Чёрная вода - Норд Арвид (читать книги онлайн бесплатно серию книг TXT, FB2) 📗
— Где вы это получили?
— Из старого дела. Кого вы узнаёте?
— Ингрид. Марию, возможно. Людей за ними я плохо различаю.
— Мужчину позади женщин?
— Нет.
— Вы уверены?
— В том, что не могу уверенно опознать? Да.
Элиас не торопил его. Берг держал лист у окна, точно ждал, когда на свету проступит что-нибудь ещё. Пальцы не дрожали. Элиас перевернул страницу блокнота и оставил вопрос открытым.
— Вы помните дату съёмки?
— Нет.
— Вы бывали возле этого озера?
— Может быть. Если назовёте место, отвечу точнее.
— Место ещё устанавливается.
Берг вернул бумагу. На манжете его рубашки обнаружилось маленькое выцветшее пятно — не от чернил, скорее от отбеливателя. Элиас почему-то заметил его только сейчас. Затем вернулся к блокноту.
— Мне бы хотелось получить ваш письменный ответ о том, когда вы в последний раз контактировали с Ингрид и Марией. И если вы можете подтвердить, в каком качестве знали их в девяносто первом, это тоже будет полезно.
— Конечно. Через секретаря. Вы оставите контакт?
— Оставлю служебный.
Берг на мгновение задержал ручку над карточкой. Потом спросил:
— Инспектор, вы верите, что человек всегда правильно помнит свою жизнь?
— Нет.
— Это полезное сомнение. Особенно в семейных делах. Иногда люди начинают рассказывать о собственном прошлом так, будто прочли его в чужой книге. Они не обязательно врут. С годами рассказ становится удобнее воспоминания.
— Вы говорите об Ингрид?
— Я говорю о механизме памяти. Вы вправе услышать в этом что хотите, но не вправе записать как мои показания о конкретном человеке.
— Тогда я запишу именно это.
Психолог чуть наклонил голову.
— Будьте осторожны с женщиной, которая утверждает, что знает свою мать.
Элиас поднял глаза.
— С кем именно?
— Вы сами назвали несколько семей. Разве мало у вас женщин, которые могли ошибаться в своих воспоминаниях?
— Откуда вам известно, что такая женщина сейчас участвует в деле?
Берг не ответил. Он протянул визитную карточку. Элиас положил её рядом с копией снимка, не скрывая, что заметил уход от вопроса.
Уже в приёмной секретарь спросила, нужна ли ему квитанция о посещении. Элиас отказался. Внизу на улице он увидел в стекле витрины собственное отражение: воротник пальто съехал набок, на щеке остался след от спинки автомобильного сиденья. Он достал телефон и записал три вещи, не имеющие отношения к поведению Берга: его слова о двух фамилиях Ингрид, упоминание консультаций Марии и отказ объяснить предупреждение о женщине, знающей свою мать.
Остальное — тон голоса, спокойные руки, синяя краска на сумке — он оставил отдельными наблюдениями. Подозрение из них не складывалось. Пока.
13:02
Софи ждала в небольшой комнате для опросов, куда сотрудники обычно приглашали свидетелей, не желавших разговаривать в общем кабинете. Дверь была приоткрыта, лампа над столом не горела — хватало серого света из окна. На подоконнике стояла сломанная пластиковая подставка для растений; на ней кто-то оставил пакет сахара. За стеной непрерывно стучал принтер.
Перед Софи лежал блокнот. Страница была пустой. Она держала ручку за колпачок, и тот всё время соскальзывал, когда она сжимала пальцы. При виде Элиаса она закрыла блокнот, словно в нём находилось нечто более личное, чем отсутствие записей.
— Вы виделись с Бергом, — сказала она.
— Да. Откуда знаете?
— Вы утром спрашивали о нём в дежурной части. И его адрес есть в справочнике. Не надо делать вид, что это тайна.
Элиас сел напротив. Папку положил не между ними, а справа от себя. Этот жест обычно помогал людям меньше следить за бумагами, но Софи заметила его. Он видел по тому, как она на секунду посмотрела на край стола.
— Прежде чем продолжим: я разговариваю с вами как со свидетелем, который добровольно сообщает сведения о своей семье. Не как с подозреваемой. Если вы не хотите говорить сейчас, найдём другого сотрудника и назначим время. Ваши семейные обстоятельства уже переданы начальству для оценки конфликта интересов.
— Я пришла сама, — сказала Софи. — Не нужно за меня решать, когда я готова.
— Хорошо. Тогда я уточню, почему вы считаете себя связанной с фотографиями. Берг говорил, что знал вашу мать.
— Это меня не удивляет.
— Вы знакомы с ним?
— Нет. Я видела его имя в старых бумагах, которые удалось просмотреть. Не могу даже сказать, кто тогда подписал справку. Никакого личного воспоминания о нём у меня нет.
— В кабинете он говорил о людях, которые придумывают удобную версию собственного прошлого.
Софи посмотрела на дверь. Из коридора донёсся стук тележки о порог, затем чьё-то короткое ругательство.
— Для человека, который ничего обо мне не помнит, у него слишком точный совет, — сказала она.
— Это не его показания о вас. Он избегал конкретных имён.
— Очень на него похоже.
— Откуда вы знаете, что на него похоже, если не знакомы?
— Так говорит любой взрослый, который уверен, что знает твою жизнь лучше тебя.
Элиас почти возразил, но вовремя остановился. Она говорила сейчас не о психологе. Возможно, о тёте, растившей её после исчезновения матери. Возможно, о нём самом.
Он придвинул копию снимка из архива: женщины на берегу, расплывчатая фигура позади, три буквы внизу.
— Здесь нет доказательств, кто сделал фотографию. Вы можете узнать кого-нибудь, не опираясь на мои подписи?
Софи приблизила лист. Её ноготь прошёл вдоль белого края, не касаясь изображения.
— Эту женщину я видела на семейных снимках, — произнесла она, указывая на фигуру слева. — Мать никогда не называла её по имени.
— Вы можете описать снимок, на котором её видели?
— Один — в лодке, деревянной, наверное, на озере. Ещё — около дома, которого я не помню. Но это было давно. Я могу перепутать людей. Не просите назвать вам лицо по этому серому пятну.
— И не собираюсь. А человек сзади?
— Нет. Не знаю.
Она перевернула копию, хотя оборот оставался белым. Это было обычное движение человека, который с детства привык искать подписи на фотографиях.
— Вы знаете, о чём я сейчас думаю? — сказала Софи.
— Нет.
— Кто стоял за камерой. Мать редко доставала фотоаппарат без повода. Если на снимке собрали столько людей, кто-то должен был попросить их встать рядом.
— Может быть, — сказал Элиас. — Но фотографировать мог случайный прохожий. Или один из участников, который ушёл из кадра.
— Да. Я понимаю.
Она сказала это с такой досадой, что он не стал развивать мысль. Иногда точность воспринималась как отказ слушать.
Элиас достал вторую копию — с двумя женщинами и девочкой, оставленную вчера у управления. Не положил её поверх первой: между листами лежали двадцать или тридцать лет неясной истории, а не доказанная последовательность событий.
Софи всмотрелась в женщину с кольцом.
— Это не моя мать.
— Вы уверены?
— Не настолько, насколько вам нужно для протокола. Мама была другой: широкое лицо, короткая чёлка. Но я сравниваю старый снимок с тем, что помню пятилетней девочкой.
— Вы сказали, что узнаёте кольцо.
— Я узнала его форму. Раньше я думала, что на пальце матери кольцо было без украшений, только полоска металла. А теперь вспоминаю, что она иногда снимала его перед тем, как мыть руки. Но чьё это кольцо на самом деле — не знаю.
— Ещё вчера вы говорили о фотографии женщины с таким же кольцом.
— Говорила. Потому что увидела похожее изображение. Не надо заставлять меня выбирать одну из двух воспоминаний, пока мы не нашли вещи.
Софи прижала палец к губам. На коже большого пальца у неё был свежий заусенец. Она, вероятно, заметила кровь раньше Элиаса: тихо достала из кармана платок и обернула палец.
— Когда я была маленькой, мать иногда усаживала меня перед трюмо, — сказала она. — Не каждый день. Когда у неё было настроение. Вынимала одну фотографию и спрашивала, кого я вижу. Я говорила: женщину. Она отвечала: посмотри внимательнее. Некоторые лица мы наследуем. Мне казалось, что это игра. Мне нравилось угадывать.