Принц Скорби - Беннетт Дженн (книги без сокращений .TXT, .FB2) 📗
– Пару часов на поезде, – сообщила мне сестра Хелен, вешая мое пальто на крючок с обратной стороны двери.
Мужчина кивнул, крутя в руках котелок.
– Он отправил меня в город с крупной суммой, чтобы нанять сиделку с проживанием.
Сиделку с проживанием?
– Ох, – сказала я, осознавая. – Из-за его туберкулеза?
– Да, именно так. Его состояние ухудшается. В начале этого месяца он несколько дней не вставал с постели, а наш местный врач толком не помог. Его сестра страдала более тяжелой формой болезни перед смертью, и мой господин боится, что с ним происходит то же самое. Ему нужен профессиональный уход.
Сердце бешено заколотилось. Чего он хочет от меня? Я ведь еще не профессионал. Пока нет. Свидетельство я получу только после завершения обучения.
– Когда мистер Хоффман пытался выяснить имя медсестры, которая говорила с его хозяином той ночью в больнице, он спросил, есть ли среди медсестер кто-то с опытом ухода за родственником, больным чахоткой, – объяснила сестра Хелен. – И мне сразу вспомнилось твое лицо. Ты – единственная из моих девочек, у кого есть такие познания и опыт.
Горькие познания. Я покрутила кладдахское кольцо на среднем пальце и почувствовала знакомый укол горя, когда вновь всплыли темные воспоминания.
– Вы будете почетной гостьей в поместье Ривербенд, – расписывал мистер Хоффман. – Все ваши нужды во время вашего пребывания будут удовлетворены. Там есть повариха и экономка, это обычная прислуга. А Гудзон зимой, должен сказать, просто удивителен. – Он шмыгнул носом, поправил очки и с гордостью улыбнулся: – Особняк великолепен.
– Какая прекрасная возможность для молодой девушки, – проговорила сестра Хелен, не в силах скрыть радость в голосе.
Я же не разделяла ее радости. Все было слишком внезапно, и я чувствовала себя товаром – как мясо, как породистая молочная корова, которую отправляют на северную ферму с хорошим пастбищем, чтобы давала больше масла.
– Простите, сэр, но, боюсь, произошла ошибка, – сказала я. – Мне искренне жаль слышать о состоянии вашего хозяина, но я не сиделка с проживанием. Не профессиональная. По крайней мере, до тех пор, пока не получу свидетельство. Я учусь по программе и не могу просто бросить учебу, равно как и свои обязанности перед сестрами. Я дала серьезную клятву.
Голова мужчины слегка повернулась в сторону сестры Хелен, и та мягко рассмеялась.
– Моя дорогая, упрямая девочка, – заговорила она, – твоя преданность работе в больнице достойна всяческой похвалы. Я ведь говорила вам, мистер Хоффман, что она у меня лучшая, не так ли?
– Да, сестра, – с улыбкой согласился тот. Он выглядел воодушевленным. И, пожалуй, немного встревоженным.
Монахиня сцепила руки на черной юбке и повернулась ко мне:
– Эта частная практика является отличной возможностью узнать что-то новое, от этого глупо отказываться, дитя мое. Тебе предстоит проверить свои навыки на деле, принимать решения на ходу и руководствоваться здравым смыслом. Здесь нужен человек рассудительный, надежный и серьезный. И если кто и способен справиться с такой задачей, так это ты.
По правде говоря, в ее словах было что-то заманчивое. Но ухаживать за одним человеком – это совсем не то же самое, что работать в больнице. Здесь я могла узнавать о множестве разных болезней и учиться напрямую у врачей. А в частном доме останусь одна. С одним пациентом. Едва ли это можно назвать выдающейся возможностью для обучения.
И тут же в памяти всплыл Восс в смотровом кабинете, в приступе гнева бросающий ту причудливую статуэтку-часы и смеющийся словно гиена, хотя его сестра только что умерла. И подмигивание…
– Не уверена… – призналась я. – Я очень благодарна вам, правда. Но можно дать ответ завтра утром? Мне нужно все хорошенько обдумать.
Мужчина улыбнулся, хотя улыбка была натянутой – не враждебной, но… напряженной. Его что-то тяготит? Мучает? А может, виной тому просто мой инстинкт медсестры и я тороплюсь с выводами?
– Прошу прощения, – сказал он, – но боюсь, мне необходимо вернуться в долину Гудзона первым же утренним поездом. Через два часа.
Два часа?
– Сэр, умоляю, я не спала со вчерашнего дня…
– Мистер Восс любезно жертвует больнице крупную сумму, – твердо произнесла сестра Хелен. – Очень крупную.
– Но…
– В обмен на твои услуги он профинансирует всю программу обучения медсестер в следующем году, – продолжила монахиня. – Мы сможем расширить ее – даже вдвое – и принять больше девушек. Согласившись, ты поможешь всем нам. Мы сможем спасти столько жизней…
Я почувствовала себя загнанной в угол и прижатой к стенке. Снова вспомнился Восс в тот момент, когда он увидел Бетани. Часть меня надеялась, что, оказавшись рядом с ним, я наконец-то получу ответы о «даре», который, похоже, нас связывал. Но как? Спросить его прямо? Знает ли он больше, чем я?
Нет. Этому не бывать. Девушка вроде меня не должна даже вступать в разговоры с такими людьми, как он. Паника стиснула грудь. Я сглотнула и с тревогой спросила:
– И как долго продлится эта частная практика?
Джентльмен провел кончиками пальцев по краю своего котелка.
– Не знаю. Пару месяцев? Когда сестра моего хозяина дошла до этой стадии, ее конец был стремительным. Сомневаюсь, что он переживет зиму. Но, независимо от положения человека, каждый заслуживает право почить с миром, под присмотром доброго сердца… Не так ли, медсестра Молли? Разве не всякая жизнь дорога?
– Помни о своей клятве, – ободряюще подсказала сестра Хелен.
Разумеется, я помнила. Пятый пункт: «Дорожить каждой жизнью». Я не раз спорила с докторами, которые готовы были махнуть рукой на бедных иммигрантов вроде меня. Но теперь меня саму вынуждали применить ту же логику к богатому воротиле с Уолл-стрит, который мог позволить себе просто купить больницу, чтобы получить желаемое. Это казалось неправильным.
Но придраться у меня тут ни к чему не получалось. Так же, как не получалось вырвать плечо из-под крепкой, спокойной руки монахини. Сестра не допускала возражений.
– Я правильно услышала? – вдруг прошептала у самого уха Бетани, появившаяся без всякого предупреждения. – Мы едем в особняк Чарльза Восса? Скажи, что это правда, Молли! Ты должна согласиться. Это тот шанс, которого я так ждала! Мы будем жить как принцессы!
Я не хотела говорить ей, что вряд ли она сможет последовать за мной так далеко, на север штата. Ни одному призраку еще не удавалось. Черный жених являлся мне в разных частях города, но я не видела его уже целый год.
Если уеду за город, то, скорее всего, потеряю Бетани.
И какой бы раздражающей она ни была – упрямой, пустоголовой, ленивой, – Бетани долгое время оставалась единственной моей спутницей. С ней я не чувствовала себя одинокой, а это было роскошью, которой я не знала с тех пор, как ушла мама. Я не хотела от этого отказываться. И не хотела сдаваться в поисках причины ее смерти. Но потом вспомнила, как Восс, казалось, увидел Бетани… вспомнила его жуткий смех. Может быть, это даже к лучшему, что она не сможет отправиться за мной туда.
На грудь тяжелым камнем легла печаль.
– Значит, решено? – спросил мужчина.
Я переводила взгляд с монахини на мистера Хоффмана и обратно. Ни одной достойной отговорки не приходило в голову. Сердце билось, словно загнанный зверь. Я посмотрела на сияющее от радости лицо Бетани – и сердце сжалось еще сильнее.
– Моя девочка никогда меня не подведет, – уверенно сказала сестра Хелен и похлопала меня по плечу.
Я почувствовала, как киваю. А что еще оставалось? Все-таки я была хорошей девочкой и делала то, что мне велели, – даже если это шло вразрез с моими желаниями. Так я поддерживала видимость нормальной жизни, которая на самом деле таковой не была.
– Превосходно! К обеду вы уже будете лакомиться фирменным супом мисс Филомены, – с натянутым весельем воскликнул мистер Хоффман, а в его глазах застыл отчаянный огонек радости.
Он чего-то недоговаривал? Или я просто неверно его воспринимала? Глаза у меня никак не хотели фокусироваться. В таком жалком состоянии – без сна и с обезумевшим сердцем, гулко стучащим в груди, – трудно было быть уверенной хоть в чем-то.