Хэллоуинская девушка (ЛП) - О’Брайен Джефф (читать книги без регистрации txt, fb2) 📗
И, конечно, то самое, что заставило меня понять: мы с Кэсси каким-то образом связаны. Черная свеча, пахнущая теми пряными гвоздичными сигаретами, которые она курила, все еще горела. Рядом со свечой лежала записка.
Всегда смотри в тени, Томми.
Я буду там.
- Кэсси
* * *
Ошеломлен.
Это единственное слово, которое приходит на ум, чтобы описать мое состояние в тот момент.
"Озадачен" - близкий кандидат, но "ошеломлен" берет золото.
Не знаю, сколько я простоял там, глядя на записку на тумбочке. Должно быть, часы.
Теперь я знаю, что тут замешаны сверхъестественные силы, но тогда мне просто казалось, что я настолько переполнен чувствами, что впал в транс или в очень долгий дневной сон, и совершенно забыл, когда очнулся.
Я пришел в себя в тот момент, когда свеча на тумбочке догорела и исчезла. Когда я говорю "исчезла", я не имею в виду, что она испарилась в воздухе. Но она исчезла, это точно.
Когда я вошел в спальню Кэсси, свеча горела так, будто ее только что зажгли. Вокруг фитиля, еще не полностью почерневшего от пламени, образовался лишь небольшой кружок расплавленного воска. Тогда я не задумался об этом. Возможно, я просто отстал от науки о свечах. Но теперь, в тридцать четыре года, я понимаю: свечу зажгли всего за минуту-две до того, как я вошел в комнату.
Сама свеча была чуть больше обычной банки газировки по длине и ширине. Чтобы она полностью расплавилась на моих глазах, я должен был простоять там несколько часов.
Короткая латунная подставка, на которой стояла свеча, начала плавиться вместе с ней, горячий воск капал и пузырился. От тающего воска и латуни исходил дурманящий и успокаивающий запах. Успокаивающий, пряный аромат щекотал ноздри и ослабил мое беспокойство от того, что я находился там, где не должен был.
Я чувствовал, что снова соскальзываю в транс, который так долго удерживал меня в спальне.
Синие струйки дыма, поднимавшиеся от тающей массы на столе, окутали меня. Я сравнил это с ощущением от обезболивающих, которые мне давали после операции по поводу грыжи в семь лет.
Хотя чувство чистого блаженства почти неразрывно держало меня, я мгновенно очнулся, когда записка от Кэсси загорелась от пламени свечи.
Моя рука метнулась к горящему клочку бумаги так быстро, как только могла, совершенно не заботясь о том, что я обожгусь.
Как только записка оказалась в безопасности в моей руке, я яростно задул пламя.
К счастью, написанное Кэсси не пропало: отсутствовал лишь маленький уголок бумаги, а обгоревший край слегка пожелтел.
Испуг от потери этой драгоценной бумажки немного обострил мои чувства, и я почувствовал, что пора двигаться. Я сунул записку в карман куртки и в последний раз оглядел спальню Кэсси.
Хотя я был полон решимости когда-нибудь, взрослым, найти ее или хотя бы выяснить, что это за связь между нами, я боялся, что нахождение в этой комнате сейчас - последнее, что я когда-либо увижу от ее сущности. Я боялся дня, когда могу забыть эту женщину и то странное колдовство, под которое я всегда попадал, когда видел ее или даже думал о ней.
Я внимательно изучил ее плакаты и мысленно запомнил группы, которые на них были. Bauhaus. The Damned. Danzig. The Cure[20]. Samhain. Я не забуду эти имена и куплю как можно больше их кассет, а со временем и CD.
Я бросил последний взгляд в ее шкаф и полюбовался одеждой. Я вытащил одно особенное платье, которое показалось мне абсолютно великолепным. Оно было полностью черным, с облегающим корсетным верхом и длинной струящейся юбкой с оборками. Я понял тогда же, что всякий раз, увидев девушку, выряженную в таком стиле, я сразу подумаю о Кэсси. Я решил, что когда стану достаточно взрослым, то, вероятно, никогда не буду встречаться с девушкой, которая не одевается и не выглядит как Кэсси.
И наконец, я вернулся к ее кровати и вдохнул. Теперь я знаю, это звучит жутко или просто неправильно, но я не мог оторваться. Запах ее волос и ее духов, или геля для душа, или чего бы то ни было, исходивший от подушки и простыней. Я смаковал его. Я хотел украсть одеяла и забрать их домой.
Итак, я вдохнул последний глоток ее ангельской сущности и почувствовал что-то волшебное. Как будто этот последний вдох ее запаха сохранился где-то в моей обонятельной системе и будет там для меня навсегда, напоминая, что поиски Кэсси и ответов не будут напрасными.
Наконец я покинул ее спальню.
В той комнате была какая-то неуловимая сила, и она изо всех сил пыталась удержать меня там. Отрывать себя от нее пришлось всей мощью, что у меня была.
Когда я добрался до кухни, я готов был разрыдаться. Я чувствовал, что покидая ту спальню, будто отрываю часть собственного тела.
Как только первая слеза выкатилась из-под века, как поток готовых хлынуть рыданий мгновенно иссяк: внезапный шум вернул мою панику и перевел ее в крайнюю степень.
Сирены.
Черт. Полиция.
Кто видел, как я вошел? Кто мог что-то разглядеть в этой сплошной белой пелене?
Я присел под кухонным окном, чтобы разглядеть, что смогу, прежде чем броситься к задней двери и попытаться перепрыгнуть забор в свой задний двор, где я мог бы сказать, что просто играл в снегу весь день. В голове десятилетнего это было идеальное алиби.
Но то, что я увидел в окно, избавило меня от беспокойства о законе. Зато нарисовало совершенно новую картину, означавшую, что, вероятно, случилось нечто гораздо, гораздо худшее.
Сирены принадлежали не полиции. Они были от скорой помощи и пожарной машины. И фельдшеры бежали в мой дом.
* * *
Я остался верен идее сбежать из квартиры Кэсси через заднюю дверь. Хотя полиция за мной не гналась, я считал, что версия "играл в снегу" все еще необходима как прикрытие для моего местонахождения в тот день. В конце концов, я совершил проникновение в чужое жилище.
Так что, практически спрыгнув с заднего крыльца Кэсси и упав в подушку из двух футов[21]снега, я поплелся через задний двор ее дома. Медленно и осторожно я перелез через забор, что оказалось непростой задачей в заснеженных ботинках. Без серьезных травм, только с небольшой дыркой на джинсах, я добрался до безопасности собственного заднего двора после нескольких минут на шатком старом заборе.
Оказавшись там, я лихорадочно начал лепить снеговика, надеясь, что будет выглядеть, будто я торчал там долго. Закончив два нижних слоя, я обошел дом спереди, чтобы посмотреть, что происходит.
Огни скорой и пожарной машины все еще мигали под снегом, покрывшим их, и почти все соседи стояли на своих крыльцах, пытаясь разглядеть что-то сквозь густой белый снег, наполнявший воздух.
Я понял, что маленький седан перед домом, засыпанный снегом, - машина матери.
Мать обычно возвращалась с работы только около половины четвертого. Если она пришла раньше из-за снега, значит, я, вероятно, проторчал в трансе в спальне Кэсси не так уж долго. И, может, свеча действительно просто очень быстро сгорела. Но если она вернулась в обычное время, значит, здесь произошло что-то совсем хреновое.
Медленно и осторожно я шагнул в открытую настежь входную дверь. Мать сидела за кухонным столом, яростно затягиваясь сигаретой и ревя навзрыд. Перед ней стояли двое полицейских и просто смотрели на нее сверху вниз, пока она заливалась слезами и пыталась говорить сквозь клубы дыма.
Прежде чем они меня заметили, я взглянул на напольные часы в прихожей.
4:30.
Черт. Значит, я пробыл у соседей больше шести часов. Шесть часов?
- Где ты был весь день?! - закричала мать, заметив меня, и мгновенно вышибла меня из оцепенения по поводу шестичасового транса.
Из гостиной вышел мужчина в костюме и посмотрел на меня. Большой и пугающий, но он явно старался не выглядеть таким.
- На этот вопрос ответишь позже, Томми. Тебе придется пойти со мной, - сказал он, пытаясь улыбнуться и говорить дружелюбно.
