Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования (СИ) - Мартовский Вадим (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗
— Доброе утро, — сказал он.
— Что происходит?
— Терминологическая настройка.
— Чего?
— Мы устраняем формулировки, которые могут быть истолкованы как формулировки.
Алексей посмотрел на него.
— Это ты сам придумал?
Максим задумался.
— Мне так объяснили.
— И ты понял?
— Я понял, что лучше не уточнять.
Он поднял одну из папок.
На ней раньше было написано: «Риск-профили. Закрытая выборка».
Теперь: «Контекстные траектории. Ограниченный доступ».
— Красиво, — сказал Алексей.
— Мне тоже сначала понравилось.
— А потом?
Максим пожал плечами.
— Потом понял, что внутри всё то же самое.
В переговорной уже спорили.
Света стояла у доски. Игорь сидел за ноутбуком. Лидия Аркадьевна говорила по телефону так тихо, что слышались только отдельные слова: «понимаю», «нет», «не в такой форме», «да, к вечеру».
Егор стоял у кофемашины и пытался получить двойной эспрессо.
Кофемашина мигала красным.
— Она тоже проходит терминологическую настройку? — спросил Алексей.
— Нет, — сказал Егор. — Она просто отказывается участвовать.
Света повернулась к Алексею.
— Ты где был?
— В архиве.
Егор поднял брови.
— Ночью?
— Да.
— С Борисом?
— Да.
— Он показал тебе папку с прошлым, которое ничему не учит?
Алексей посмотрел на него.
— Откуда ты знаешь?
— Лёша, я работаю в НИИ. У нас прошлое лежит либо в архиве, либо в Лидии Аркадьевне. Иногда в обоих местах сразу.
Лидия закончила разговор.
— Куратор уточнил позицию, — сказала она.
— Как мило, — сказал Егор.
— Ему не нужен полный перечень. Пока.
— Пока — это слово, которым люди прячут будущее в шкаф.
— Ему нужны двадцать приоритетных участников обсуждения.
Игорь развернул ноутбук.
— Мы можем технически сузить выборку. Не по политическим взглядам. Только по уровню связности, охвату, частоте публикаций, способности запускать каскад…
Он замолчал.
— Чего? — спросил Егор.
— Каскад.
— Как мило вы называете людей, когда они разговаривают друг с другом.
Игорь потёр лоб.
— Я не говорю, что это правильно. Я говорю, что это можно посчитать.
— Всё можно посчитать, — сказал Алексей. — Вопрос, что потом делают с числом.
Игорь посмотрел на него резко.
— А что ты предлагаешь?
Алексей не ответил.
Потому что в голове снова лежала папка без номера.
Пожелтевшие листы.
Чужая ручка, написавшая: Не брать в начальники. Скандальный.
И особенно одна мысль Бориса Михайловича:
Никто никогда не просит список, чтобы его просто хранить.
Лидия положила на стол новую распечатку.
— К вечеру должен быть проект ответа, — сказала она. — Люди или причины. Но что-то должно быть.
— А если ничего? — спросил Егор.
— Тогда в пятницу в девять утра проекта здесь уже не будет.
— Зато будут люди, — сказал Егор.
— Люди будут в любом случае, — ответила Лидия. — Вопрос — где и с кем.
На экране Алексея всплыло уведомление.
Служебная система «Контура» прислала новое сообщение.
**Для пользователя Нечаев А. В. сформирована индивидуальная аналитическая карточка.
Доступна после прохождения процедуры ознакомления.**
Он смотрел на экран.
Потом нажал «Закрыть».
Уведомление исчезло.
Но ощущение осталось — как если бы кто-то уже стоял за его спиной, молча читал то, что он ещё не успел написать.
Глава 18. Переименование
НИИ: «Актуализация терминологического аппарата».
Алексей: «Долбоеб переименовывающий».
В девять утра Максим Селезнёв стоял у входа в переговорную с пачкой новых табличек.
Старые лежали в коробке из-под бумаги.
На одной ещё читалось: «Риск-профили. Закрытая выборка».
На другой: «Потенциальные источники эскалации».
Максим брал их двумя пальцами, как использованные салфетки, и приклеивал поверх новые.
«Контекстные траектории. Ограниченный доступ».
«Приоритетные участники публичного взаимодействия».
«Аналитическое предположение».
«Коммуникативная нестабильность среды».
Алексей остановился рядом.
— Ты это всё уже выучил?
Максим не отрывался от табличек.
— Я прохожу адаптацию.
— К чему?
— К обновлённому языку проекта.
— А старый язык проекта что сделал?
Максим задумался.
— Был признан не вполне соответствующим текущей коммуникационной задаче.
— А по-человечески?
Максим посмотрел на него с усталой обидой.
— По-человечески я теперь боюсь сказать не то.
Алексей посмотрел на табличку у него в руках.
— Это, Максим, самая точная формулировка, которую тут сегодня произнесли.
Максим кивнул, словно Алексей подтвердил что-то важное, и приклеил на дверь последнюю бумажку.
«Рабочая сессия по актуализации терминологического аппарата».
— А раньше как называлось? — спросил Алексей.
— Совещание.
— И что с ним не так?
— Оно предполагает, что люди собрались советоваться.
— А вы?
Максим пожал плечами.
— Нам сказали привести… — Он остановился, как будто глагол в конце фразы требовал отдельного допуска. — Привести внутренний словарь в соответствие с актуальными принципами коммуникационной безопасности.
Егор медленно повернулся к нему на кресле.
— Ты сейчас сказал «нам сказали» так, будто тебе выдали постановление о введении комендантского часа для существительных.
— Не мне выдали, — сказал Максим. — Был тренинг.
— От этого, конечно, легче. Тренинг — это когда тебя не увольняют за неправильные слова, а объясняют, почему ты сам хотел перестать их употреблять.
Максим посмотрел на него без обычной готовности немедленно огрызнуться. Это было тревожнее всего. Обычно в нём жила мелкая, энергичная обида на мир, и она хотя бы подтверждала наличие человека. Сейчас обида была аккуратно убрана в папку с подписью «неконструктивные реакции».
— На тренинге сказали, что слова формируют восприятие, — ответил он. — И если мы называем что-то риском, мы заранее создаём у участников ощущение угрозы.
— Участников чего? — спросил Алексей.
— Процесса.
— Какого процесса?
Максим посмотрел на него.
— Процесса взаимодействия с социальной средой.
— А. Ну да. Теперь всё ясно.
В кабинете аналитиков пахло вчерашним кофе, перегретым пластиком и пылью от старого кондиционера. На центральной стене висел экран, на котором утром ещё светилась привычная схема «Контура»: узлы, связи, всплески, маркировки. Теперь поверх неё открыли таблицу из рассылки отдела методологии. Таблица называлась «Предлагаемые замены терминов в целях снижения стигматизирующего и конфликтогенного потенциала».
Слева были слова, на которых выросло почти всё, что они делали последние пол года. Справа — слова, после которых всё выглядело так, будто они перестали чем-либо заниматься.
Риск — вариативность сценария.
Группа риска — кластер повышенной контекстной чувствительности.
Профиль — контекстная траектория.
Прогноз — аналитическое предположение.
Угроза — фактор дестабилизирующего влияния.
Выявление — наблюдение за возникновением признаков.
Несогласие — отклонение от доминирующего паттерна обратной связи.
Егор читал вслух, с интонацией ведущего детской передачи, который вынужден объяснять ребёнку, почему его хомяк больше не живёт в клетке.
— «Отклонение от доминирующего паттерна обратной связи». Это, коллеги, не несогласие. Это когда вы, допустим, говорите начальнику: «У вас шнурок развязался», а он видит в вас попытку свержения вертикали власти.
