Принц Скорби - Беннетт Дженн (книги без сокращений .TXT, .FB2) 📗
Я уставилась на него с колотящимся сердцем. С кем он разговаривает? В купе находились только мы с ним, а раздвижная дверь была плотно закрыта. Напряженная тишина заполнила тесное пространство, и я начала всерьез сомневаться в его рассудке. Хоть я и гордилась своей выдержкой и умением справляться с трудностями в роли медсестры, происходящее выходило далеко за рамки моей подготовки.
В душе возникло неприятное предчувствие. Я была в нескольких часах езды от дома с человеком, которого не знала и который, возможно, был душевнобольным. Если что-то случится, у меня нет денег, чтобы купить обратный билет без его помощи. Плохо дело.
Поезд зашипел. Я мельком глянула в окно и увидела клубы пара и угольной копоти. Мы прибыли на небольшую железнодорожную станцию, но она была не для пассажиров – платформа предназначалась только для разгрузки грузов. Судя по всему, все остальные пассажиры нашего поезда отправлялись дальше на север.
Кондуктор открыл дверь нашего купе, чтобы помочь сойти с поезда.
– Сэр? – тихо позвала я мистера Хоффмана, осторожно коснувшись его локтя.
Тот подпрыгнул от испуга. Казалось, он погрузился в собственные мысли и выглядел растерянным. Помнил ли он вообще, кто я такая? Он вздрогнул, будто хотел стряхнуть с себя тягостные мысли.
– Где?.. О, прошу прощения, дорогая. Я понял… Мы на станции Тарритауна, не так ли? Почти на месте, почти…
– Вы…
– Со мной все будет в порядке, как только мы вернемся в поместье, – вновь принялся уверять он, вытирая дрожащей рукой пот со лба и сверяясь с часами. – Точно по расписанию, прекрасно. Кондуктор? У билетной кассы нас должна ждать карета. Она уже прибыла?
– Сейчас узнаем. Прошу сюда, сэр, – ответил тот.
Пронизывающий порыв ветра закрутил облака пара вокруг нас, когда мы сошли с поезда. Машинист подбрасывал уголь в топку, а кондуктор любезно подхватил мое портманто и повел нас через платформу к билетной кассе. Мы лавировали между штабелями деревянных ящиков, мешков с ячменем и резных колес от повозок, стараясь не встречаться взглядом с рабочими в потертых джинсовых робах.
Кондуктор шагал быстро, и я изо всех сил старалась не отставать, прижимая к себе медицинскую сумку и коробку с лампой. Но, обернувшись, чтобы проверить, как там мистер Хоффман, я заметила, что он отстал на несколько ярдов.
Мужчина оперся на один из штабелей ящиков и тяжело дышал.
– Мистер Хоффман! – крикнула я, бросившись к нему.
Но прежде чем успела подбежать, он рухнул на землю.
Я быстро опустилась на колени рядом, отложила коробку с лампой и сумку и нащупала пульс. Он был сильным и учащенным. Возможно, слишком учащенным.
Чтобы убедиться, что он не ударился при падении, осмотрела его голову: признаков кровотечения не было. Он громко застонал.
– Мистер Хоффман! – позвала я, ослабляя ему галстук и воротник, когда он оказался на спине. – Постарайтесь успокоиться и просто дышите. Вы горите. Позвольте немного ослабить…
Пальцы замерли, когда я оттянула ворот его рубашки. Под тканью сбоку на шее, прямо под ухом, вдруг обнаружилось пятно размером с одно пенни. На бледной коже был выцветший татуированный символ, нечто вроде герба: рога обвивали буквы «В. В».
Единственные люди с татуировками, которых я видела, были докерами и ворами – едва ли те, кого миллионеры нанимают на работу.
– Помилуйте, хозяин, – прошептал он еле слышно. Веки затрепетали, словно он пытался проснуться от кошмара.
Одна из рук у него была крепко сжата в кармане сюртука. Чтобы увидеть, не поранил ли он ее, я мягко разжала сжатый кулак. А когда взяла его за руку, чтобы успокоить, пальцы у него расслабились, и из них выпало нечто неожиданное.
Это были миниатюрные песочные часы.
Воспоминания резко вернули меня к той ночи, когда мистер Хоффман и его работодатель появились в больнице. Восс держал статуэтку в форме песочных часов. Эти же были другими – настоящими, рабочими. Одна песчинка медленно скользила по узкой горловине.
Одна-единственная песчинка на целые песочные часы. Что за чертовщина?..
– Время почти вышло, – прошептал мистер Хоффман. – Я не справлюсь… и меня накажут.
Я вгляделась в его лицо, искаженное тревогой.
– Не справитесь с чем, сэр?
Он лишь покачал головой, крепко зажмурившись, и тогда я взмолилась:
– Позвольте помочь вам, прошу. Если вам плохо – скажите мне. Если вас что-то беспокоит, я сохраню это в тайне. Даю вам слово.
С глубоким вздохом он покачал головой:
– Это моя ноша, которую я должен нести. – Мужчина протянул руку, требуя назад свою вещь.
Я вернула странные песочные часы, на которые он с отчаянием посмотрел, прежде чем положить в карман. Затем ненадолго прикрыл глаза, собираясь с духом.
– Я все еще могу успеть, но нам нужно ехать прямо сейчас.
Кондуктор поспешно подошел вместе с начальником кассы, который помог мистеру Хоффману подняться. Он извинился, объяснив свое состояние физической усталостью.
– Нам немедленно нужна карета.
– Если она еще не приехала, может, в городе можно нанять извозчика? – спросила я начальника билетной кассы. В Нью-Йорке такие двухместные экипажи были повсюду. Но здесь, похоже, никто не понимал, о чем я говорю, – все смотрели на меня так, словно я не в себе.
Щеки у меня запылали от смущения.
– Ничего подобного здесь нет, мисс, – ответил начальник кассы. – Личный экипаж мистера Восса прибыл час назад и ждет снаружи.
– Мы должны ехать немедленно! – прохрипел камердинер.
Кондуктор и начальник билетной кассы поспешили вывести нас из железнодорожной станции к знакомому черному ландо, запряженному четверкой вороных тягловых лошадей, а безошибочно узнаваемый герб с золотыми стрелами указывал на то, что он принадлежал Воссу. Его роскошь и изящество резко контрастировали со скромной обстановкой Тарритауна. На этот раз впереди сидел долговязый кучер в черном, с вожжами в руках, а его лицо скрывал капюшон плаща.
Едва заметив карету, камердинер издал отчаянный возглас.
– Скорее! – крикнул он.
Внутри экипажа сиденья и стены были обиты бордовым бархатом с золотой отделкой. Два окна обрамляли шелковые занавески. Под одним из сидений стоял обогреватель, который заполнял теплом всю карету. Никогда не видела такой роскоши.
– Домой! – воскликнул мистер Хоффман, с силой постучав по потолку ландо.
Кучер щелкнул кнутом, и, покачиваясь, мы тронулись по главной улице.
Когда мы покидали станцию, я взглянула на мистера Хоффмана. Он был болен – в этом теперь не было ни малейшего сомнения. А значит, в имении мне предстоит заботиться уже о двух пациентах. Постараюсь убедить его принять мою помощь, когда приедем, как бы он ни упирался.
Но придется быть осторожной. Мысль о татуировке на шее не выходила из головы, а его странное поведение с миниатюрными песочными часами только добавляло загадочности. Может, внешность мистера Хоффмана была обманчива?
Возможно, он лишь играл роль порядочного слуги и хорошего человека.
Но, с другой стороны, мама всегда говорила, что большинство людей не бывают ни хорошими, ни плохими – они просто сильные духом или слабые. Истинно понять чужую душу невозможно. Можно узнать только свою собственную. А порой я даже и в этом сомневалась.
Глава 4

Дорога до поместья заняла чуть больше получаса. Я пыталась отогнать тревожные мысли о случившемся с мистером Хоффманом и сосредоточиться на том, что происходило за окном кареты. Это было несложно, ведь роскошное ландо с его стеклянными окнами привлекало взгляды прохожих. Мы ехали по главной улице города – Орчард-стрит, где располагалась бо́льшая часть магазинов и предприятий: фабрика повозок и экипажей, мукомольный завод, верфь и фабрика «Серебряная туфелька».
Но после тряской поездки мимо этих нескольких зданий мы покинули деловой центр города и устремились в сторону отдаленного района вдоль Гудзона, где все миллионеры Нью-Йорка строили свои дома, чтобы укрыться от шума толпы.