Земля Священного Огня (ЛП) - Догерти Гордон (бесплатная библиотека электронных книг .txt, .fb2) 📗
Но Варий покачал головой.
— Мы не можем, трибун. — Он ткнул пальцем в сторону устья Евфрата.
Там показался еще один флот. Сотни и сотни галер. На этот раз безошибочно персидских. Мириады пурпурных, зеленых и красных парусов, украшенных шитыми золотом крылатыми Фаравахарами, изливались из устья реки и шли вдоль побережья Залива, всего в нескольких милях от них.
— Флот Тамура! — в ужасе выдохнул Галл.
— Мы уже готовы были завершить миссию, — продолжил Варий, с трудом подавляя панику в голосе, — вернуться к императору Валенту и доложить, что вы погибли. После стольких недель поисков, что еще нам оставалось? — он пожал плечами. — Но когда мы гребли вверх по реке, то заметили этот персидский флот, идущий вниз по течению. Нам оставалось лишь развернуться и бежать. Мы выбились из сил, просто пытаясь оторваться от них. Но теперь наше преимущество потеряно; если мы выйдем в море, они окружат и раздавят нас.
— А если мы останемся здесь, нас тоже раздавят, — Галл свирепо посмотрел на саваран — те на мгновение остановились на гребнях дюн. — Мы должны выстроить оборонительную линию вдоль берега, тогда ваши корабли и вода прикроют наш тыл.
— Но мы же не надеемся победить? — спросил Варий, округлив глаза и глядя сначала на римлян — около тысячи восьмисот человек, — а затем на десятитысячное войско саваран.
Галл посмотрел на него немигающим взглядом.
— Нет. Но мы можем умереть как герои и забрать с собой в могилу множество этих сукиных сынов.
***
Тамур поднялся на гребень травянистой дюны и замер; его злорадная ухмылка превратилась в гримасу, когда он увидел римские корабли и лес щитов и копий у кромки воды. Пятеро превратились почти в две тысячи. Он рванул поводья и поднятой рукой остановил армию.
— Что это такое? — прорычал он.
Узкоглазый пуштикбан-салар оглядел римские ряды.
— Римский легион. Один орел. Недостаточно, чтобы отразить твою армию, спахбад. — Затем он указал на персидский флот в устье Евфрата. — И твои корабли будут у берега с минуты на минуту.
Тамур заметил, как глаза мужчины сузились еще сильнее, когда он произносил это. Он нахмурился, слыша, как в разуме пляшут шепотки недоверия. Но он тряхнул головой, прогоняя мысли, и оглядел римлян, стоящих перед его огромной армией.
— Значит, мы должны растоптать эту кучку легионеров, прежде чем продолжим путь в Сирию? Да будет так.
Он повернулся к главному боевому барабанщику и подозвал его. Барабанщик подбежал, облизывая губы в предвкушении битвы. Это был человек с диким взглядом, лысый, одетый лишь в набедренную повязку. Его голова и тело были выкрашены золотом, глаза подведены сурьмой, а огромные бронзовые обручи свисали с растянутых мочек ушей.
Тамур указал на римские ряды.
— Начинай.
Барабанщик ухмыльнулся и с готовностью кивнул.
***
Строй легионеров прижался к берегу: стена щитов, обращенная вглубь суши, с триремами «Флавия Фирма», выстроившимися в тылу. Прибой с грохотом обрушивался позади Паво, обдавая его солеными брызгами и омывая лодыжки ледяной водой, пока он поспешно застегивал перевязь с мечом на талии поверх чешуйчатого доспеха. Люди трибуна Вария быстро доставили им эти доспехи вместе со шлемами, щитами, копьями и мечами. Теперь он, Галл, Зосима, Кводрат и Сура стояли плечом к плечу на левом фланге строя «Флавия Фирма», а армянские пращники стояли по колено в воде позади них. Все взгляды были прикованы к жутко неподвижной и безмолвной линии саваран, заполнившей травянистые дюны на вершине пляжа. Лишь редкое фырканье коней да мерный рокот волн нарушали тишину. Паво перевел взгляд с Тамура в центре на боевых слонов на правом фланге персов; он увидел сверкающие бивни и безумные глаза махаутов с шипастыми тростями, восседающих на шеях животных. От этого зрелища дрожь пробежала по всему телу. С того самого дня в дюнах он молился, чтобы больше никогда не видеть таких тварей. Гордыня и ужас боролись в его нутре. Солдатское проклятие наполнило мочевой пузырь и иссушило рот.
— Почему мы всегда на гребаном левом фланге? — выругался Сура сквозь стучащие зубы, нарушая тишину.
— Потому что здесь сражаются лимитаны, — буркнул Кводрат, застегивая шлем-интерцизу — слишком маленький для головы большого галла, отчего его лицо покраснело еще сильнее обычного.
— Потому что здесь сражается XI Клавдия, — добавил Паво.
Зосима и Кводрат ответили на это прищуренными взглядами и кривыми ухмылками.
Внезапно в центре персидского строя боевые рога завыли, словно разъяренные хищники, а барабаны загрохотали и запульсировали, как сердцебиение титана. Паво увидел, как бритый, выкрашенный золотом персидский барабанщик выбежал вперед перед рядами саваран, чтобы колотить по коже барабана; его растянутые мочки звенели при каждом ударе, глаза вылезли из орбит, а зубы оскалились в фанатичной ухмылке.
— Этому мелкому ублюдку конец, если я доберусь достаточно близко, — прорычал Кводрат, потирая виски. — Голова раскалывается!
Словно в знак неповиновения, руки барабанщика превратились в размытое пятно, ритм пульсировал все быстрее и быстрее. В центре персидского войска Тамур поднял обе руки, не сводя глаз с римского строя, и заскрежетал зубами.
— Вперед! — Его крик эхом разнесся по пляжу, когда он резко опустил обе руки вниз, словно клинки.
Тотчас же масса всадников издала единый боевой клич, поднимая над головами мириады копий и мечей. Знамя с золотым львом взмыло в воздух, сотни меньших драфшей поднялись следом. Два гунда всадников-катафрактариев в центре — около двух тысяч человек — пригнулись в седлах и рванули вперед галопом, вниз по дюнам и через пляж, вздымая песок. Гунд конных лучников атаковал на каждом фланге.
Варий закричал, сплачивая своих людей, и легионеры «Флавия Фирма» приготовились к удару.
Галл повернулся к своей четверке.
— Вспомните все, что мы потеряли, вспомните все, что они у нас отняли! — прогремел он.
Товарищи Паво прижались плечами к его плечу. Он знал, что тень Отца стоит рядом с ними.
— Покажите им свой гнев! — Галл вытащил спату из ножен и посмотрел вдоль клинка; отраженный солнечный свет заплясал на его лице, вызвав гримасу. — Покажите им его заточенной сталью! XI Клавдия, готовьсь! — взревел он, ударив рукоятью о умбон щита. — За Империю!
— За Империю! — проревел Паво в ответ вместе с товарищами.
Когда римский клич стих, персидская конная кавалерия на флангах вскинула луки к небу. Внутренности Паво сжались в узел — он мысленно видел, как разыграется эта стратегия. Этот залп рассеет римские ряды, позволив катафрактариям прорваться через бреши. Но он заметил кое-что: высокие клубы соленых брызг несло через берег, пропитывая влагой всадников во время атаки. Многие лучники замешкались, пальцы скользили на отсыревшем оружии.
Тысячи луков звякнули, но вместо упорядоченного шторма стрел, взмывающего в небо по дуге, разразился хаос, и стрелы полетели во все стороны. Раздался хор болезненных криков и стук наконечников о плоть, когда некоторые стрелы вонзились прямо во всадников перед стрелявшими. Багровые облачка крови взметнулись в воздух, лошади ржали, вставая на дыбы и брыкаясь; некоторые в панике бросились назад сквозь свои же ряды, с торчащими из боков стрелами. В беспорядке гунды конных лучников на обоих флангах отхлынули. Лишь малая часть их града обрушилась на римские ряды, и всего горстка легионеров была поражена.
Сура с облегчением выдохнул.
— Какого Аида?
— Луки бесполезны! Оперение и жилы отсырели от соленых брызг, — выдохнул легионер рядом.
Озарение снизошло на Паво, когда он вспомнил стычку с пиратами у Родоса. Сердце его воспарило.
Он глянул в сторону и увидел, как Галл шепчет, обращаясь к небу:
«Спасибо тебе, Митра».
Катафрактарии продолжали полный галоп, не подозревая о хаосе на флангах, полностью рассчитывая, что залп стрел рассеет плотный строй копий перед ними.
Паво крепче перехватил древко копья и посмотрел прямо в глаза ближайшему всаднику. Рот того был разинут в боевом кличе, темные усы топорщились, а красная влажность в глубине глотки и белки глаз выдавали боевое безумие. Конь скрежетал зубами, его копыта вздымали огромные комья песка, а дикие глаза вращались за бронзовыми сетчатыми корзинами, защищавшими их. Всадник сжал пику обеими руками, и цепь, привязывающая конец копья к конскому доспеху, натянулась струной.
