Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования (СИ) - Мартовский Вадим (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗

— Может, он скажет, что не всё серьёзно.

— А если серьёзно?

— Тогда хотя бы будет известно, с чем вы имеете дело.

Олег покачал головой.

— Вам это нравится, да? Когда известно.

— Мне кажется, да.

— А мне нет.

Алексей кивнул.

— Понимаю.

— Не понимаете.

— Нет. Но могу посидеть.

Олег посмотрел на него. Долго. Потом перевёл взгляд на Вику.

— Она вас прислала?

— Она попросила приехать.

— Хорошая?

— Очень.

— Видно.

Вика услышала, но сделала вид, что не услышала.

Дверь кабинета приоткрылась. Из неё выглянула женщина-врач.

— Олег Сергеевич? Вы заходите?

Он встал. Потом снова сел.

— Можно ещё пять минут? — спросил он.

Врач посмотрела на Вику. Вика кивнула.

— Можно, — сказала врач и закрыла дверь.

Олег тяжело выдохнул.

— Я ведь вчера в гараже мужика видел. Ему пятьдесят семь. Полгода кашлял. Теперь все вокруг ходят и говорят: надо было раньше. Как будто раньше — это отдельное место, куда можно прийти.

Алексей ничего не сказал.

Через минуту Олег поднялся.

— Если я зайду, вы тут будете?

— Будем.

— Не уйдёте?

— Нет.

Он кивнул, взял пакет и пошёл к двери.

У самой двери остановился.

— А если там плохо?

Вика подошла ближе.

— Тогда узнаем, что именно плохо. И решим следующий шаг. Не всё сразу.

Олег посмотрел на неё, потом на Алексея.

— Ладно.

Он вошёл.

Дверь закрылась.

Алексей сел обратно. Ноги почему-то стали ватными, будто именно он только что прошёл в кабинет.

Вика опустилась на стул рядом.

— Спасибо.

— Я почти ничего не сделал.

— Да.

Он повернулся к ней.

— В смысле?

— В хорошем смысле. Ты не начал его убеждать. Это редкость.

— Я начал. Немного.

— Немного можно.

Она достала из кармана две шоколадные конфеты и протянула ему одну.

— Ты носишь конфеты в халате?

— Это стратегический запас.

— Для пациентов?

— Для себя. Но сегодня ты заслужил.

Он развернул конфету.

— Его правда могут уволить, если он заболеет?

— Не знаю. Может, нет. Может, он сам себе уже всё решил. Но ему страшно не только из-за диагноза. Ему страшно, что после диагноза все начнут разговаривать с ним как с больным.

— А сейчас?

— А сейчас он пока водитель. Муж. Сын. Отец. Человек, который умеет заехать во двор задом с первого раза.

Алексей кивнул.

— Это много.

— Да.

Они сидели молча. Вика коснулась его руки — коротко, почти случайно. Но руку не убрала сразу.

— Ты вечером работаешь? — спросила она.

— Наверное.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что ты всё равно потом напишешь что-нибудь злое и умное про то, как люди боятся очевидного.

— Я не всегда пишу злое.

— Нет. Но ты всегда сначала пишешь так, будто стоишь снаружи.

Он хотел сказать, что это несправедливо.

Но в этот момент дверь кабинета открылась.

Олег вышел бледный, растерянный, но уже без куртки. Куртку он держал в руках.

— Ну? — тихо спросила Вика.

— Анализы пересдавать. УЗИ. Ещё что-то.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Хорошо, что вы вышли оттуда с планом.

Олег посмотрел на бумагу в руке.

— План, — повторил он. — Да.

Потом посмотрел на Алексея.

— Вы завтра не работаете?

— Работаю.

— Жаль. Я бы вас ещё раз позвал посидеть.

— Я могу просто быть на телефоне.

— Нет, — сказал Олег. — По телефону все умные.

Он ушёл медленно, но не остановился у выхода.

Вика проводила его взглядом.

— Видишь? — сказала она.

— Что?

— Иногда человек не делает ничего героического. Просто входит в дверь.

— Это как раз очень героическое.

Вика посмотрела на него с благодарностью.

— Вот теперь можешь писать.

Дома Алексей долго не открывал ноутбук.

Сначала помыл кружку, хотя она была почти чистой. Потом вытер стол. Потом сел, встал, снова сел.

Наконец открыл файл.

Долго смотрел на пустую страницу.

Потом написал:

Долбоеб тревожный

Долбоеб тревожный — это человек, который знает, что надо сделать, и от этого не делает ничего.

Он не идёт к врачу, потому что там ему скажут то, что уже и так ходит рядом с ним по квартире.

Он не открывает письмо, потому что в нём может быть отказ.

Он не звонит, потому что вдруг услышит голос, после которого нельзя будет сделать вид, что всё нормально.

Он не глупый.

В этом проблема.

Глупый мог бы не понять.

А тревожный понимает всё заранее. Так подробно, что реальное событие уже не нужно. Он прожил его в голове, умер в нём, потерял работу, разочаровал семью, стал обузой, остался один — и теперь сидит у двери кабинета, потому что туда ещё можно не входить.

Алексей перечитал.

Последняя фраза показалась ему хорошей.

Слишком хорошей.

Он добавил:

И вот тут приходит кто-нибудь вроде меня. Садится рядом, говорит несколько обычных слов и потом ночью делает из чужого страха аккуратную статью.

Он долго смотрел на это предложение.

Потом закрыл ноутбук.

Так и не дописав.

Глава 6. Экономия в минус

НИИ: «Компенсаторная потребительская стратегия».

Алексей: «Долбоеб бытовой».

На следующий день Света принесла в НИИ коробку с круассанами.

Это было тревожнее любого срочного совещания.

Обычно Света приходила с ноутбуком, телефоном и выражением человека, который уже знает, где все ошиблись, но пока не решила, стоит ли говорить об этом вслух. Круассаны означали, что ошиблись где-то выше.

Она поставила коробку на стол в комнате отдыха.

— Берите, — сказала она. — Пока свежие.

Егор заглянул внутрь.

— Нас купили?

— Нет.

— Тогда откуда еда?

— У нас встреча с городскими.

— А. Значит, купили не нас. Пока только выпечку.

Алексей взял кофе из автомата и сел у окна. После вчерашней поликлиники он почти не спал. Не потому, что думал об Олеге. Наоборот: старался не думать. О том, как тот сидел у кабинета, как держал пакет между ног, как спросил, будут ли они ждать снаружи.

Он открыл рабочую почту.

Первым письмом было сообщение от Светы:

Тема: Публичный вход в «Контур». Срочно.

Коллеги,

Для пилота нужен понятный формат первого контакта с аудиторией.

Не презентация. Не отчёт. Не инструкция на шестнадцать страниц.

Нужен тест. Лёгкий, короткий, чтобы люди сами захотели пройти и поделиться результатом.

Сегодня в 11:00 — обсуждение вопросов.

Просьба не приносить на встречу выражения «человеческая глупость», «поведенческая катастрофа» и «сами виноваты».

Особенно Егор.

Егор прочитал письмо через плечо Алексея.

— Я ничего такого не говорил.

— Ты вчера сказал: «Мы строим приложение, которое будет вежливо объяснять людям, что они зря родились».

— Это была метафора.

— Это была стенограмма.

— В стенограмме пропал контекст.

— В стенограмме всегда пропадает контекст.

Егор взял круассан.

— И правильно. Контекст обычно жирный и пачкает документы.

В переговорной Света написала на доске:

ТЕСТ: “КАК ВЫ ПРИНИМАЕТЕ РЕШЕНИЯ?”

Ниже — четыре пустые колонки.

— Нам нужно, чтобы человек за три минуты понял, что ему интересно, — сказала Света. — Не испугался. Не почувствовал, что его оценивают. И в конце получил что-то, что можно показать другим.

— Значит, гороскоп, — сказал Егор.

— Нет.

— Почему? Там уже всё придумано. «Вы тревожный Козерог, поэтому не ходите к врачу и укрепляете балконы».

— Ты можешь хотя бы один раз не превращать полезную идею в помойку?