Принц Скорби - Беннетт Дженн (книги без сокращений .TXT, .FB2) 📗
– Худшая смена в моей жизни, – сказала она, обхватив себя руками. – Ты видела, что там произошло? Чарльз Восс посмотрел на меня! На меня! На самую обычную Бетани Кросс! – Она сделала пару приплясывающих шагов и глупо заулыбалась: – Может, из-за кашля ему придется остаться на ночь. Тогда мы увидимся утром.
– Такие, как он, не остаются в общественных больницах, – напомнила я ей.
И оказалась права. Когда я вернулась на следующую смену, Восс и его камердинер уже давно испарились, оставив после себя лишь слух о странном визите. Даже тело его сестры увезли в частный морг.
Как и большинство пациентов, они приходили, получали лечение и уходили, чтобы никогда больше не появляться.
За исключением того, что, как я узнала позже, с Воссом все было иначе…
Спустя месяц, в самом конце сентября, когда в воздухе уже чувствовалась прохлада, а листья начинали менять цвет, я шла той же дорогой по Первой авеню после ночной смены. Бетани шагала рядом. К моему удивлению, она не исчезла, как все остальные призраки, которых я знала, – возможно, просто была достаточно упрямой, чтобы остаться. Я не знала. Но мне все еще не дали новую напарницу, поэтому я была рада ее компании, даже если временами она раздражала.
– Почему так холодно?
– Осень, – ответила я, шагая по освещенной луной булыжной мостовой.
– А что случилось с летом? – с искренним удивлением спросила она.
– Полагаю, время летит, даже когда ты мертв.
– Кто мертв?
Я глубоко вздохнула и продолжила идти.
Программа обучения медсестер запихнула нас жить далеко от больницы – на втором этаже Мотт-Мьюза на 26-й Восточной улице. Мотт-Мьюз представлял собой трехэтажное здание, спрятанное за более высоким, с внутренним двориком между ними; на первом этаже располагались конюшни, а выше – сдаваемые в аренду склады и жилые помещения.
Мы, слушательницы сестринских курсов, ютились в комнате на самом верхнем этаже.
Сногсшибательная вонь навоза и аммиака ударила в нос, когда я прошла мимо нескольких лошадей и кивнула конюху Бенджамину. Он сонно приподнял шляпу. Некоторые конюхи нередко отпускали в наш адрес сальные шуточки и унизительные комментарии, и, постоянно сталкиваясь с ними и с уличными бандами, вечно воюющими в этих кварталах, я всегда испытывала облегчение, когда удавалось поскорее забраться внутрь. В каком-то смысле жизнь здесь мало чем отличалась от тесного дома моего деда в трущобах Рэгпикерс-Роу на Малберри-Бенд.
Комната медсестер находилась в конце коридора. Достав ключ, я замерла, прислушиваясь к голосам, доносившимся из соседнего помещения.
– …И вы можете заметить, что иногда она разговаривает сама с собой. Когда я только познакомилась с ней, это показалось мне странным. Но вам не стоит беспокоиться о ее рассудке. Она просто… очень увлечена своей работой.
Я узнала этот голос. Речь шла о том, что я разговариваю с призраками? Легкая паника подступила к горлу и сжала грудь, и я случайно выронила ключ. Он подпрыгнул на дощатом полу и звякнул, ударившись о нижний край соседней двери.
Я застыла, молясь, чтобы никто не услышал, как падал ключ. Но соседняя дверь распахнулась, и я оказалась лицом к лицу со своей наставницей – сестрой Хелен Боуден.
– Ах, Молли, вот ты где, вернулась со смены. Именно эту младшую сестру я и хотела видеть.
Сестра Хелен руководила программой обучения медсестер. В прошлом году она даже ездила в Англию, чтобы учиться у самой Флоренс Найтингейл. Я восхищалась ею. И восхищалась бы еще больше, если бы она хотя бы захотела рассказать нам названия лекарств. Иногда я даже задавалась вопросом, знает ли наставница их сама.
Монахиня поманила меня из дверного проема своих личных покоев:
– Я хотела бы с тобой поговорить, если не возражаешь. Проходи.
В груди поднялась новая волна паники. О чем? Сегодня я самостоятельно вправила мужчине руку, но… это было непросто. Неужели я все испортила? Я боялась, что меня ждут неприятности. Ведь прежде я бывала в комнате сестры Хелен всего один раз.
– О-о-о, ты влипла, – насмешливо протянула Бетани.
Я отмахнулась от нее, и на этот раз, к моему облегчению, она поняла намек и исчезла.
С замиранием сердца я переступила порог комнаты доброй монахини. Внутри горела свеча и обстановка была предельно скромной: узкая кровать, письменный стол и небольшой столик с двумя стульями у большого окна, из которого виднелось светлеющее предрассветное небо, окрашенное в лиловые тона.
У окна сидело нечто, чего я никогда раньше не видела в комнате сестры Хелен.
Мужчина средних лет.
Когда он поднялся, чтобы поприветствовать меня, я сразу отметила его невысокий рост. А затем, приглядевшись, заметила, что у него отсутствует мизинец.
Мужчина выглядел куда менее жалким, чем при нашей прошлой встрече… и теперь вовсе не был залит собственной кровью. Бледный и маленький, камердинер был облачен в коричневый твидовый костюм и сжимал в руках котелок. Его серебристые бакенбарды были безупречно подстрижены и идеально сочетались с густыми усами, напоминающими метлу.
Он поправил золотые очки в тонкой оправе и пробормотал:
– Да, это она.
Кто – она? Я? Сердце холодными клешнями сжала тревога. Что он вообще здесь делает?
– Мистер Хоффман, – начала сестра Хелен, – это моя самая способная ученица, Молли О'Ринн. Та самая девушка, о которой мы говорили. Она потеряла мать из-за чахотки несколько лет назад. И, если не ошибаюсь, именно она была дежурной младшей медсестрой, когда вас и мистера Восса привезли в прошлом месяце, верно?
– Да-да, именно так. – Джентльмен вежливо склонил голову: – Рад официально познакомиться с вами, медсестра Молли. Особенно при более приятных обстоятельствах, – произнес он с сильным немецким акцентом.
Я кивнула:
– Взаимно, сэр.
– Медсестра Молли… На моем языке – швестер [7] Молли.
– Вот как? – Я быстро улыбнулась, бросив вопросительный взгляд на сестру Хелен, а затем сказала мужчине: – Ваш мизинец, похоже, хорошо заживает. Рада видеть, что швы уже сняли.
Лишь тогда черная повязка на его плече бросилась в глаза. «Формальный траурный аксессуар в память о сестре Восса», – мелькнула мысль.
– Могу ли я, м-м-м… чем-нибудь помочь вам, сэр?
Он мягко усмехнулся и прочистил горло, прижав к губам кулак.
– Да, разумеется. Дело серьезное. Именно о нем я и говорил с достопочтенной сестрой.
Должно быть, я слишком долго стояла в молчании, потому что сестра Хелен мягко забрала у меня из рук сестринскую лампу и поставила на стол. Затем помогла снять шерстяное пальто и аккуратно усадила на свободный стул рядом с мужчиной.
– Перед тобой стоит великая и почетная задача. И я знаю: ты – именно та, кто сможет откликнуться на этот призыв, – прошептала она мне на ухо с едва сдерживаемым воодушевлением.
Любопытство взяло верх, и я осторожно опустилась на стул, позволяя пышным складкам голубой формы аккуратно расправиться на спине.
– Моя дорогая девочка, – сказал мистер Хоффман, – работодатель направил меня к вам с крайне срочным и важным поручением.
– Тот самый джентльмен, что потерял сестру?
– Вы помните, – произнес мистер Хоффман, и это прозвучало почти как вопрос.
Я вежливо улыбнулась:
– Помню. Восс, кажется?
– Чарльз Восс, – поправила сестра Хелен. – Его отец, Паркер Восс, был финансистом, известным как Молот Уолл-стрит.
Я ничего не знала о воротилах с Уолл-стрит, и, должно быть, это ясно отразилось на моем лице, потому что мистер Хоффман сказал:
– Ну ничего страшного. Вы еще молоды. Отец мистера Восса сколотил состояние на Уолл-стрит, и имя Воссов имеет вес в этом городе. Даже больше, чем у самого мэра. В прошлом году он и его жена погибли при трагических обстоятельствах, и все наследство перешло к Чарльзу. В том числе роскошное поместье на Гудзоне [8], верхний Нью-Йорк, в районе Тарритауна, что неподалеку от Слипи-Холлоу.