Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь (книги бесплатно txt, fb2) 📗
— Обещаниям мы предпочитаем серебро, — усмехнулся Скегги.
— Всё у вас будет, — заверил дан. — Правда, мы не сможем купить ваши драккары за ту цену, что обещали на ярмарке — слишком много средств уходит на подготовку к войне. Но вы же уступите их нам за полцены, правда? А мы учтем это при дележе добычи, которую возьмем с нордов уже этим летом.
Пока предводитель данов распинался, агитируя свеев, наши остальные драккары, как бы невзначай, повинуясь воле попутного нам ветра, вытянулись в линию, которая довольно быстро превратилась в дугу, огибающую корабли данов. Те, почуяв неладное, начали озираться...
Но было уже поздно.
— Стоять! — рявкнул Рауд во всю мощь своих легких — и со всех наших драккаров в воду полетели каменные, либо окованные железом деревянные якоря, намертво застопорившие корабли и освободившие руки гребцов, которые весьма оперативно выстроились вдоль бортов, держа в руках луки с наложенными на них стрелами.
— Знаешь, Барди, пожалуй, мы откажемся от предложения продать наш товар за полцены и повоевать за обещания, — крикнул Скегги. — К тому же мы уже продали и эти драккары, и свои мечи дроттнинг Скагеррака и Каттегата, которая дважды победила вас, и сейчас готова сделать это в третий.
Я вышла из-за мачты и, встав рядом со Скегги, прокричала:
— Эй, Барди. Одно неверное движение или лишнее слово, и мои люди утыкают вас стрелами так, что вы станете похожими на ежей. Потому предлагаю тебе и твоим викингам сложить оружие, а также снять доспехи. В плен я вас брать не буду, рабов-трэллей из вас делать не стану. До берега недалеко, доплывете, а там уж пусть норны решают вашу судьбу.
— А ты кто такая? — неуверенно прорычал Барди, наверно, уже догадываясь, с кем имеет дело. — Неужто та самая хитроумная ведьма-гейду, что отбила наши вики на нордов?
— Почти угадал, дан, — отозвалась я. — Только я не гейду, что несет людям горе, а нойда, которая спасает их от таких, как вы. Я могла приказать убить вас, и это было бы правильно, ибо с нами вы б не церемонились. Однако я дарю вам жизнь. Скоро лето, и на суше вы не пропадете. А там может поймете, что можно существовать на этом свете и не делая людям зла...
— Ножи то разрешишь нам оставить? — мрачно спросил Барди, зачем-то щелкнув пальцами — может, от переизбытка эмоций...
— Конечно, — улыбнулась я, довольная, что всё закончилось миром.
— Дроттнинг, берегись! — внезапно закричал Рауд, бросаясь ко мне...
Пока я пыталась всё решить по-хорошему, из-за спины Барди внезапно вынырнул лучник и, резко рванув тетиву, пустил стрелу в меня... Получается, неспроста чернобородый щелкнул пальцами, подав стрелку заранее обговоренный знак на тему: «пристрели вождя, с которым я буду говорить». Видимо, Барди решил, что, убив меня, у него выйдет уломать свеев и корабли ему продать, и поступить на службу к королеве Хель...
И заодно устранить главную проблему в моем лице, которая уже дважды помешала данам захватить Норвегию.
Глава 30
Конечно, я изрядно лоханулась...
Корабли данов были окружены, но, видимо, они сообразили, что народу на тех кораблях немного, а основные силы сосредоточены на флагмане, где находилась я. И потому решились на битву...
И на подлость — тоже.
Выстрелить в королеву противника во время переговоров по негласному кодексу чести викингов было непростительным поступком. Но Барди, похоже, решил, что море всё спишет, а подельники по гнусной затее не выдадут. И потому стрела, выпущенная с близкого расстояния, летела мне прямо в сердце — а я от неожиданности уже ничего не успевала сделать...
Но вместо меня на пути стрелы встал другой человек.
Рауд бросился вперед, прикрывая меня — и стрела вонзилась ему в грудь...
...Доспех Рауда был очень хорош. Далеко не всякий меч смог бы разрубить несколько слоев бычьей кожи, сложенных вместе и прошитых толстыми нитками. Но увы, на небольшом расстоянии даже он бессилен защитить от бронебойной стрелы с тяжелым трехгранным наконечником, который способен разорвать даже звенья кольчужного хауберга...
Я увидела, как Рауд медленно оседает на палубу, а из его груди торчит оперение стрелы, пронзившей тело насквозь...
Это увидел и Кемп, который среагировал быстро, коротко крикнув на староанглийском:
— Бей!
Его лучники и так уже были готовы.
Коротко звякнули тетивы длинных шестифутовых луков — и Барди, поймав глазом одну из них, покатился по палубе своего драккара.
Лучник, прятавшийся за ним, попытался выстрелить снова, но стрела Кемпа вонзилась ему точно в горло, отбросив назад и пригвоздив к мачте драккара. Мерзавец попытался ее выдернуть, но не каждый может собраться с духом и вытащить из себя деревянное древко... И дан остался висеть на нем, пуская ртом кровавые пузыри, словно жук, насаженный на булавку...
Всё это заняло буквально пару мгновений, после которых я пришла в себя... но в бойне участвовать не стала.
Да и что я могла сделать?
Данов, у которых не удался их подлый план, сейчас просто расстреливали со всех наших драккаров и мои люди, и свеи, возмущенные столь омерзительным поступком.
Я же склонилась над Раудом, чувствуя, как по моим щекам текут слезы, ибо глаза раненого уже заволакивала пелена смерти. Но он всё-таки собрался с силами, и проговорил:
— Не плачь, моя королева... Я счастлив, ведь я умираю за тебя — а это воистину сладкая смерть... А теперь дай мне меч, а то сил у меня осталось не очень много...
Ну да, для любого викинга было главным умереть с мечом в руке...
Я поспешно выдернула из ножен меч Рауда и вложила рукоять в его холодеющую ладонь. А он посмотрел на меня, улыбнулся, и тихо сказал:
— Знаешь, а ведь я любил тебя... Всегда... По-настоящему...
— Знаю, — всхлипнула я, не стесняясь своих слез.
— Прощай, королева моего сердца... — прошептал Рауд.
Его взгляд остановился, устремленный ввысь, в небо... Оттуда сейчас наверняка уже спускалась одна из валькирий О̀дина, чтобы забрать с собой фюльгья человека, отдавшего за меня жизнь... И я ничего не могла с этим поделать — лишь спрятала лицо в ладони, и рыдала, как самая обычная женщина, потерявшая очень дорогого для нее человека...
Но всё же долг королевы взял своё.
Вокруг меня звенели луки, посылая во врагов оперенную смерть — и стонали раненые, ибо даны тоже стреляли в ответ, а с такого расстояния промахнуться было непросто.
Я отняла мокрые от слез ладони от лица и закрыла глаза Рауда. А после, выхватив из ножен Небесный меч, закричала:
— Вперед! На абордаж!
...Перестрелка, конечно, дело хорошее, но смерть Рауда требовала отмщения, и мои люди просто не поняли бы меня, если б я лишила их законного права ощутить, как клинок меча входит в тело врага, нарушившего многовековой кодекс чести викинга...
Мои люди, казалось, только того и ждали!
Весла синхронно вспенили забортную воду — и наш драккар буквально прыгнул вперед, стремительно сократив расстояние до корабля данов. Их борта еще не соприкоснулись, когда Ульв, вытащив меч, сорвал с пояса и отбросил в сторону ножны, чтоб не мешались в бою. А после, разбежавшись, прыгнул вперед, выставив вперед щит и занеся над головой свое смертоносное оружие... Одноглазый воин был очень дружен с погибшим Раудом, и сейчас его переполняла жажда мести, утолить которую можно было лишь одним способом...
И даны, столпившиеся на палубе своего драккара, дрогнули. Они заняли грамотную позицию, спрятавшись за «стеной щитов», выстроив которую небольшой отряд может довольно эффективно обороняться от превосходящих сил противника. Но вид одноглазого воина, буквально перелетающего над океаном с одного корабля на другой, заставил их на мгновение содрогнуться в мистическом ужасе...
И этого мгновения Ульву хватило.
Его щит с треском врубился во вражеский боевой порядок — и буквально проломил его! Заревев, словно дикий зверь, одноглазый воин немедленно принялся работать мечом с ужасающей скоростью и силой...
