Хэллоуинская девушка (ЛП) - О’Брайен Джефф (читать книги без регистрации txt, fb2) 📗
Наверху лестницы массивные дубовые двери распахнулись, выпуская море тьмы, хлынувшее наружу, будто противопоставление яркому свету. Но это была не просто тьма. Это был темный свет - нечто, не имевшее смысла и попиравшее логику. Как такое могло быть видимо человеческому глазу, я до сих пор понятия не имею.
Из тени вышел человек в черном. Черты его лица по-прежнему были неразличимы. Под полями шляпы появились две щели красного света - как всегда, когда я его видел.
Он медленно поднял руку. Вместо того чтобы поднести палец к губам и призвать меня к тишине, его длинный черный указательный палец вытянулся из руки дальше, чем мог бы любой человеческий палец, и поманил меня вперед.
Как всегда бывает во снах, я не имел реальной власти над тем, что происходило и что я делал. Так что, повинуясь его приказу, я пошел - или поплыл - вверх по ступеням. Не уверен, что именно я делал, но ощущение было такое, будто я парю в воздухе.
Я пытался поторопиться, стремясь рассмотреть поближе эту таинственную фигуру, отказывавшуюся показать лицо. Но как только я оказался достаточно близко, он снова исчез.
С верхней площадки церковной лестницы я вгляделся в открытые двери. Алтарь казался находящимся в милях отсюда, за сотнями и сотнями рядов скамей. Где-то в этой нелепой дали я различал какое-то движение. Не мог понять, что именно, но знал: там творится что-то жестокое, и мне нужно броситься туда и стать свидетелем происходящего.
Я бежал так быстро, как мог, но, казалось, на пути вырастали только новые ряды скамей, а алтарь не приближался.
После мучительной вечности без всякого прогресса я вдруг оказался у подножия алтаря - и меня захлестнули отвращение и шок от увиденного.
Темный человек вернулся. Он сидел на огромном троне из человеческой плоти, наблюдая за разворачивающимся внизу зрелищем.
Трон, на котором он восседал, был не просто из человеческой плоти. Это была живая человеческая плоть, сшитая вместе с жестокостью так, чтобы получилось ложе в виде кресла. Еще дышащих людей выгнули в неестественных позах и пришили друг к другу лицами и ногами. Некоторые из этих бедных душ были достаточно живы, чтобы стонать и хныкать, пока темный человек сидел себе удобно и смеялся от удовольствия.
А то, что было внизу под ним, было настолько жестоким, настолько болезненным для глаз и настолько поразительно ярким в деталях, что я до сих пор содрогаюсь от этого воспоминания - двадцать четыре года спустя.
К большому кресту, лежавшему плашмя на полу, был пригвожден человек, на которого смотрит мир и называет Иисусом. Он корчился в агонии, пока женщина, чьего лица я не видел, продолжала прибивать его к кресту, яростно вколачивая огромные гвозди в его лицо и голову.
Как я уже говорил, я не религиозен и никогда не был. Поэтому у меня вызывало такую гадливость и оскорбление не столько зверское убийство американизированного мессии молотком и гвоздями. Я отношусь к Иисусу не иначе, чем к Люку Скайуокеру или Гэндальфу Серому. Меня мутило просто от яркой реальности зрелища того, как кого-то так ужасно калечат и зверски пытают.
Темный человек дико хохотал, пока внизу разворачивалась сцена. С каждым гвоздем, который женщина вгоняла в череп Иисуса, злая фигура наверху все сильнее выла от восторга и заходилась глубоким, гортанным смехом.
Я снова попытался разглядеть лицо темного человека, но, подняв взгляд, обнаружил, что трон теперь по меньшей мере на шесть метров выше алтаря, и к основанию трона добавились сотни новых стонущих, измученных тел.
Я услышал плач и снова посмотрел на жестокую сцену перед собой. Плач шел не от Иисуса, а от женщины, вколачивавшей гвозди в его лицо и голову.
Крики звучали знакомо. Совсем как крики Кэсси, когда Брент впервые на нее напал. Этот плач казался приглушенным и сдержанным. Звучало так, будто она испытывала не меньшую боль, чем ее святая жертва.
- Кэсси! - закричал я.
Она продолжала вколачивать гвозди в череп Иисуса, но обернулась ко мне. И тогда я увидел то, что действительно отправило меня на годы в терапию.
Должен еще раз подчеркнуть: это был не просто сон. Я не забыл ни единой детали - а ведь сновидения мы обычно забываем, - и яркость его была такой, будто все происходило наяву.
Это была Кэсси, точно. Только глаза и рот у нее были зашиты так плотно, что стежки почти прорвали отверстия, которые они стягивали. Лицо представляло собой месиво из сочащейся крови.
Возможно, именно шок и неожиданность так ужасно повлияли на мое психическое состояние. Гвозди, вгоняемые в череп Иисуса, тоже были нелегким испытанием, но шок и трепет от вида лица того, кого я знал и практически любил, были невыносимы.
Ее крики продолжались, и мне стало ясно: она пытается мне что-то сказать. С ее плотно зашитыми губами я никак не мог ничего понять, но было очевидно, что ее крики - сдержанные вопли о помощи.
Казалось, она видит меня сквозь веки - безглазый взгляд был направлен прямо на меня.
Все то время, пока она умоляла меня что-то сделать, она не переставала вгонять гвозди в голову святого.
Тут я заметил толстые багровые нити, тянувшиеся от нее. По две на каждой руке с тыльной стороны, две на плечах и одна на шее.
Я снова поднял взгляд и увидел, что темный человек использует ее как марионетку, управляя каждым ее движением кровавыми, жилистыми нитями, которые дергал как кукольник. Он смеялся и смеялся без конца, продолжая заставлять Кэсси брать гвозди и вбивать их в голову и лицо Иисуса.
Я хотел бежать, но не мог. Темный человек снова вселил в меня тот страх, что пригвоздил мои ноги к земле.
Церковь начала темнеть все сильнее и сильнее. Фигура изувеченного Иисуса исчезла, и безглазая и безротая Кэсси стояла лицом ко мне на алтаре.
Все нити безумного кукловода исчезли, кроме одной: той, что была привязана к ее шее. Нить превратилась в веревку и туго затянулась петлей вокруг ее горла.
- Эй, там внизу, Томми! - прорычал темный человек откуда-то сверху. Голос его был как гравий и мокрота. - Я знаю, ты сохнешь по милашке Кэсси, так почему бы не провести с ней остаток вечности?
Когда он выкрикнул эти последние слова, алтарь ушел у нас из-под ног, будто провалившийся люк.
Веревка осталась туго обмотанной вокруг шеи Кэсси, и мы вместе рухнули в темноту.
Мы падали милю за милей. Все, что я видел - Кэсси, падающую рядом со мной с той же скоростью. Вокруг нас была бесконечная бездна кромешной тьмы.
Каким-то образом подсознание подсказало мне, что веревка на шее Кэсси вот-вот натянется до предела, и я протянул руки и крепко вцепился в нее. На секунду она пахла так, как я всегда воображал себе в мечтах.
Сладкий, пряный запах тех странных черных сигарет, которые она курила, наполнил мои ноздри вместе с фруктовым запахом шампуня, который я иногда улавливал, проходя мимо нее на улице в теплый день.
И точно: веревка наконец натянулась до предела, и я почувствовал, как ее шея с хрустом дернулась от рывка. Только Кэсси не умерла. Ее приглушенные крики агонии начались снова - еще яростнее и жальче, ведь ее шея перенесла внутреннее обезглавливание.
Ее сладкий запах стал гнилостным и мерзким, и я изо всех сил сдерживал позыв к рвоте, цепляясь за ее болтающееся тело.
Мое лицо было прижато к ее лицу, потому что у меня не оставалось выбора, кроме как падать в темную, безмолвную бездну.
Два моих худших страха - темнота и тишина. И тут, будто по сигналу, появился третий.
Змеи.
Они начали выползать из ее ушей и ноздрей.
Помню, как я плакал и скулил в перепуганном исступлении, где я цепляюсь за измученную Кэсси, покрытую змеями, и падением в неведомые глубины тьмы и тишины.
Стежки на ее веках разорвались, и огромная уродливая змея с гигантскими клыками выползла наружу, громко шипя. За меня все решили: я отпрянул, улетая в темноту.
Будто подсознание и без того не было со мной жестоко, оно выбрало именно этот момент, чтобы сыграть со мной самую злую шутку.
