Петербургский врач 11 (СИ) - Воронцов Михаил (бесплатные онлайн книги читаем полные TXT, FB2) 📗
— Сходите к приказчику. Скажите, что от сестры, он пустит вас в барак.
Когда она вернулась, Самойлов стоял у стола со шляпой в руке.
— Не обольщайтесь чересчур, сударыня, — сказал он. — Легкое у него ушиблено. К третьему дню может пойти воспаление. Пойдет в плевру гной, придется начинать сначала. Забьется трубка, воздух соберется снова.
— Знаю.
— И везти его теперь нельзя. С трубкой, с бутылью, сутки по воде.
— Нельзя, — согласилась Анна.
— Пойду на станцию. Федору Ильичу надо знать.
— Что вы ему напишете? — спросила Анна.
— Что видел, больше ничего.
Шляпу он надел уже в дверях.
Шестаков взял с полки книгу прихода и ушел в большую комнату записывать Евсея. Ткачук с Белоусовым понесли к навесу пустые ведра. В перевязочной Анна осталась одна, с Евсеем. Он спал, и пузыри в бутыли поднимались реже.
Часы она отстегнула первыми и положила на стол. Потом взялась за завязки фартука. Узел за спиной намок и затянулся, пальцы его не слушались, и в конце концов Анна стащила фартук через голову, не развязывая. Спереди и на рукавах он был в крови. Анна свернула его и опустила в таз.
Тетрадь так и лежала раскрытой на краю стола. Анна машинально перевернула страницу.
«Отморожения. Снегом не тереть, сдерешь кожу. Отогревать в теплой воде, не горячей, чтобы своя рука терпела без конца. Пузыри не срезать. С ампутацией не спешить, мертвое отграничится само, ждать неделями».
Эту страницу Вадим дописывал при ней. Анна проснулась во втором часу оттого, что его не было рядом, и вышла на кухню в платке поверх рубашки. Он сидел над листами при лампе.
— Вадим, ложись. Ты все это знаешь наизусть.
— Знаю, Аня. А кто-то не знает.
— Отморожения? В июне?
— Зимой будет некогда.
Она ушла и легла лицом к стене. Ей казалось, что он просто тратит время.
Аня представила, как показала бы ему бутыль. Он присел бы перед ней, как Самойлов, посмотрел на пузыри и спросил, почему разрез такой короткий и зачем она пережимала трубку пальцами. Потом сказал бы, что для первого раза сойдет.
Но его здесь нет, и жив ли он теперь, Аня не знала.
Евсей шевельнулся и застонал во сне. Под столом в бутыли поднялся пузырь. Аня взяла со стола часы, откинула крышку и стала считать.
* * *
Телеграмму из Петербурга Плансон принес в комнату делегации за полчаса до начала заседания.
Витте прочел ее стоя, у окна. Телеграмма была от Ламздорфа, длинная, и большую ее часть составляли выдержки из донесений военного губернатора Сахалина, генерала Ляпунова. Донесения шли кружным путем. С острова лодкой через пролив, оттуда телеграфом в Николаевск, из Николаевска в Хабаровск, а из Хабаровска в Петербург.
Японцы заняли Александровский пост, Дуэ и несколько селений по западному берегу. Русские войска отошли в глубь острова на заранее устроенные склады, сохранили оружие, обоз и управление и продолжают действия против неприятеля на дорогах. На юге отряд полковника Арцишевского, по последним известиям, держится в горах. Сообщение с материком поддерживается через пролив у Погиби, с большими трудностями, но поддерживается.
— Погиби, — сказал Витте. — Это где, Роман Романович?
Барон Розен подошел к столу, где лежала карта Приамурского края, и показал карандашом узкое место между островом и материком, почти у самого лимана.
— Здесь. Верст семь воды.
— Семь верст. — Витте посмотрел на карандаш. — И японцы их не закрыли.
— Пока не закрыли.
Розен сел напротив. Японцев он знал лучше всех в делегации: до самой войны служил посланником в Токио.
— Сведения обнадеживающие, Сергей Юльевич, — сказал он. — Но я бы не опирался на них больше, чем они выдержат. Генерал, у которого заняты пост и пристани, пишет бодро. Так пишут все генералы в его положении. Иначе им пришлось бы писать прошение об отставке.
— Возможно. — Витте сложил телеграмму. — Только и Комура не вправе говорить о Сахалине больше, чем стоит за его словами. Если бы остров был взят, Ляпунов писал бы из плена, а не из тайги.
— Комура будет говорить так, будто остров взят.
— Пусть говорит. Господа японцы завоевали на Сахалине как раз столько, сколько способны удержать. Посмотрим, сколько это окажется на карте.
Зал заседаний был на втором этаже нового кирпичного склада военно-морской верфи. Верфь называлась Портсмутской, хотя стояла на другом берегу реки, в Киттери, и штат здесь был уже другой, Мэн. Американцы на это внимания не обращали. Каждое утро делегации привозили сюда на катерах и каждый вечер увозили обратно. Посреди зала стоял длинный стол под сукном: по одну сторону русские кресла, по другую японские.
Японцы вошли минута в минуту. Министр иностранных дел барон Комура был ниже Витте на полторы головы и, сидя за столом, смотрел на него снизу, нисколько этим не смущаясь. Рядом с ним сел посланник в Вашингтоне Такахира. Комура говорил по-английски, негромко и не торопясь, и японский секретарь переводил его на французский. Витте отвечал по-французски. Каждая фраза звучала в зале дважды, и у того, кто слушал, было время подумать.
— Большая часть вопросов нами уже рассмотрена, — начал Комура. — По многим из них достигнуто согласие. Обе страны желают мира и желают, чтобы он был заключен скоро. Поэтому японская делегация предлагает перейти к вопросу о Сахалине.
Он положил ладонь на бумаги.
— Японское правительство первоначально считало справедливым, чтобы остров перешел к Японии целиком. Императорские войска произвели на нем успешную высадку и заняли важнейшие пункты побережья. Однако японское правительство готово проявить умеренность. Мы предлагаем разделить остров по пятидесятой параллели северной широты. Северная часть остается за Россией. Южная переходит под суверенитет Японии.
Он подождал, пока переведут.
— Я прошу русскую делегацию оценить значение этого шага. Это значительная уступка с японской стороны.
— Такое решение учитывает интересы обеих стран, — добавил Такахира.
Японцы замолчали. На согласие в первый же день они не рассчитывали, но вопрос о том, где пройдет линия, был бы для них знаком. С таких вопросов начинается торг.
Витте не торопился. Он выслушал перевод до конца, посмотрел на Розена, потом на свои руки на сукне.
— Господин министр, — сказал он наконец, — позвольте уточнить. Какую именно часть Сахалина занимает в настоящее время японская армия?
Комура выслушал перевод.
— Под контролем японских войск находятся основные населенные пункты и важнейшие пункты побережья.
— Означает ли это, что русские войска на острове капитулировали?
— Отдельные русские отряды продолжают сопротивление.
— Отдельные. Все ли основные отряды русского командования сложили оружие?
Комура помолчал.
— Нет.
— Прекратилась ли вооруженная борьба в северных районах острова?
— Нет.
— Могут ли японские войска беспрепятственно передвигаться по всему острову?
— Военные операции продолжаются, — сказал Комура. — Положение постепенно улучшается.
Витте кивнул, будто именно это и хотел услышать.
— Иными словами, господа, вы заняли часть побережья и несколько населенных пунктов. Но утверждать, что Сахалин вами завоеван, вы не можете.
Комура не повысил голоса. Если ответ его и задел, по нему этого видно не было.
— Я позволю себе не согласиться с господином уполномоченным. Владение островом определяется не тем, где скрываются разрозненные отряды, а тем, в чьих руках населенные пункты, пристани и морские пути. Все это принадлежит нам. Японский флот господствует на море. Русские не могут пользоваться своими прежними портами. Их войска оставили главные позиции на побережье и ушли в труднодоступные районы. Партизанские действия, безусловно, доставляют неудобства. Но неудобство не равнозначно владению территорией.
Он дождался перевода и прибавил:
— Японская армия способна продолжать операции, если переговоры закончатся безрезультатно.
