Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования (СИ) - Мартовский Вадим (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗

Егор прочитал и сказал:

— “В кратчайшие сроки” — это когда мы все умрём, но постараемся до обеда.

Лидия нажала кнопку «Отправить».

В комнате стало тихо.

Все посмотрели на экран, словно письмо могло вернуться обратно с пометкой: «Вы уверены?»

Оно не вернулось.

— Ну, — сказала Лидия Аркадьевна. — Теперь ждём.

— Чего? — спросил Егор.

— Ответа.

— А я думал, последствий.

Ответ пришёл в одиннадцать сорок.

К этому времени Игорь успел трижды перестроить таблицу «активных источников обсуждения», Света — удалить из альтернативной справки слово «тревожность» и вернуть его обратно, а Алексей — открыть файл с собственными заметками и закрыть, не написав ни слова.

Письмо было короткое.

«Ввиду сложности вопроса срок предоставления материалов продлевается до 09:00 пятницы.

Просим включить в материалы перечень приоритетных участников обсуждения с оценкой характера их влияния.

В случае непредоставления НИИ будет считаться отказавшимся от дальнейшего внедрения проекта “Контур”.»

Подпись была не Рогова.

Подпись была длиннее, должность — выше.

Егор прочитал письмо с экрана Светиного ноутбука.

— Ну вот, — сказал он. — Нам дали ещё три дня, чтобы добровольно стать мудаками профессионально.

— Семьдесят два часа, — автоматически уточнил Игорь.

— Спасибо, Игорь. Теперь я чувствую масштаб трагедии точнее.

— Там не написано «три дня», — сказал Игорь. — Там написано до девяти утра пятницы. Это меньше.

— Как хорошо, что у нас есть человек, который умеет ухудшать моральный климат арифметикой.

Лидия Аркадьевна не слушала.

Она распечатала письмо, положила его на стол и разгладила ладонью.

— Значит, так. Нам нужен вариант ответа.

— Он у нас есть, — сказала Света. — Обезличенная карта причин конфликта. Без фамилий. Без профилей. Без ранжирования.

— Им нужны люди, — сказал Игорь.

— Им нужны причины, — сказала Света. — Просто они не привыкли их видеть.

— Света, — устало произнесла Лидия. — Я понимаю. Но они прямо пишут: перечень приоритетных участников.

— А мы прямо напишем: «участники не являются проблемой».

— Ты правда думаешь, это сработает?

Света посмотрела на неё.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что, если мы один раз сделаем им список, дальше всё будет очень быстро. И очень тихо.

Егор кивнул.

— Вот. Наконец-то кто-то сегодня сказал слово «тихо».

Игорь закрыл ноутбук.

— А если не сделаем, проект заберут.

— Возможно, — сказала Света.

— Не возможно. Заберут. И будут делать то же самое без нас.

— Может быть.

— Не “может быть”. Точно.

Света вдруг повысила голос:

— Игорь, я знаю!

Он замолчал.

— Я знаю, что его заберут. Я знаю, что нас заменят. Я знаю, что они найдут людей, которые составят им список быстрее, аккуратнее и с красивой презентацией. Но это не значит, что мы должны сделать это первыми.

В коридоре кто-то прошёл, потом вернулся и прошёл ещё раз.

Максим Селезнёв заглянул в дверь.

— Извините. Вам чайник нужен?

Все посмотрели на него.

— Что?

— Чайник. Новый привезли. В комнату отдыха. Я спрашиваю, кому оформлять заявку на ввод в эксплуатацию.

Егор медленно улыбнулся.

— Макс, а если его просто включить?

Максим побледнел.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что он новый.

— А старый?

— Старый нельзя, потому что он старый.

— А вода?

— Вода пока разрешена.

— Спасибо, Максим, — сказала Лидия.

Он ушёл.

Егор посмотрел на закрывшуюся дверь.

— Вот почему я люблю НИИ. Здесь даже кипяток проходит через моральный выбор.

Лидия встала.

— В два — рабочая группа. Света, подготовьте карту причин. Игорь, посмотрите, можно ли технически разделить активность и оценочные категории. Алексей…

Она остановилась.

— Алексей, поговорите с Викой.

Он не сразу понял.

— Что?

— Вы вчера говорили, что должны были встретиться.

— Это сейчас имеет отношение к списку?

— Нет, — сказала Лидия. — Поэтому имеет.

К Вике Алексей пришёл в восемь тридцать.

Он ехал к ней почти час и всё это время мысленно репетировал.

Сначала он скажет, что последние дни были ненормальными. Потом — что это не оправдание. Потом — что он понимает, как выглядел со стороны. Потом — что не хочет снова исчезать в работе. Потом лучше не говорить «исчезать», потому что это звучит драматично. Лучше: «Я понимаю, что меня не было рядом».

После этого она, вероятно, скажет, что дело не только в работе.

Тогда он признает.

Если она скажет, что устала, он не станет спорить.

Если она скажет, что всё уже поздно, он спросит, что можно сделать.

Если она спросит, зачем он пришёл, он ответит честно: потому что не хочет её потерять.

Эту фразу он повторил про себя три раза и к подъезду подошёл уже с ощущением, что разговор почти состоялся.

Вика открыла не сразу.

На ней была большая домашняя футболка, волосы собраны кое-как, в руке — кружка. Она не выглядела ни злой, ни счастливой увидеть его.

Она выглядела как человек, у которого был обычный вечер и который теперь пытается понять, куда в него поставить чужую катастрофу.

— Привет, — сказал Алексей.

— Привет.

— Можно?

Она отступила.

В квартире пахло едой и каким-то сладким чаем. На кухне стояла тарелка с недоеденной пастой. На диване лежал плед, а рядом — раскрытая книга, в которой Вика держала палец, будто надеялась ещё вернуться к той странице.

Алексей вдруг почувствовал раздражение.

Не на неё.

На эту книгу, пасту, плед, её вечер — на всё, что продолжало существовать без учёта того, насколько важный разговор он подготовил.

— Я ненадолго, — сказал он.

Вика посмотрела на него.

— Это у тебя хорошая новость или угроза?

Он сел на край стула.

Она осталась стоять.

— Вика, я хотел поговорить.

— Да, я догадалась.

— Я понимаю, что в последнее время…

Он остановился.

Фраза была слишком гладкой. Слишком похожей на начало письма, которое отправляют, когда не хотят называть реальную причину.

— В последнее время я был… не рядом, — сказал он.

— Ты был рядом, — сказала Вика. — Ты сидел напротив, смотрел в телефон и кивал в нужных местах.

— Это не то, что я имел в виду.

— Я знаю.

Она поставила кружку на стол.

— Лёш, ты всегда всё имеешь в виду лучше, чем получается.

Он почувствовал, как внутри сработала тревога. В подготовленном разговоре такой формулировки не было.

— Я пытаюсь исправить.

— Что именно?

— Нас.

Вика чуть улыбнулась.

Не зло. Хуже.

С жалостью.

— Вот. Вот это и есть твоя проблема.

— Какая?

— Ты опять пришёл спасать.

— Я не спасать пришёл.

— Ты пришёл с планом.

Он хотел сказать, что нет.

Потом вспомнил, как в метро выбирал между «исчезать» и «не быть рядом».

— Я просто не хочу тебя потерять.

— А ты спрашивал, хочу ли я, чтобы меня сейчас спасали от потери?

— Вика…

— Нет, правда. Ты приходишь ко мне уже с выводами. С объяснениями. С тем, как я должна отреагировать, чтобы всё снова стало понятным.

Она села напротив.

— А я иногда хочу, чтобы ты просто пришёл.

Алексей посмотрел на её руки.

Она крутила на пальце тонкое кольцо — не то, которое он ей дарил, другое, старое, наверное ещё со школы. Он вдруг понял, что не знает, откуда оно у неё.

Он хотел спросить.

Вместо этого сказал:

— Я могу просто прийти.

— Сейчас ты уже пришёл поговорить.

— Я могу не говорить.

— Ты не умеешь не говорить. Ты молчишь только когда уже всё объяснил себе внутри.

Ему стало обидно.