Земля Священного Огня (ЛП) - Догерти Гордон (бесплатная библиотека электронных книг .txt, .fb2) 📗
Пуштикбан-салар промурлыкал ему на ухо, вдавливая лезвие чуть глубже в кожу.
— Я унаследую Дом Аспафета. Награда за мою верность шахиншаху. Ты, — сказал он, сделав паузу, чтобы воображение Тамура доделало работу, — будешь жить ровно столько, сколько палачи смогут поддерживать в тебе жизнь.
Дыхание Тамура участилось, ледяной пот выступил из каждой поры. Кишки скрутило, и он почувствовал, как их содержимое давит вниз, отчаянно просясь наружу. Слухи о гневе шахиншаха были легендарными. Справедливый к верным. Демон для тех, кто посмел пойти против него. В этот миг в его разуме мелькнул образ: кожа императора Валериана, но не совсем. На этот раз на раме были растянуты его собственные истерзанные и разорванные черты.
— Что мне делать, Архимаг... что мне делать? — в панике воззвал Тамур в пустоту.
При этих словах пуштикбан-салар расхохотался, сильнее прижимая лезвие кинжала к коже Тамура.
— Рамак мертв, глупец. Теперь тебя никто не защитит!
С этими словами решение Тамура созрело. Он сам насадил горло на клинок пуштикбан-салара. За мгновением сопротивления последовало глухое скрежещущее ощущение. За жгучей болью пришла теплая влага, мгновенно пропитавшая его грудь, а соленый металлический смрад заполнил ноздри и глотку. Сила покинула члены за считанные мгновения. Он вывалился из седла на дюну, дергаясь в конвульсиях; розовые пузыри раздувались на кровоточащей ране. Он попытался провести пальцами по изображению льва на нагруднике, но они уже онемели.
Пуштикбан-салар посмотрел на него сверху вниз, качая головой и вкладывая клинок в ножны.
— Ты будешь вечно жить в муках Ахримана, — сказал он. — Муках, подобных которым нет.
Когда Тамур провалился во тьму, ужас, казалось, последовал за ним.
***
Паво вытаращил глаза, глядя, как пуштикбан-салар, все еще покрытый кровью Тамура, спустился с травянистой дюны и жестом отозвал крыло саваран Тамура из схватки. Гул битвы стих, когда они отступили, перегруппировавшись на пляже в нескольких сотнях шагов к югу от потрепанного отряда выживших римлян. Затем он посмотрел вверх по береговой линии на север, где армия Шапура спускалась к ним.
Вожак боевых слонов быстро успокоился от ласковых слов и прикосновений плосконосого пайгана.
— Война окончена? — крикнул мужчина через плечо.
— Далеко не окончена, — ответил Паво, выбираясь из хауды и соскальзывая по веревке; руки его дрожали от усталости.
Он с глухим стуком приземлился в кровавое месиво, которое раньше было девственно чистым белым песком пляжа. Сура приземлился рядом. Пара, спотыкаясь, побрела к товарищам. Слабые, покрытые шрамами и кровоточащие руки хлопали их по плечам. Кводрат тоже собрался поздравить их, но осекся, глядя поверх плеча Паво и хмурясь. Паво обернулся, чтобы увидеть причину беспокойства галла; несмотря на то что остальные саваран Тамура отступили, выкрашенный золотом боевой барабанщик остался всего в нескольких футах от легионеров, беспрепятственно колотя по своему инструменту. Его руки дико размахивали, глаза вылезли из орбит, словно в каком-то трансе, он маниакально ухмылялся, высунув язык в экстазе.
Внезапно Кводрат нахмурился, шагнул вперед и полоснул спатой по ремням барабана. Инструмент сорвался с груди барабанщика и рухнул на песок. Кводрат пробил кожу окровавленным сапогом, ломая инструмент.
— Битва окончена, мелкий ты говнюк!
Воодушевление исчезло с лица барабанщика, сменившись растерянностью, а затем и зарождающимся ужасом. Кводрат зарычал и снова поднял меч, заставив человека метнуться по песку прочь, как побитая собака.
— Эта хрень мне все утро мозги долбила, — сказал Кводрат, отшвыривая сломанный барабан пинком. Удовлетворенный, он размял шею, вложил меч в ножны и вернулся в строй к товарищам.
Паво отдал честь большому центуриону, затем подошел к Галлу, покрытому багровыми пятнами и сверлящему всех хмурым взглядом.
— Вас, возможно, уже тошнит от этого вопроса, командир, но что теперь?
Галл посмотрел вверх по пляжу на приближающегося Шапура.
— Это решать шахиншаху.
Разум Паво пошатнулся. Он посмотрел на больших Зосиму и Кводрата — оборванные, истерзанные призраки самих себя прежних. Он посмотрел на Суру — в неофициальном Короле Адрианополя не осталось больше запала для драки. Трибун Варий и горстка легионеров «Флавия Фирма» точно так же были изранены, оглушены и подавлены видом приближающейся свежей персидской армии.
Шахиншах выехал вперед из огромной колонны, которую возглавлял; лучники в его рядах подняли луки с наложенными стрелами — тысячи их. Его окружали всадники-пуштикбаны в доспехах, которые сами по себе были сокровищем, позолоченные и украшенные драгоценными камнями. Узкоглазый пуштикбан-салар из отряда Тамура выехал вперед, спешился и простерся ниц перед Шапуром. Он говорил ровным тоном, указывая на фигуру Тамура, лежащую в луже крови на травянистом склоне. Шапур смотрел на труп, казалось, целую вечность; морской бриз шевелил его белоснежные локоны и обильно умащенную маслом бороду.
Наконец шахиншах отвернулся и поехал дальше, к окровавленным легионерам. Когда они остановились, безмятежные звуки природы продолжали звучать вокруг, словно не замечая недавней суматохи: шум волн, крики чаек и довольное чавканье пирующих птиц-падальщиков.
Вблизи Паво увидел, что Шапур стар. Его кожа была пятнистой и изрезана глубокими морщинами, а на лице застыло выражение смертельной усталости. Но больше всего возраст выдавали глаза. Они были утомленными, почти пресытившимися жизнью.
— Я устал от вида крови, — произнес он, не сводя глаз с накатывающих багровых волн у ног легионеров. — В мое время наши империи пролили ее целые океаны. И теперь, похоже, я проведу свои последние годы, проливая кровь тех, кто живет в моих собственных землях. Тех, кто пытается захватить мой трон.
Его взгляд снова стал отрешенным, пока к нему не приблизился узкоглазый пуштикбан-салар, зашептав что-то на ухо и указывая на римлян.
Шапур поднял глаза и посмотрел на них. Затем он поднял руку. Кровь застыла в жилах Паво. Один щелчок пальцами, и все будет кончено. Смерть, пытки или возвращение в шахты. Он почувствовал, как товарищи рядом с ним тоже напряглись.
Но Шапур указал на римские триремы.
— Уходите, римляне.
С этими словами он развернул коня и махнул своим всадникам следовать за ним.
Эпилог
Паво сидел, скрестив ноги, на палубе триремы; маленький римский флот поднимался по Евфрату. Парус дарил ему благословенную тень, а над головой перекликались чайки. Он запрокинул голову, закрыл глаза и вздохнул. Был конец августа, прошло всего два дня с тех пор, как Шапур отпустил их с миром. Они были за много миль от того окровавленного пляжа. Но все это все еще ощущалось таким свежим, таким близким.
Он открыл глаза и посмотрел через палубу. Там, в тени борта триремы, сидел Зосима, скребя заточенным кинжалом по пропитанной маслом голове. Последние свалявшиеся пряди упали на палубу судна, и он снова остался со своим характерным темным «ежиком».
— Митра, как же приятно чувствовать ветерок на коже, — усмехнулся большой фракиец, затем перенес лезвие на свою бороду, похожую на щетку, поворачивая другой, хорошо отполированный кинжал, чтобы видеть свое отражение.
Внезапно Паво почувствовал, что его собственные отросшие волосы и борода зудят сильнее прежнего; жар полуденного солнца покалывал кожу. Вчера они остановились в рыбацкой деревушке, чтобы искупаться и смыть худшую грязь битвы, но местами его волосы все еще слиплись от крови. Он похлопал себя по поясу и выругался, не обнаружив собственного кинжала.
Зосима замешкался и поднял взгляд, словно услышав его мысли.
— Дойдет и до тебя очередь, — нахмурился он, а затем подмигнул.
Паво фыркнул.
— К тому времени он затупится.
В этот момент из-под палубы появился здоровяк Кводрат: умытый, с гладко выбритым подбородком и тщательно ухоженными светлыми усами. Под мышкой он нес две чаши и полбуханки хлеба.
