покачал он головой. – Александр умный человек, но в этом вопросе ведёт себя как упрямый осёл. Вместо того чтобы разобраться в ситуации, он слушает свою племянницу и рушит всё вокруг.
– Согласен, – кивнул я. – Но переубедить его пока невозможно.
– Ох уж эти семейные разборки, – буркнул Мечников, не отрываясь от десерта.
Юсупов продолжил говорить, мама с ним спорила, но я уже их не слушал. Я сидел неподвижно и смотрел на Мечникова, который даже не осознал, что только что сказал. «Семейные разборки». Не «политические», не «дворцовые», не «конфликт с властью». Семейные.
Конфликт Уварова и Императора – это по его мнению семейная разборка?
Мечников спокойно ел десерт. Для него эта фраза была настолько естественной, что он даже не заметил, как она вылетела. Но я заметил. И я знал, что за этими двумя словами скрывается то, что Всеволод Игоревич прятал от меня всё это время.
Он знает, кто мой отец. И теперь я знал, что правда ближе, чем когда‑либо.
Глава 7
Поместье Мечникова. Неделю спустя
Всеволод Игоревич вернулся домой в прекрасном настроении. Вечерняя прогулка по Неве под разводными мостами с Верой была именно тем, чего ему не хватало. Тёплый ветер, огни набережных, её смех и ощущение, что жизнь наконец‑то повернулась к нему лицом, а не привычным задом.
Правда, “зайти на чай” после прогулки не получилось – какие‑то проблемы с поставщиками, Вера извинилась и попросила отвезти её в офис. Он, разумеется, отвёз. И всю обратную дорогу ловил себя на том, что улыбается как мальчишка.
Зайдя в ванную, Мечников привычным движением снял с шеи цепочку с защитным артефактом и положил на полку. С ним он не расставался даже во сне, но душ – это было бы слишком. Вряд ли кто‑то выскочит из сливного отверстия и нападёт на него, пока он мылит волосы.
Раздевшись, он повернул кран. Из лейки хлынул кипяток. Мечников отдёрнул руку и выкрутил холодную воду на максимум. Но и оттуда повалила горячая. Ванную начало стремительно заволакивать паром.
– Да что за чертовщина? – выругался он, отступая от обжигающих струй.
И тут его взгляд скользнул по огромному зеркалу над раковиной. Пар садился на стекло ровным слоем и на его поверхности начали проступать буквы. Кто‑то написал на зеркале невидимое послание, которое проявлялось именно сейчас, когда горячий пар осел на стекло.
Мечников нахмурился, вглядываясь в проступающие слова. А затем его глаза расширились и он хрипло выдохнул:
– Не…
Но было поздно. Он уже прочитал написанное. Выражение ужаса на лице Мечникова разгладилось и сменилось полной безмятежностью. Глаза стали пустыми, движения – механическими. Он развернулся и вышел из ванной, даже не выключив воду.
***
За сутки до этого
– Всё элементарно, – объяснял прораб Михаил, водя пальцем по схеме. – Вот тут, в подвале, обычно стоит распределительный узел. Синий вентиль – холодная, красный – горячая. Перекрываешь синий, открываешь перемычку и всё – из обоих кранов идёт только горячая. Потом, чтобы вернуть как было, просто делаешь наоборот.
– Звучит как‑то совсем просто, – нахмурился я.
– Но‑но‑но, если это намёк, что за сантехнику надо меньше платить, то я сейчас проведу трёхчасовой ликбез по системе водоснабжения огромного поместья, – улыбнулся Михаил. – Ты просил объяснить для “чайников” – я и объяснил только то, что тебе пригодится. И вообще, зачем тебе сантехника? Ты ведь газетами занимаешься? Или мне ждать нового конкурента?
Я рассмеялся и мне потребовалось время, чтобы ответить:
– Не переживай, на твою работу и клиентов я не претендую. А сантехника – так, расширяю кругозор.
– Ну‑ну, – недоверчиво хмыкнул он. – В следующий раз возьму с тебя подписку о неконкуренции.
Уже на следующий день я сидел в неприметной машине одного из ребят Пса, припаркованной в тихом переулке напротив поместья Мечникова. Кепка, тёмные очки, поднятый воротник и накладные скулы с носом – стандартный набор человека, которого ищет половина города.
Дверь поместья открылась и из неё вышел Всеволод Игоревич. Он сел в машину и уехал. Я посмотрел на часы и коротко кивнул.
Два билета на вечернюю прогулку под разводными мостами я купил позавчера и отправил маме через Гришку, приложив записку: «Своди Всеволода Игоревича на прогулку. Вы заслужили немного романтики». Мама, конечно, растрогалась. Она и не подозревала, что её заботливый сын преследовал при этом цели, далёкие от романтики.
Выждав ещё десять минут и убедившись, что машина Мечникова не вернётся, я вышел и надел кольцо невидимости. Территория поместья охранялась, но охрана – это обычные люди, а не солдаты с тепловизорами. Я обогнул главный вход, нашёл подвальное окно и бесшумно проник внутрь.
Распределительный узел оказался именно таким, как описывал Михаил. Синий вентиль, красный вентиль, перемычка. Я перекрыл холодную воду и открыл перемычку. Теперь из обоих кранов в ванной Мечникова пойдёт только горячая.
Поднявшись на второй этаж, я нашёл ванную. Огромное зеркало над раковиной было идеальным холстом. Я аккуратно провёл пальцем по стеклу, выводя слова приказа. Сейчас надпись была невидима. Но стоит зеркалу запотеть от горячего пара – и буквы проступят.
Мечников прочитает их прежде, чем поймёт, что происходит. А защитного артефакта на нём не будет, потому что снимает он его только в одном месте – в ванной, перед тем как мыться.
Закончив, я вернулся тем же путём, сел в машину и стал ждать.
Прогулка под мостами заканчивалась в десять вечера. За десять минут до швартовки маме позвонят поставщики и сообщат о проблеме, требующей её срочного участия. Звонок, разумеется, тоже был частью плана – мне хватило одной записки нужному человеку, чтобы обеспечить этот маленький спектакль. Мама извинится, попросит Всеволода отвезти её в офис. Он отвезёт, потому что он джентльмен и потому что влюблён. А потом поедет домой.
С учётом маршрута и отсутствия пробок в это время суток, он должен быть здесь примерно через…
– Сейчас, – улыбнулся я, когда из‑за поворота показались фары его машины.
