Чёрная вода - Норд Арвид (читать книги онлайн бесплатно серию книг TXT, FB2) 📗
— Снова девяносто первый? — спросила она, глядя на лист обращения. — Это не самый короткий раздел архива.
— Мне нужны конкретные дела.
— Тем лучше. С конкретными номерами у нас хотя бы есть шанс что-то найти.
Она не улыбнулась. У неё была обыкновенная усталость человека, чью аккуратность чаще замечали после ошибки.
Шкафы стояли в два ряда. Между ними оставалось достаточно места, чтобы прошёл один человек с папкой в руках. Лампы под потолком мигали с неприятной задержкой; у стены гудел небольшой осушитель воздуха. Архивистка включила компьютер и попросила точный регистрационный номер дела Марии Коскела. Элиас продиктовал цифры из старой карточки.
— В каталоге есть, — сказала она. — Бумажного дела здесь нет.
— Когда передали?
— В две тысячи четвёртом. Центральный архив, по акту. Подпись за наш отдел — Лахти.
Элиас придвинул второй стул, но не сел.
— Можно увидеть акт передачи целиком?
— У меня только электронная копия описи. Оригинал акта надо запросить. И учтите: подпись за передачу не означает, что человек читал каждый лист.
— Я это понимаю. Что с приложениями?
Она раскрыла вкладку. Несколько строк были помечены служебным цветом.
— Часть материалов обозначена как изъятая по распоряжению подразделения внутреннего контроля.
— Дата?
— Семнадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто первого.
Элиас попросил её не закрывать экран. Мария исчезла четырнадцатого. Шестнадцатого нашли автомобиль и зарегистрировали заявление. По карточке распоряжение датировалось следующим днём. Необязательно изъятие состоялось тогда же. Необязательно на него вообще имелись полномочия, отражённые именно в этой базе. Но проверить это было нужно.
— В системе указано, когда документы физически забрали?
— Нет. Дата относится к распоряжению. И даже тут я бы сверила с бумажным оригиналом. Старые записи переносили в новые программы не один год.
— Кто распорядился?
— Пустое поле. Не «неизвестен» и не «удалён». Просто не заполнено.
— Технический журнал изменений сохранился?
— Для той старой базы — не знаю. Я могу узнать у администратора. Быстрого ответа не обещаю.
Он попросил выгрузить карточку целиком, вместе с датой последнего изменения и кодом оператора. Архивистка напечатала служебный номер обращения, поставила рядом время. Бумага с тёплым краем вышла из принтера и закрутилась, прежде чем упасть на лоток.
— Есть связанное дело, — сказала она, возвращаясь к экрану. — Ингрид Сааринен. Заявление от восемнадцатого ноября девяносто первого. Предварительная проверка. Ограниченный доступ.
— Тоже внутренний контроль?
— Этого здесь нет. Только отметка об ограничении. Причина не внесена.
Элиас вспомнил тело у причала. По первоначальным данным, женщина с тем же именем и фамилией исчезла двадцать лет назад и оказалась живой задолго до нынешней смерти. В какой момент это выяснили? Кто закрыл розыск? Старые карточки умели хорошо отвечать на вопросы, которых им никто не задавал, и плохо — на все остальные.
— Дайте номера обеих карточек. И сведения о том, кто когда просматривал материалы в последние месяцы, если такие сведения вообще сохраняются.
— Запросите письменно.
— Уже запрашиваю.
Она подняла на него глаза.
— Вы можете говорить дружелюбно, инспектор. Бумага от этого быстрее не появится, но мне будет приятнее.
— Простите. Ночь была плохая.
— Ночи у всех разные. Папки одни и те же.
Она открыла графу приложений к делу Ингрид. В цифровом архиве хранился скан фотографии: несколько человек возле озера, засвеченная полоса воды и тёмная фигура позади женщин. Элиас узнал композицию — на снимке из дома Линдов люди стояли почти так же, — но не стал называть изображения одинаковыми. Однажды перепутанные копии могли превратить всю будущую экспертизу в бессмысленный спор.
— Можно записать идентификатор этого файла и получить копию без обработки?
— Да. В оригинальном разрешении, которое осталось после оцифровки. Оно невысокое.
Он наклонился ближе. Фигура на заднем плане была мужской или казалась такой из-за широкой куртки. У человека на руке виднелся светлый кружок. Кольцо? Возможно. Элиас знал, что крошечный блик после увеличения способен принять какую угодно форму.
У нижней кромки изображения значились три знака: M.K. Архивистка открыла свойства файла. Никаких пояснений к буквам там не было.
— Это инициалы фотографа? — спросил Элиас.
— Может быть. Или сотрудника, который присвоил карточке индекс. Или человека, на чьём экземпляре стояла пометка. В девяносто первом у каждого отдела были свои привычки.
Мария Коскела, подумал он. И тут же написал в блокноте: «M.K. — значение не установлено».
Архивистка дала ему подписать получение копий и отдельно указала, что оригиналы на руки не выдавались. Пока Элиас шёл к лестнице, его телефон дважды вибрировал. Одно сообщение пришло от дежурной части: по вчерашнему свету в кабинете проверка продолжается, единого объяснения пока нет. Второе — о назначенном на девять пятнадцать коротком разговоре с Лахти. Время было указано без вопросительного знака.
09:15
Лахти не любил, когда к нему входили с папкой без предварительного доклада. Элиас взял с собой папку потолще. Слишком тонкая позволила бы начальнику отмахнуться от разговора; слишком толстая выглядела бы попыткой произвести впечатление. Он сам заметил, что размышляет о бумаге вместо сути дела, и разозлился.
В приёмной комиссара секретарь разговаривала по телефону и одновременно приклеивала узкую полоску бумаги к корешку регистратора. Она жестом показала на дверь. За ней кто-то перевернул лист, кашлянул и выключил радио.
Юкка Лахти сидел без пиджака, в светлой рубашке с помятой манжетой. Одной рукой держал документ, другой размешивал сахар в чашке, хотя, судя по звуку, сахар уже давно растворился. Ему было за пятьдесят. У висков поредели волосы, кожа под глазами потемнела от привычного недосыпа; при этом у него оставалось редкое умение читать служебный лист и слушать собеседника одновременно. Сейчас он не воспользовался им.
— Если ты пришёл по поводу дополнительного транспорта для выезда, заявку уже согласовали, — сказал он, не поднимая головы.
— Не по транспорту.
— Тогда говори.
Элиас положил на стол копию архивной карточки Марии Коскела. Лахти посмотрел не на имя, а на номер регистрации.
— Откуда?
— Из нашей системы. Бумажное дело передано в две тысячи четвёртом. В акте вашей подписью заверена передача.
— Заверена передача, — повторил комиссар. — За год через меня проходили сотни дел. Ты предполагаешь, что я помню каждое?
— Нет. Я спрашиваю, кто может помнить, почему часть материалов помечена как изъятая ещё в ноябре девяносто первого.
Лахти придвинул лист. Пальцем он не коснулся строчки с датой. Сначала прочитал весь документ, как будто искал внизу номер отсутствующей страницы.
— Старый перенос данных мог сделать из нормального решения что угодно, — сказал он.
— Поэтому я запросил оригинал. Шестнадцатого ноября зарегистрировано исчезновение. Семнадцатым датировано распоряжение. Дело Ингрид Сааринен, открытое восемнадцатого, отдельно ограничено для доступа. Два пропавших человека в течение недели, оба дела уходят из обычного оборота. Теперь Ингрид нашли убитой.
— Кем убитой, ещё не установлено.
— Согласен.
— Вот на этом согласии и задержись. У тебя одно новое убийство, старые записи и сотрудница, у которой пропала мать. Ты уже составил запрос на её отстранение от материалов?
Элиас коротко объяснил, что Софи дала письменные сведения о семье, что её личный интерес зафиксирован и что вопрос о дальнейшем участии нужно решить отдельно.
— Она способная, — сказал Лахти.
— Вы сами назначили её в отдел. По какой причине именно сейчас?
— По кадровой. У нас не хватает людей.
— У вас много подходящих сотрудников. У неё мать исчезла на той же неделе, что и Ингрид.