Лавка забытых вещей - Яровая Василиса (книги бесплатно без регистрации полные TXT, FB2) 📗
— Господин Кальве. Вы не ответили. Чьё кольцо?
Он остановился у порога, пригнув голову под притолокой. Обернулся.
— Заявление о краже подал господин Ансельм Марро, владелец аукционного дома «Марро», — ответил он. — Кольцо принадлежит его жене, госпоже Ливии Марро. Госпожа Марро уже год как больна. Она не узнаёт людей. Иногда — себя.
Колокольчик над дверью звякнул.
— Завтра в десять, сударыня Соколова, — послышались слова Кальве уже с улицы. — Управление магического сыска, Мостовая площадь, дом один. Спросите меня. И, — он чуть помедлил, — не трогайте больше ничего, что кусается. Пока не зарегистрируетесь.
Дверь закрылась.
Мы с Мирой стояли у прилавка и молчали. Гортензия на подсвечнике медленно разжала когти, которыми, оказывается, всё это время держалась за бронзовую ветку.
— Фараон, — сказала она с отвращением. — Сударыня, видите ли. Сударыня! Да меня сто двадцать лет никто сударыней не называл.
— Тебе не понравилось?
Гортензия подумала.
— Это не имеет значения, — ответила она высокомерно. — Он полицейский. И кофе у него — отрава. Я по запаху поняла.
Я посмотрела на платок, который всё ещё держала в руке. Белый, отглаженный, с бурыми пятнами моей крови. «А. К.». Я его не вернула. Он не попросил.
— Вера, — тихо произнесла Мира. — Это тот самый Марро? Который аукционный дом? Он же самый богатый… Он же…
— Тот самый, — кивнула я. — Который хочет купить эту лавку. Который подал прошение за два дня до того, как умерла Агата. И который заявил в полицию о краже кольца, которое его жена сняла сама.
Мира подумала, нахмурилась, и я видела, как у неё в голове складывается то же, что и у меня. Медленно, со скрипом, как складывается мозаика, где не хватает половины кусков.
— А зачем? — спросила она.
— Не знаю, — ответила я.
Это была чистая правда. Но почему-то мне казалось, что господин Адриан Кальве, старший дознаватель Управления магического сыска, с горелым кофе и мозолью от рубанка, уходя, думал о том же самом.
Глава 6. Справка о существовании
Управление магического сыска занимало серое трёхэтажное здание на Мостовой площади, с колоннами, которые кто-то когда-то задумал как величественные, а потом, видимо, урезал смету. Колонны получились толстые и короткие, как ноги у старого комода. Над входом висел герб: глаз в треугольнике и под ним — свиток. На ступенях курили двое в мундирах. Они проводили меня взглядами, в которых было больше любопытства, чем подозрения: я шла в Мартином платье, Мартиной шали и собственных петербургских тапках, потому что других у меня не было, а Мартины башмаки оказались мне малы на два размера.
Дорогу мне показала Мира. Вернее, довела до площади, ткнула пальцем в колонны и сказала: «Вон. Я дальше не пойду. У меня от этого места чешется спина». И ушла обратно — продолжать опись, к которой она за два дня привязалась с подозрительной страстью. Мне показалось, что ей просто нравится лазить по полкам, а описывать — это предлог.
В город с улицы я выходила впервые. Арка, через которую я проходила, изнутри выглядела так же, как снаружи: три металлических круга над сводом, серебряный, золотой и чёрный. Но когда я шагнула под свод, мне на мгновение показалось, что земля качнулась, как палуба. А потом я стояла на шумной, людной, совершенно обычной улице с лавками, экипажами и булочной на углу, и, обернувшись, увидела за собой не арку, а глухую стену из красного кирпича, с которой облезала афиша: «Цирк братьев Луэн! Последняя неделя!»
— Ты её не потеряешь, — произнесла утром Гортензия, когда я спросила, как найти дорогу обратно. — Если ты домой идёшь — найдёшь. Улица своих не теряет. Она чужих не пускает.
Хотелось бы мне, чтобы это касалось и налоговой.
Кальве принял меня в своём кабинете на втором этаже. Кабинет был маленький, узкий, с окном на площадь, и в нём было так много бумаги, что я на секунду почувствовала себя дома. Папки на столе, папки на подоконнике, папки на полу вдоль стены, перевязанные бечёвкой. На стене — карта города, утыканная булавками с цветными головками. На краю стола — спиртовка, на спиртовке — медный ковшик с длинной ручкой, и от ковшика шёл тот самый запах: горелого, металлического и, теперь я знала, — огнецвета.
— Садитесь, — кивнул Кальве на один из стульев, не поднимая головы от бумаги, которую писал. — Минуту.
Я села. Стул был жёсткий и скрипучий. Минута растянулась на четыре. Всё это время он писал — быстро, сосредоточенно, наклонив голову, и я рассматривала его, потому что больше рассматривать было нечего. Пальто висело на крючке за дверью. Сюртук он снял и сидел в жилете и рубашке с закатанными до локтя рукавами. Предплечья у него оказались неожиданно жилистыми, с выступающими венами — руки человека, который когда-то работал физически, а потом перестал, но тело ещё не забыло.
Он закончил, промокнул, положил лист поверх стопки и поднял глаза.
— Кофе?
— Нет, — ответила я быстро. — Спасибо.
Мне показалось, что уголок его рта дрогнул. А возможно и нет. Лицо у него было такое, что я бы не поручилась.
— Сударыня Соколова, — произнес он. — Вчера вечером я был в доме Марро на Липовой аллее.
Я ждала.
— Туалетный столик в спальне госпожи Марро — клёновый, с тремя створками зеркал. Медные ручки в виде листьев. Пять флаконов, один гранёный, с серебряной крышкой. Щётка с перламутровой спинкой. Синяя эмалевая шкатулка справа.
— Значит…
— Значит, вы описали предмет обстановки, которого не могли видеть, если не бывали в доме, — Кальве откинулся на спинку стула. — По словам прислуги, вы там не бывали. Ни вы, ни кто-либо похожий на вас. Горничная госпожи Марро утверждает, что кольцо в последний раз видели на руке госпожи за ужином пять дней назад. На следующее утро его не было. Госпожа Марро не смогла сказать, куда его дела. Она… — он помолчал. — Не смогла сказать, чьё это кольцо.
Я опустила глаза. На столе у него, среди бумаг, лежал тот самый холщовый мешочек с сургучной печатью.
— Я внесла в протокол, — продолжил Кальве. — Что кольцо обнаружено в лавке забытых вещей на Улице Трёх Лун. Обстоятельства его перемещения не установлены. Признаков кражи не выявлено. Дело о краже закрывается за отсутствием события преступления. Кольцо будет возвращено владельцу.
— Спасибо, — кивнула я. И почувствовала, как отпускает что-то, что сидело у меня между лопатками со вчерашнего дня.
— Это не одолжение. Это результат проверки.
— Всё равно спасибо.
Он не ответил. Только посмотрел на меня тем внимательным взглядом, в котором я вчера впервые увидела интерес.
— Господин Марро, — произнес он. — Был недоволен.
— Тем, что кольцо нашлось?
— Тем, что я не нашёл вора. Он настаивал, что лавка — притон скупщиков краденого и что в ней следует провести полный обыск. Он даже составил перечень предметов, которые, по его мнению, могли быть похищены у уважаемых граждан Лавьера в последние годы и осесть у вас.
— И вы?
— Я сказал, что для обыска нужны основания. Он сказал, что основание — кольцо. Я сказал, что кольцо — не основание, а недоразумение, — Кальве сделал паузу. — Он сказал, что напишет моему начальству.
— Напишет?
— Уже написал. Комиссар Обер получил письмо сегодня утром, — он сказал это так ровно, будто речь шла о погоде. — Это не ваша забота.
— Вас из-за меня…
— Сударыня Соколова, — голос у него не изменился, но я замолчала. — Я сказал: это не ваша забота. Ваша забота — вот.
Он вытянул из стопки бумаг лист, исписанный уже знакомым мне острым быстрым почерком, и подвинул ко мне.
«Гильдия оценщиков города Лавьер. Для проверки и регистрации дара. Податель сего — сударыня В. Соколова, проживающая… — тут почерк споткнулся, и было вписано мелко: — …в доме семь по Улице Трёх Лун. По наблюдению дознавателя обладает признаками дара оценщика, требующими проверки. А. Кальве».
— Гильдия проводит проверки раз в месяц, в последний четверг, — произнес он. — Ближайшая — через двенадцать дней. Это рекомендация. Без неё вас даже не запишут.
