Земля Священного Огня (ЛП) - Догерти Гордон (бесплатная библиотека электронных книг .txt, .fb2) 📗
Хрип его гнедой кобылы вырвал его из раздумий. Лошадь взмокла, у рта выступила пена. Он погладил ее гриву на скаку, полив немного воды ей на шею.
— Тише, девочка, — прошептал он, прижимаясь плотнее к седлу.
Остальные и их кони были в таком же состоянии. Наконец, когда тьма почти поглотила последние остатки темно-синего неба на западе, Галл крикнул:
— Хватит. Если поскачем дальше, загоним лошадей.
Они перешли реку вброд на мелководье, затем привязали коней на дальнем берегу, где сухая трава давала вдоволь корма. Паво собрал хворост, и вскоре в небольшой каменистой нише у реки затрещал костер. Журчание речного потока, пение цикад и далекий вой какой-то пустынной собаки — вот и все, что нарушало тишину. Молча они сидели на гальке вокруг огня, деля содержимое мешка с едой. Там было три лепешки, глиняный горшок с простоквашей, кусок соленой козлятины, сверток фиников и маленький сосуд с медом.
Паво жадно жевал мясо, и оно, казалось, вернуло ему силу. Финики, простокваша и быстро поджаренный хлеб наполнили желудок, и его потянуло в сон. Они запили еду свежей речной водой и позволили огню прогореть до углей. Каждый смотрел на другого усталым взглядом. Галл напоминал охотящегося волка: его обычно аккуратный, седеющий чуб был взъерошен и свалялся, челюсть покрывала густая темная щетина, мышцы были напряжены и вздулись от месяцев тренировок в персидском гимнасии. Зосима и Кводрат, два титана XI легиона Клавдия, выглядели столь же изможденными. Светлая борода и усы Кводрата развевались и спутались, как и волосы на голове, придавая ему вид, более подходящий его предкам-галлам, чем стойкому римлянину. Челюсть Зосимы, тяжелая, как наковальня, и вечно покрытая щетиной, как и его скальп, заросла густой темно-коричневой шерстью, словно какая-то растрепанная метла дворника, и казалось, он постарел за эти последние месяцы: сломанный нос стал еще заметнее, а скверный взгляд — еще чуточку сквернее. Сура тоже выглядел оборванцем — спутанная копна светлых волос и борода обрамляли впалые скулы. Но главным были глаза, подумал Паво, еще раз оглядывая каждого из них. Каждая пара глаз рассказывала историю этих последних месяцев. Марш, предательство, засады, песчаные бури, шахты, арена, дворец.
Один вопрос застыл на губах у всех. Паво озвучил его первым.
— Что теперь? — спросил он, вороша угли прутиком.
— Когда доберемся до Залива, может, купим место на торговом судне, — предложил Галл, обходя молчанием то, что у них не было монет, зато за их головы наверняка назначена огромная цена.
— Ага, ну пешком мы обратно точно не пойдем, — сказал Кводрат с кривой усмешкой.
При этих словах Зосима, Сура и Паво разразились хором суховатого смеха; Галл даже приподнял ленивую бровь.
Когда смех стих, Сура поднял свой бурдюк с водой.
— Если... когда мы вернемся, мы осушим таверны досуха за Феликса.
На этот раз он сказал это без озорства и даже без тени своей фирменной ухмылки. Паво поднял свой бурдюк вместе с остальными.
После краткого молчания Галл повернулся к Паво.
— Свиток все еще у тебя?
Паво кивнул, вытащил его из-за пояса и передал ему.
Галл развернул его и прочел; глаза его сначала заблестели, но потом потухли, когда он дошел до условия, делавшего договор бесполезным.
— Значит, Иовиан решил защищать Империю лишь до тех пор, пока занимал трон.
— Спасал свою шкуру, а будущее Империи — к Аиду? — нахмурился Кводрат.
Зосима пожал плечами.
— Да, но в тот день он спас и жизни своей армии. Не приложи он печать к этому свитку, их всех могли перебить... или того хуже, — он ткнул большим пальцем через плечо в примерном направлении соляных копей Далаки.
— Кто знает, о чем думал Иовиан, — подытожил Галл. — Читать мысли живых достаточно трудно и опасно. А читать мысли мертвых... — его слова перешли в невеселый смешок, когда он сунул свиток за пазуху халата.
— Неужели все было зря? — Зосима пожал плечами, глядя в огонь.
Паво почувствовал, словно большой фракиец залез ему в душу и вытащил эти слова оттуда.
— Мы многое потеряли, чтобы добраться сюда, — кивнул Галл. — И похвастаться нам особо нечем. Но мы пытались, — он сжал кулак и взглянул на тьму и вуаль звезд, укрывшую небо. — Клянусь Митрой, мы пытались. Это должно что-то значить.
Паво увидел, как влага подступила к глазам Галла, когда тот искал ответ в эфире, сжимая в правой руке фигурку Митры.
Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Галл бросил жилу козлятины в угли костра, затем встал; глаза его разом стали ледяными, а губы сжались в нить.
— Нам остается лишь позаботиться о том, чтобы весть дошла до Империи. Император Валент должен узнать о намерениях Тамура. Спим здесь, встаем до рассвета. Мы проехали добрых десять миль сегодня, так что до побережья Залива еще примерно двадцать. Думаю, к середине утра доберемся до берега.
— А после? — спросил Кводрат, потягиваясь и хрустя шеей.
Галл повернулся и зашагал прочь от костра, бросив через плечо:
— А после будем молиться, чтобы боги перенесли нас домой.
***
Паво проснулся бодрым после глубокого сна без сновидений. Было все еще темно, но он видел, что чернота восточного горизонта окрасилась темно-синим оттенком. Он сел и почесал голову. Кошмары об Отце не пришли к нему, и он ощутил странную грусть от их отсутствия. Он снова подумал о последней оборванной фразе Отца.
До того, как я встретил твою мать, я...
Он снова погладил кожаный браслет и криво улыбнулся.
— Могу лишь гадать, Отец.
В этот момент стая козодоев пронеслась над головой, издавая нежную, успокаивающую трель. В то же время темно-синева на востоке раскололась полоской оранжево-розового рассветного света. При виде этого на душе у него потеплело, и он вспомнил объятия, которыми они обменялись с Отцом.
Вытерев слезы с глаз, он встал и потянулся. Странно, но пока Кводрат, Зосима и Сура лежали рядом, Галла нигде не было видно. Он стянул свой грязный халат, чтобы войти в мелководье реки, ежась от холода. Взгляд вокруг по равнине не выявил никаких признаков угрозы. Возможно, ситуация в Бишапуре вышла из-под контроля после того, как они уехали. Возможно, никто их не ищет. Этот проблеск оптимизма еще больше поднял ему настроение. Он нырнул под воду и провел пальцами по волосам, вынырнув и снова чувствуя себя человеком. Он сморгнул воду с глаз, вытер капли с губ и увидел, что трое остальных зашевелились. Кводрат встал последним: резко сел, поднял одну ногу и издал пронзительную и натужную руладу ветров, ухмыляясь при виде того, как лица Зосимы и Суры сморщились от отвращения. Паво вышел из реки, вытираясь своим рваным халатом, промокая лицо насухо. Затем он остановился, моргая.
Что-то двигалось на восточном горизонте.
Нет... весь восточный горизонт двигался. Еще ближе была пара всадников. Персидские разведчики. Они кружили на своих конях, указывая на Паво, затем развернулись и растворились в ползущем горизонте.
— Командир, — хрипло произнес Паво, затем прочистил горло. — Командир! — крикнул он на этот раз, вертя головой в поисках Галла.
Дальше по берегу реки послышался хруст камней, и Галл появился поверх одной высокой выступающей скалы, прежде чем съехать вниз по ее склону. Выражение лица трибуна сказало ему две вещи: он вообще не спал и он видел именно то, что на них надвигалось.
— По коням — живо! — закричал Галл.
***
Тамур поднял в воздух золотой штандарт со львом; вены на его руках вздулись от тяжести.
— Вперед, сокрушим ложь! — проревел он.
Ответом стал похожий на рык гигантов рев более десяти тысяч воинов, вторивших боевому кличу своего спахбада. Всадники саваран хлынули по земле, словно нашествие саранчи, поднимая за собой стену пыли. По реке, параллельно их маршруту, прочные плоты несли вниз по течению мидийских копьеносцев и около двух тысяч несчастных, закованных в цепи пайганов.
У устья Залива флот сатрапии Персида будет ждать, чтобы переправить Тамура и его армию через Персидский залив. Выше по реке они смогут ударить через пустыню и обрушиться на римскую Сирию, словно чума. Возможно, тогда почерневшие руины его дворца покажутся незначительными. Он содрогнулся от ярости, вспомнив последнее, что увидел перед тем, как сесть на коня и возглавить саваран: его сокровищница, взломанная и опустошенная людьми, которые должны были бояться и уважать его. Этот образ воспламенял каждую его мысль. Пока его агенты в городе будут разбираться с виновными, он получит удовольствие, расправляясь с пятью римлянами, устроившими пожар. Они будут страдать, как псы. Они будут молить о смерти как об избавлении.
