Чёрная вода - Норд Арвид (читать книги онлайн бесплатно серию книг TXT, FB2) 📗
Лахти подвинул чашку к краю стола. В подставке под ней отпечаталось старое кофейное кольцо; он положил на него ладонь, будто собирался накрыть след.
— Если ты считаешь, что я сознательно подставил её под это дело, напиши рапорт. Твоих устных подозрений мне мало.
— Напишу, если появится основание. Сейчас хочу получить материалы.
— Правильно. Тогда зачем пришёл ко мне?
— Потому что эта история началась в то время, когда вы работали с теми делами. Не обязательно лично. Возможно, вы знаете, кому передали архивы.
За окном прошёл трамвай. Звонок с улицы достиг кабинета слабым металлическим звуком. Лахти убрал ладонь с подставки.
— В девяносто первом происходили вещи, которые некоторые предпочли не обсуждать, — сказал он. — На уровне управления, не только нашего отдела. Если будешь поднимать старое, поднимай документально. Никаких разговоров с прессой и никаких намёков в столовой, что тут заговор.
— Я ещё не говорил о заговоре.
— Ты думаешь о нём. Это видно по лицу.
Элиас подался вперёд.
— Имена. Мне нужны имена тех, кто занимался делом Марии Коскела. Не угрозы и не советы.
Лахти наконец посмотрел прямо на него.
— Тогда начни с человека, чьё имя может встретиться в записях девяносто первого. Йоханнес Берг. Если увидишь — не делай выводов раньше времени.
Элиас не раскрыл блокнот.
— Я не называл Берга.
— Я знаю.
— Откуда вы знаете, что он связан с этими материалами?
Комиссар чуть повернул голову к двери, за которой шелестела бумага секретаря. Потом заговорил тише:
— Я не утверждал, что он связан. Сказал, что его имя может встретиться. В старых делах о семьях тогда работали и частные специалисты. Берг был одним из них.
— Вы имели с ним дело?
— Не помню личной встречи. Это честный ответ, даже если тебе не нравится.
— Почему он должен меня интересовать больше остальных?
— Я не сказал «больше остальных».
Элиас понял, что добиться другого ответа сейчас не удастся. Он попросил разрешение на письменные запросы по старым архивным описям и на уточнение роли Софи. Лахти взял ручку, подписал только первую бумагу. На второй поставил резолюцию передать кадровому сотруднику для проверки возможного конфликта интересов.
— Не забывай, Виртанен, — сказал он, возвращая документы. — Человек двадцать лет прожил с собственной версией событий. Не подсказывай ему свою.
— Я помню.
— Не уверен. Ты сейчас смотришь на меня так, будто уже нашёл виноватого.
— Нет. Но вы заранее боитесь моего вопроса, хотя не знаете, какой я задам.
Лахти резко поднялся. От движения со стола соскользнул угол журнала входящей корреспонденции. Он поймал его прежде, чем тот упал.
— Иди работать, Элиас.
Уже у двери инспектор обернулся.
— Лахти. В вашем деле есть имя «Сольберг» вместо «Сааринен»?
Комиссар долго смотрел на него.
— Проверь оба варианта, — сказал он. — И не строй из разницы фамилий доказательство, пока не найдёшь документы.
Ответ мог означать, что он что-то знает. А мог означать только опыт начальника, которому надоело исправлять поспешные выводы подчинённых. Элиас вышел, не решив, что из этого хуже.
11:38
На Булеварди ветер дул вдоль фасадов, загоняя воду под кромку воротника. По дороге к кабинету Берга Элиас зашёл в маленькую булочную, купил булку с сыром и съел половину стоя. Остальное завернул в салфетку и положил в карман. Он понимал, что это не обед, но впервые за день перестал чувствовать тошноту от кофе.
Здание, в котором принимал Йоханнес Берг, было обычным старым домом с узким лифтом и аккуратными почтовыми ящиками. Только на этаже психолога стены недавно выкрасили в светло-серый цвет. На подоконнике лежала стопка бесплатных журналов, в приёмной стоял чайник, подключённый через удлинитель. Секретарь разложила перед ним лист регистрации посетителей.
— Он не назначал встречу, — сказала она после звонка в кабинет. — Но готов уделить вам время. Ненадолго.
На стене висели фотографии с конференций: мужчина в тёмном костюме рядом с другими специалистами; групповой снимок у моря; открытка от благотворительной организации. Все были подписаны и датированы. Элиас заметил эту привычку фиксировать время и место. У старого полицейского архива она почему-то оказалась слабее.
Дверь кабинета открыл мужчина лет сорока девяти, высокий, с аккуратно подстриженными светлыми волосами и лицом, которое не удавалось сразу назвать добрым или строгим. Йоханнес Берг носил мягкую тёмную рубашку без галстука. Он сделал шаг в сторону, пропуская гостя, и едва заметно задержал руку на дверной ручке.
— Мы встречались?
— Нет. Элиас Виртанен, уголовная полиция Хельсинки.
— Тогда дело, вероятно, неприятное.
— Для одной семьи уже да.
В кабинете было два кресла, книжные полки и невысокий столик. На столике не оказалось ни салфеток, ни вазочки с конфетами; всё выглядело достаточно обжитым, чтобы клиент не чувствовал себя в медицинском учреждении, и достаточно обезличенным, чтобы здесь можно было обсуждать что угодно. У окна стояла небольшая деревянная лодка, вырезанная не особенно ровно. Возле ножки стола лежала кожаная сумка.
Берг поднял сумку, собираясь освободить место. На ремне блеснула металлическая застёжка. С одного края крепления облупилась синяя краска; под ней проступал серый металл. Берг провёл по этому месту большим пальцем, будто проверял, не зацепится ли ремень за ткань, и поставил сумку за кресло. Элиас заметил повреждение. Не более того. В кабинете частного психолога могли находиться десятки предметов с ободранной краской.
— Вы знаете Ингрид Сааринен? — спросил он.
Берг присел не сразу.
— Ингрид… Когда вы говорите «Сааринен», речь о той женщине, которую когда-то называли Сольберг?
— Я устанавливаю, когда и почему употреблялись разные фамилии. Вы знакомы с этой женщиной?
— Знал. В девяносто первом году. После этого мы почти не виделись.
— А в последнее время?
— Нет.
— Вчера возле порта нашли тело женщины, предварительно опознанной как Ингрид Сааринен. Мне нужно проверить её связи.
Берг опустил взгляд на стол. Несколько секунд рассматривал край подставки под чашку, оставшейся здесь, вероятно, после предыдущего клиента.
— Сочувствую близким, — сказал он. — Мы давно не общались. Чем могу помочь?
— Расскажите, где и при каких обстоятельствах вы познакомились.
— Тогда я только начинал практику. Молодым специалистам отдавали сложные семейные случаи, которые никто не спешил брать. Возможно, Ингрид была среди людей, с которыми я работал. Прошло двадцать лет.
— «Возможно» или была?
— Я помню её лицо. Не хочу выдавать смутные обстоятельства за точные. Если вы дадите дату, я посмотрю, остались ли у меня законно хранящиеся записи. Но сведения клиентов не предоставляют из вежливости, даже полиции.
Элиас отметил это возражение без раздражения. Врачебная и профессиональная тайна была не препятствием, которое следователь имел право обойти настойчивостью, а частью правил.
— Я не прошу раскрывать содержание консультаций. Важно установить факт знакомства и возможные контакты за последние недели. Что вы скажете о Марии Коскела?
Берг слегка развёл ладони.
— Тоже знакомое имя. Она приходила на консультацию по семейным вопросам. Больше без соответствующего основания я о ней говорить не могу.
— Вы помните, была ли у неё дочь?
— Кажется, да.
— Софи Коскела.
— Имя девочки я не помню.
— А Анну Линд?
Берг посмотрел на Элиаса поверх очков, которые до этого держал в руке.
— Вы называете людей из разных семей. Меня интересует, откуда у вас уверенность, что они связаны.
— Уверенности нет. Есть вопросы. Поэтому я здесь.
Элиас показал ему копию фотографии из архивной карточки. Оригинал из дома Линдов оставался в материалах дела; инспектор не собирался переносить его по кабинетам. Берг взял лист, поднёс ближе к окну. Его выражение изменилось не резко, не театрально. Просто лоб над переносицей на мгновение собрался, будто он пытался вспомнить адрес, который давно перестал существовать.