Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования (СИ) - Мартовский Вадим (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗
— Но наличие восьми процентов уже позволяет…
— Нет, — перебила его Света. — Не “позволяет”. Объясняет только восемь процентов.
Егор откинулся на спинку стула.
— Вот. И внезапно выясняется, что остальные люди не были наняты, а просто разозлились сами. Какая неудобная социальная реальность.
Рогов сцепил пальцы.
— Для внутреннего анализа — возможно. Для публичной коммуникации детали не имеют решающего значения.
Алексей поднял голову.
— В смысле?
— В том смысле, что город не может комментировать хаотично. Людям нужен ясный ответ.
— Людям или вам?
Рогов посмотрел на него спокойно.
— Всем. Если пространство не заполняем мы, его заполняет паника.
— А если вы называете паникой то, что вам просто неприятно слышать?
Юрист вмешалась впервые по-настоящему:
— Алексей, никто не предлагает игнорировать обратную связь. Мы говорим о защите общественного диалога от манипулятивного усиления.
— Если вы не отличаете несогласие от угрозы, — сказал Алексей, — система будет находить угрозу в каждом, кто не хочет с вами соглашаться.
После этой фразы никто не заговорил сразу.
Даже Егор.
Света смотрела в стол. Игорь — в экран. Лидия Аркадьевна сняла очки и положила их рядом с бутылкой воды.
Рогов кивнул.
— Поэтому мы и просим вашей помощи. Чтобы отличать.
— Нет, — сказал Алексей. — Вы просите нас помочь вам назвать несогласие управляемой категорией.
Лидия тихо произнесла:
— Алексей.
Но было уже поздно.
После короткого перерыва стало только хуже.
Юрист достала проект пресс-релиза.
На первой странице было написано:
Город фиксирует координированную кампанию по дестабилизации общественного диалога вокруг программы «Контур».
Ниже — аккуратнее:
Отдельные публикации используют тревожность граждан для искусственного усиления недоверия к цифровым инструментам поддержки.
Егор прочитал и сказал:
— Это уже почти поэзия.
Света не взяла лист.
— Я не подпишу это.
Рогов посмотрел на неё без раздражения.
— Почему?
— Потому что это неправда.
— У вас же есть подтверждение внешнего вмешательства.
— Частичного.
— Этого достаточно.
— Нет.
Рогов повернулся к Лидии Аркадьевне.
— А вы?
Она взяла лист. Прочитала. Потом отложила.
— В такой формулировке — нет.
Юрист слегка подалась вперёд.
— Тогда предложите свою.
Лидия молчала дольше, чем обычно позволяла себе молчать.
Алексей протянул руку.
— Можно?
Юрист передала ему лист неохотно.
Он взял ручку Максима, лежавшую на столе среди бутылок воды и бесполезно дорогих салфеток. Зачеркнул первую фразу целиком. Ниже написал от руки:
В публичном обсуждении программы выявлены как признаки внешнего вмешательства, так и обоснованные опасения жителей, требующие отдельного ответа.
Потом положил лист обратно.
Юрист прочитала и нахмурилась.
Рогов — нет.
Он просто посмотрел на Алексея.
— Вы готовы отвечать за такую формулировку?
— Нет, — сказал Алексей. — Но за вашу — тем более.
Егор тихо выдохнул.
Света закрыла глаза на секунду.
Игорь выглядел так, будто у него прямо на глазах сгорела хорошо собранная таблица.
Лидия Аркадьевна сказала:
— Это рабочий вариант.
Юрист хотела возразить, но Рогов поднял руку.
Он встал.
Подошёл к окну.
Посмотрел во двор, где охранник как раз пытался объяснить курьеру, что вход для доставки теперь временно через боковую дверь.
— Хорошо, — сказал Рогов. — Подумайте до утра.
Он повернулся.
— Но я скажу прямо. Город не может позволить себе, чтобы цифровой проект выглядел слабее тех, кто его боится.
— А если его боятся не потому, что люди тёмные, а потому что он уже дал для этого повод? — спросил Алексей.
Рогов ответил сразу:
— Тогда тем более нельзя выглядеть слабее.
И вышел.
Юрист — за ним. Мужчина из цифровой безопасности забрал ноутбук. Последний сотрудник, так и не представившийся, аккуратно закрыл за собой дверь.
После их ухода в переговорной стало тихо.
Не облегчённо. Просто тихо.
Света села первой.
Потом встала.
Потом снова села.
— Ну всё, — сказал Егор. — Теперь нас либо заменят, либо «повысят» до официальных производителей эвфемизмов.
— Не сейчас, — сказала Света.
— А когда? Когда мы сами начнём строить карту опасных жителей?
Игорь закрыл ноутбук.
— Я не хотел…
— Я знаю, — сказал Егор.
На этот раз без злости.
— Именно это и страшно.
Лидия Аркадьевна подняла лист с исправленной формулировкой.
— До утра они ждут список активных источников обсуждения, — сказала она.
Никто не ответил.
— Не мнений. Не тем. Людей, — добавила она.
Света медленно опустила голову.
Игорь смотрел на стол так, будто надеялся, что данные можно как-то загнать обратно в нейтральность.
Алексей вдруг понял, что кризис в институте теперь вообще не про «Контур».
Не про карту.
Не про индекс.
Даже не про город.
Он был про гораздо более простую вещь: можно ли ещё заниматься людьми после того, как тебе предложили сначала отделить правильных от мешающих.
Егор встал.
— Я пойду покурю в неположенном месте, — сказал он. — В рамках конструктивной реакции на дестабилизацию.
И вышел.
Света не остановила.
У себя за столом Алексей открыл телефон.
Та самая запись из-под стола всё ещё была на месте.
Долбоеб свой-чужой — это человек, которому проще объявить другого опасным, чем признать, что тот просто не согласен.
Он долго смотрел на неё.
Потом открыл файл дома, уже поздно вечером, и дописал только одну фразу:
Самый удобный враг — тот, кого сначала лишили права быть человеком.
Он сохранил файл.
Через минуту пришло письмо из города.
До 09:00 просим передать перечень активных источников обсуждения с классификацией по характеру влияния.
Алексей перечитал сообщение дважды.
Потом закрыл ноутбук.
Не потому, что день закончился.
Просто потому, что следующая граница уже лежала не в тексте.
Глава 16. Протокол любви
НИИ: «Коммуникативная оптимизация близких отношений».
Алексей: «Долбоеб спасательный».
В девять ноль семь Лидия Аркадьевна отправила письмо.
Алексей видел, как она это сделала.
Она сидела за своим столом, в очках, с чашкой давно остывшего чая, и смотрела на экран так, будто письмо не было письмом. Будто это была дверь, которую надо открыть, зная, что с другой стороны уже стоят люди и вежливо спрашивают, почему ты так долго.
Текст они правили сорок минут.
Сначала Света написала: «НИИ не считает возможной передачу персональных данных граждан без предусмотренной законом процедуры».
Лидия сказала:
— Слишком прямо.
Егор сказал:
— В этом вообще-то цель.
Игорь предложил: «Институту требуется дополнительное время для верификации критериев классификации».
— Слишком мягко, — сказала Света.
— Зато живо, — ответил Игорь.
Алексей ничего не предлагал. Он сидел у стены, пил кофе из автомата и думал, что удивительно много людей сейчас заняты тем, чтобы не написать простую фразу: мы не дадим вам список тех, кого вы хотите сделать проблемой.
В итоге Лидия отправила так:
«Персональная классификация активных участников общественного обсуждения требует дополнительной методологической и правовой верификации. НИИ готовит аналитические материалы в обезличенном виде и представит позицию по дальнейшему формату взаимодействия в кратчайшие сроки».
