Зона потомков - Велирский Влад (библиотека книг бесплатно без регистрации txt, fb2) 📗
Сначала нужно было выйти из поля наблюдения. Сначала договориться с Яной. Сначала получить способ снять метку. Потом он сможет позволить себе узнать, что сделала дочь.
Егор убрал телефон так резко, будто тот мог обжечь.
Рыбный ряд занимал первый этаж бывшего холодильного склада у северной гавани. После аварии река изменила русло, суда перестали приходить, но название пережило и воду, и рыбу. Теперь здесь торговали ремонтными модулями, просроченными фильтрами, чужими лицензиями и вещами, назначение которых продавец предпочитал не знать.
К закрытию проходы пустели. Жалюзи опускались одна за другой, отсекая узкие лавки. Пахло солёной изоляцией, горячим пластиком и дешёвой лапшой. Камеры под потолком смотрели на входы, но не на лица: владельцам рынка было важнее доказать, что товар занесли не через их дверь.
Яна ждала в чайной за павильоном разобранных дронов. Стол у неё был угловой, с обзором на оба прохода и металлической стеной за спиной. Она сидела в расстёгнутом рабочем комбинезоне, пила прозрачный чай и сортировала на салфетке медные шайбы.
— Ты на девять минут раньше, — сказала она. — Значит, либо нашёл, либо испугался.
— Нашёл коридор.
— Значит, испугался после.
Яна Вей умела заставить человека спорить с её последней фразой и тем самым отвечать на предпоследнюю. Егор сел, не снимая куртки.
— Мне нужны координаты ответника размыкания.
— Нужны всем. Одному снять брачный маршрут, другому — долговой, третьему — профессию, которую его ещё не родившийся внук считает единственно правильной. У нас прогрессивный рынок: спрос создают потомки.
— Цена.
Она сдвинула две шайбы вместе. На одной была выбита цифра шесть, на другой — перечёркнутый круг.
— Денег у тебя не хватит.
— Ты не знаешь, сколько у меня.
— Знаю. После конфискации дома Серы ты хранишь всё в трёх местах. Два я могла бы назвать, третье мне неинтересно. Даже вместе там меньше, чем стоит подтверждённый ответник.
— Тогда зачем позвала?
— Мне нужен проводник.
Егор встал.
— Найди другого.
— Нашла. Лежит в подсобке.
Яна не повысила голос. Бармен протёр пустой стакан и отвёл взгляд. Егор снова сел.
— Живой?
— Пока злой. Это хороший признак.
— Кто?
— Нестор Кай.
Имя он знал. Нестор работал на внутреннем контуре до того, как отказался поставить подпись под картой эвакуации. По официальной версии, карта была точной. По неофициальной — она становилась точной только после того, как из двух бараков не успевали вывести людей. Нестор выкрал исходные замеры, проиграл суд и с тех пор лечил сборщиков, которых законные клиники сдавали Бюро вместе с одеждой и находками.
— Он не проводник.
— Теперь и не пешеход.
— Что случилось?
— Перелом голени. Чистый, если верить ему. Грязный, если верить запаху.
— В Кромке?
— Здесь, на лестнице. Иногда настоящее справляется без помощи будущего.
Егор посмотрел на медные шайбы. Яна разложила их в линию: шесть одинаковых, седьмая — с перечёркнутым кругом.
— Сколько человек?
— Шестеро, считая Нестора. С тобой семь.
— Куда?
— В Б-9.
Снаружи заскрежетали очередные жалюзи. В чайной стало тише.
— Ты не знала про коридор, когда вызвала меня, — сказал Егор.
— Я знала, что он появится.
— Откуда?
— Оттуда же, откуда Бюро знает, какую профессию выберет ребёнок через три года. Только мои прогнозы дешевле и не носят форму закона.
— Это не ответ.
— Ответ будет частью сделки.
Яна подцепила ногтем шайбу с нулём и поставила на ребро.
— Ты проводишь группу через служебный вход, доводишь Нестора до узла и возвращаешь тех, кто сможет идти. Я передаю координаты размыкателя и протокол активации.
— До выхода.
— Координаты — после первого шлюза. Протокол — у Нестора.
— Значит, Нестор знает всё, а я нужен только для двери.
— Если бы он знал всё, я не ждала бы тебя.
Егор достал сложенную бумажную карту и положил ладонь сверху, не раскрывая. На ней был внешний контур месячной давности, достаточно ценный для мелких сборщиков и бесполезный в Б-9.
— Половина оплаты сейчас. Остальное после возвращения.
Яна даже не посмотрела на карту.
— Мне не нужна твоя старь.
— Другой у меня нет.
— Есть. Подлинный служебный слой проходов.
Егор убрал руку.
— Его не существует вне планшета Бюро.
— Поэтому ты опоздал бы, если бы не скопировал его до приезда Лады.
В кармане накопитель вдруг стал тяжёлым. Егор проверил вход. Пожилая продавщица фильтров тащила мимо ящик. За ней шёл мальчик с рулоном упаковки. Никто не задерживался.
— Репер показал ложное смещение, — сказал он.
— Конечно.
— Коридора может не быть.
— Тогда ты ничего не потеряешь, оставив мне выдуманную карту.
Яна улыбнулась одними губами. Егор понял, что она не знает, что именно произошло у сорок седьмого. У неё был источник в Бюро или на контуре, сообщивший о срочном выезде Лады. Всё остальное она достроила по нему — и по Егору.
Это не делало карту менее опасной.
Подлинный слой включал ремонтные ходы, аварийные карманы, частоты датчиков и окна между обходами. Не только Б-9. Половину закрытого сектора можно будет открыть с городской стороны. Бюро потеряет монополию, Яна получит товар, а люди, которых Егор никогда не увидит, — возможность войти туда, куда даже он шёл только при крайней нужде.
— Только маршрут к первому шлюзу, — сказал он.
— Весь слой.
— Ты просила проводника, а не границу.
— Я прошу залог. Вернёшь группу — удалю копию.
— Ты никогда ничего не удаляешь.
— Зато никогда не продаю залог раньше срока.
— Слово торговца?
— Репутация хищника. Она надёжнее.
Из подсобки донёсся глухой удар и ругань. Бармен вздохнул, поставил стакан и скрылся за дверью.
Егор представил Миру в экзаменационном зале. Она держит руки на учебном пульте, видит развилки лучше инструкторов и уверена, что спорит только за профессию. В это же время Бюро читает её линию как ведомость поставки: оставить в городе, назначить работу, сохранить последовательность.
Он пятнадцать лет говорил себе, что подпись под надзором дала ему время. Тогда Мира лежала в кислородном боксе, город эвакуировали квартал за кварталом, а Сера не отвечала. Лада положила перед ним форму и объяснила: без согласия ребёнка не включат в реестр защищённых линий. Егор подписал, потому что альтернатива называлась не свободой, а неизвестностью.
С тех пор неизвестность стала для него другим названием вины.
Телефон во внутреннем кармане коротко завибрировал. Пакет Миры всё ещё ждал сертификата.
— Покажи Нестора, — сказал Егор.
Яна собрала шайбы в кулак.
Подсобка когда-то была морозильной камерой. Белые панели пожелтели, в сливном желобе лежала свёрнутая проволока. Нестор Кай сидел на разделочном столе, вытянув правую ногу. Штанина была распорота до колена. Голень фиксировали две пластиковые планки и ремни от грузовой сумки. Кожа над лодыжкой посинела, но ступня сохраняла цвет.
Нестор оказался старше, чем на архивных снимках: широкий лоб, редкая серая щетина, тяжёлые пальцы фельдшера. На запястье темнел след удалённой метки — не пустое место, а россыпь мелких янтарных точек.
— Это Таль? — спросил он.
— Это нога? — ответил Егор.
— Если согласишься вести, будет ногой. Если нет — уликой.
Бармен держал фонарь. Нестор сам ослабил верхний ремень и показал отёк.
— Закрытый перелом, пульс есть, чувствительность есть. До утра выдержу.
— До утра ты выдержишь в больнице.
— В больнице сканируют остаточный след. Я был в секторе без допуска.
— С такой ногой ты не пройдёшь грузовой тоннель.
— Поэтому нас поведёшь ты.
— Я не ношу людей.
— Я тоже. Возьмём тележку.
Егор посмотрел на Яну.
— Он нужен у ответника?
— Протокол у меня в голове, — сказал Нестор. — И только я отличу размыкание от переноса.
