Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования (СИ) - Мартовский Вадим (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗
— А люди всё равно почувствуют, что их обвиняют.
Света повернулась к нему.
— Лёш, нам нужно сказать им, что мы видим риск. Но не так, чтобы они решили: их дом признали неблагополучным.
— Может, не говорить, что мы видим риск?
— Тогда зачем уведомление?
— Потому что город хочет, чтобы мы уведомили, — сказал Егор. — Не надо искать в этом лишний смысл.
Света прикрыла ноутбук.
— Город хочет прозрачность.
— Город хочет, чтобы потом можно было сказать: «Мы предупреждали».
— Это не одно и то же.
— Света, — сказал Егор. — Это почти всегда одно и то же. Просто во втором случае шрифт мельче.
В комнату вошла Лидия Аркадьевна.
— Уведомление отправят сегодня, — сказала она. — Куратор уже согласовал рассылку.
— А мы? — спросил Алексей.
— Мы согласовали содержание.
— Мы не согласовали, что его вообще надо рассылать.
Лидия посмотрела на него.
— Алексей, проект финансируется городом.
— Это я понимаю.
— Тогда поймите ещё одну вещь: если система видит напряжение, а мы ничего не делаем, нас спросят, зачем мы её делали.
— А если после уведомления напряжение станет больше?
— Тогда мы будем изучать последствия.
Егор тихо выдохнул.
— Вот это, конечно, успокаивает.
Лидия посмотрела на него.
— Вам есть что предложить?
— Да. Не нажимать кнопку.
— Поздно.
Уведомление ушло в шесть вечера.
Его получили жители трёх кварталов в районе, который на карте «Контура» был отмечен жёлтым: не красная зона, не кризис, но «сочетание устойчивых факторов потенциальной эскалации».
В приложении городских сервисов появилось сообщение:
В вашем районе стартует программа «Контур».
Она поможет городским службам и жителям быстрее замечать ситуации, требующие совместного решения.
В ближайшие недели вам могут быть предложены опросы, встречи с модераторами и материалы о взаимодействии в жилых сообществах.
Участие добровольное.
Света смотрела на экран телефона.
— Нормально? — спросила она.
— Поздно спрашивать, — сказал Егор.
Первые комментарии появились через три минуты.
Пользователь 1: А что у нас случилось?
Пользователь 2: Ничего. Это они сейчас сами нам скажут, что случилось.
Пользователь 3: Кто дал им данные по району?
Пользователь 4: «Участие добровольное» — это всегда очень смешно.
Пользователь 5: У нас уже была «совместная программа». После неё мусорные баки перенесли к детской площадке.
Через десять минут в районном чате написали:
Валерий Семёнович: Прошу пояснить, по каким критериям наш дом и район включены в указанную программу.
Марина Юрьевна: Поддерживаю. Особенно интересно, кто собирал информацию.
Ксения: Там будет видно, кто голосовал против ремонта?
Нина Павловна: А можно просто фасад починить?
Алексей увидел последнее сообщение и почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Это они, — сказал он.
Света подошла ближе.
— Кто?
— Дом с фасадом.
Она прочитала переписку.
— Ты уверен?
— Нина Павловна пишет так, будто сначала извиняется, что существует.
Егор посмотрел через его плечо.
— Хорошая методика идентификации. Очень научная.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я просто не хочу, чтобы ты думал, что это абстракция.
— Я и не думаю.
— Нет, — сказал Егор. — Ты как раз думаешь. Очень много. А им сейчас нужно не это.
На следующий день Алексей поехал в район.
Формально — чтобы наблюдать за первой очной встречей. Света назвала её «сессией обратной связи». Город — «открытым диалогом». Егор сказал, что это будет «вечер людей, которые пришли узнать, кто объявил их социально опасными».
Встречу назначили в актовом зале районной библиотеки.
У входа стоял баннер:
КОНТУР
Замечать раньше. Решать вместе.
Кто-то приклеил снизу бумажку:
А МОЖНО НЕ ЗАМЕЧАТЬ?
Сотрудница библиотеки попыталась её снять, но бумажка держалась крепко.
— Пусть висит, — сказал Егор. — Это обратная связь.
В зале было человек сорок. Пожилые женщины в пальто, молодые родители, мужчина с коляской, две девушки с ноутбуком, несколько жильцов домов из прежних кейсов. Люди сидели далеко друг от друга, как будто заранее опасались, что встреча заставит их стать частью чего-то общего.
Света стояла перед экраном.
На экране — карта района без адресов. Жёлтые круги, линии, нейтральные подписи.
— Добрый вечер, — начала она. — Мы не пришли оценивать жителей района. «Контур» не определяет хороших и плохих людей, не назначает виновных и не вмешивается в частную жизнь.
С заднего ряда спросили:
— Тогда чего вы пришли?
Света кивнула.
— Хороший вопрос. Мы хотим понять, где городские службы могут реагировать раньше, если накапливаются проблемы: нерешённые обращения, конфликты вокруг ремонта, сложности с голосованиями, повторяющиеся жалобы.
— То есть вы читаете наши жалобы, — сказал мужчина в тёмной куртке.
— Мы анализируем обезличенную статистику обращений.
— А она от этого перестаёт быть моей?
Кто-то тихо сказал: «Вот именно».
Света не торопилась отвечать.
— Нет. Не перестаёт. Но в системе нет имён.
— А если имён нет, почему вы решили, что нам нужно вмешательство?
— Мы не решили. Мы предлагаем участие.
— Вы уже решили, — сказала женщина у прохода. — Иначе не прислали бы нам уведомление.
Вика сидела в третьем ряду.
Алексей увидел её не сразу.
Она пришла в обычной куртке, с сумкой через плечо, без халата и без выражения человека, который представляет здесь чью-то сторону. Просто села между людьми и слушала.
Он не знал, что она придёт.
Она заметила его, чуть подняла брови — после поговорим.
Света включила следующий слайд.
— Например, если в доме месяцами не удаётся провести собрание собственников, а вопрос касается ремонта или безопасности, можно предложить независимого модератора.
— Нам уже предлагали модератора, — сказал Валерий Семёнович с первого ряда.
Алексей узнал его по голосу раньше, чем увидел.
— И что? — спросила Света.
— Он сказал, что надо уважать мнение всех сторон.
— Это разумно, — заметил кто-то.
— Нет, — сказал Валерий Семёнович. — Он сказал это так, будто ему вообще всё равно, рухнет у нас фасад или нет.
Марина Юрьевна сидела рядом с ним, в руках у неё была папка.
— Нам не нужен ещё один человек, который будет слушать, — сказала она. — Нам нужен ответ, почему мы пять месяцев не можем получить документы по смете.
— Это как раз то, что можно отследить, — сказала Света. — Если обращения остаются без реакции…
— Не надо отслеживать, — перебила Ксения. — Надо отвечать.
— Да.
— Тогда почему вы не отвечаете?
Света замолчала.
На несколько секунд Алексей увидел, как её презентационная уверенность заканчивается. Не ломается — просто заканчивается. Она смотрела на людей, которых система уже описала как среду с «повышенной конфликтной динамикой», и не могла сказать им главного: их заметили потому, что до этого слишком долго не слышали.
Егор сидел рядом с Алексеем и не шутил.
Это было плохим знаком.
— Потому что мы не городская служба, — сказала Света наконец. — Мы не можем заменить тех, кто обязан отвечать.
— Тогда зачем вы? — спросила Нина Павловна.
Она сказала это тихо.
Но услышали все.
После встречи люди не расходились ещё почти час.
Они не кричали. Это было бы проще. Они стояли группами, спорили, обменивались телефонами, показывали друг другу скриншоты уведомления. Один мужчина говорил, что «Контур» нужен, потому что «иначе никто никого не слушает». Женщина рядом с ним отвечала, что теперь никто никого не слушает ещё и через систему.
