Уйти нельзя. Он под запретом (СИ) - Вайзерманн Аделия (книги полностью .txt, .fb2) 📗

Уйти нельзя. Он под запретом

Аделия Вайзерманн

Глава 1. Работа мечты

Я искренне считала, что знаю цену деньгам.

Но, как выяснилось, настоящая цена — это когда сидишь в прокуренной «Шкоде» двенадцатого года, вцепившись в руль до побелевших костяшек, и вот так вслух перечисляешь:

— Тридцать тысяч за аренду. Еще миллион — это давний кредит, после того как мой программистский стартап с треском провалился. Пять тысяч за коммуналку. Прибавь сюда еду, а еще мамины таблетки, без которых ее сердце может остановиться раньше, чем я успею вызвать скорую помощь, если она, конечно, в принципе приедет.

И вот в этом самом кошельке сейчас всего сто рублей, да еще брелок с Чеширским Котом, который нагло усмехается, ведь ему не нужно думать о плате за электричество.

Я откинулась назад, в водительское сиденье, и уставилась в потолок. Там кто-то из прежних хозяев машины приклеил старый стикер: «Продам. Дорого». Что ж, ирония, она такая.

В этот момент завибрировал телефон. СМС от банка: «Напоминаем о просрочке платежа».

— Спасибо, я и так помню, — пробормотала я телефону. Он, конечно, промолчал. Вообще, он редко когда отвечает, когда это по-настоящему нужно.

И вот ровно тогда, когда отчаяние уже отдавало тем самым специфическим вкусом автоматного кофе с бензиновой ноткой, в почту пришло новое письмо. Естественно, это была очередная реклама, или, скорее, обычный спам. Но почему-то, наверное, от полной безысходности, мне захотелось его открыть.

«Престижный корпоративный проект. Заработная плата: выше рыночной. Требования: стрессоустойчивость, дисциплина, умение работать в закрытой системе».

Я перечитала его трижды.

В первый раз — чтобы убедиться, что это не галлюцинации от недосыпа. Во второй — чтобы найти подвох в этих манящих словах «выше рыночной». В третий же — просто для собственного удовольствия. А внизу, мелким шрифтом: «Собеседование сегодня. 15:00. Вход по коду из письма».

Сегодня. Не какое-то там «завтра» и уж тем более не «в понедельник», а всего через пару часов.

— Либо это настоящая работа, — сказала я своему отражению в зеркале заднего вида, — либо меня похитят и продадут на органы.

Моё отражение почти бесстрастно пожало плечами. У него ведь, по сути, не было никакого выбора.

Здание располагалось где-то на левом берегу города N, в районе, где новенькие бизнес-центры тесно соседствовали с полуразрушенными ангарами — такой себе архитектурный стиль под названием «шик на костях».

Это была семиэтажная стеклянная коробка без единой вывески или названия. Лишь домофон с сенсорным экраном и камера, которая, казалось, провожала меня взглядом от самой двери до турникета.

Я поднесла свой телефон к считывателю. Система коротко пискнула, и затем механический голос четко произнес:

— Кандидат 014. Ваше присутствие зафиксировано.

— Приятно познакомиться, — сказала я голосу в ответ. — Может, сразу на «ты»?

Голос, разумеется, не оценил мой юмор. Боже, мне всего двадцать два, я ведь не такая уж и старая.

Холл встретил меня стерильной тишиной и свежестью — точно как в больнице или в хорошо охлаждаемой серверной. Вокруг белые стены, белый пол, белый свет. Единственным хоть сколько-нибудь цветным пятном оказалась стойка ресепшена, за которой сидела девушка, чье лицо не выражало совершенно ничего.

— Пройдите в лифт, — произнесла она, даже не подняв головы.

— Здравствуйте, — напомнила я ей о существовании этикета.

— Пройдите в лифт, — повторила она все так же безразлично.

Я, конечно, послушалась. Ведь деньги пахнут вовсе не деньгами — они пахнут унижением. А я за последние полгода этим запахом уже надышалась до тошноты.

Лифт внутри оказался совсем необычным. Еще одна камера, еще один считыватель, и панель, на которой почему-то не было привычных кнопок с номерами этажей. Только одна — с надписью «Уровень В».

— Наверняка еще спросят, как я отношусь к корпоративной культуре, — пробормотала я себе под нос.

Двери бесшумно закрылись. Лифт поехал вниз. Не вверх. А именно вниз.

— Ну, отлично, — сказала я себе вслух. — Органы. Я так и знала.

Вот только смеяться мне почему-то уже совершенно не хотелось.

Подвал оказался… офисом.

Вполне обычным, если, конечно, обычным можно назвать помещение без единого окна, с зонированием из стекла и с людьми, которые смотрят на тебя так, будто ты таймерная бомба, и никто не знает, сколько секунд осталось до взрыва.

Меня тут же встретил немолодой человек в простой серой толстовке, на которой висел бейдж с надписью «Координатор».

— Анна? — спросил он, сверяясь со своим планшетом.

— Десять процентов времени — да, — ответила я. — В остальном — скорее по фамилии, из-за бесконечных звонков коллекторов.

Он не улыбнулся в ответ.

И вообще, никто здесь не улыбался. Серьезные лица, предельно сдержанные жесты, минимум слов. Люди передвигались по коридорам с такой невероятной синхронностью, словно их шаги были запрограммированы одним и тем же алгоритмом. Координаторы ходили в сером. Наблюдатели — в черном. Участники же — в бежевом, с одинаковыми пропусками на груди.

И каждый из них был кем-то. У каждого была своя роль, своя задача. Свое четко определенное место в этом гигантском муравейнике.

Кроме меня, разумеется.

— Вас ждут в переговорной, — сказал координатор, указывая на дверь в самом конце коридора.

А куда деваться? Я пошла. И, как ни странно, по пути поймала себя на том, что начинаю считать шаги. Семнадцать до поворота. Двенадцать до той самой двери.

И, конечно, три камеры, что явно следили за каждым моим движением.

— Не параной, — прошептала я себе. — Просто будь внимательна.

Переговорная оказалась совсем небольшой: стол, пара стульев, на стене — монитор, а на столе — диктофон. И двое.

Мужчина и женщина. Оба в черном. С лицами, будто фиксирующими каждое мгновение.

— Присаживайтесь, Анна, — произнесла женщина. Ее голос был таким ровным, что легко мог бы зачитывать прогноз погоды для каких-нибудь андроидов.

Глава 2. Кот в мешке

Дома, за столом, я снова и снова пролистывала страницы договора, кажется, четырнадцать раз.

На пятнадцатый раз глаза уже совсем слипались, текст расплывался перед глазами. Кофе в третьей кружке остыл и превратился в какую-то тягучую химию, такое, наверное, могли пить только совсем уж отчаявшиеся, к которым я, без сомнения, себя причисляла, или бессмертные.

Я вздохнула и посмотрела на Чеширского Кота, который всё так же самодовольно улыбался со своего брелока. "Итак," начала я, скорее для себя, чем для него. "Пункт первый: зарплата – да, что-то невероятное. Пункт второй: обязанности – «сопровождение, коммуникация, наблюдение». Ну что ж, звучит загадочно. Пункт третий: ответственность – «полное подчинение внутренним регламентам»."

Кот, как всегда, молчал. Да, собеседник из него был никудышный, но зато он хотя бы никогда не перебивал.

Мой палец ткнул в самый низ страницы, туда, где мелкий шрифт сливался в неразборчивую серую полоску. "А вот это," пробормотала я, "приложение А является неотъемлемой частью договора и предоставляется после активации учётной записи".

Я тяжело откинулась на продавленный диван. Пружины под обивкой жалобно скрипнули, словно выражая солидарность с моими собственными сомнениями.

Невиданное приложение. Это же самый настоящий кот в мешке, ирония тут напрашивалась сама собой. Или, может быть, джекпот, где вместо денег разыгрываются собственные органы на чёрном рынке. Мысли об этом крутились в голове, не давая покоя.

"Или всё-таки работа мечты," закончила я, произнося слова вслух. "Или же это просто очень красивая ловушка".