Петербургский врач 11 (СИ) - Воронцов Михаил (бесплатные онлайн книги читаем полные TXT, FB2) 📗
Восстанавливать все это здесь можно было годами. Я представил себя лет через пять. Александровск, борода до второй пуговицы, как у Корнилова, и гора ведомостей на столе. Представил вполне ясно, и мне это совсем не понравилось.
Аня была за проливом, верстах в семистах отсюда. Лодки с Погиби возили на материк раненых, а обратно патроны. Теперь раненых не повезут, и лодки будут ходить, когда вздумается гилякам. Русских пароходов у острова не будет, пока на пристанях стоят японцы. Привезти Аню сюда было пока не на чем, да и некуда. Не в землянку же. Оставалось ждать.
Ракитин сидел по другую сторону ямы с огнем и чистил маузер. Делал он это почти каждый вечер, хотя пускал его в дело последний раз давненько.
— Который вечер пишете, Вадим Александрович, — сказал он, не поднимая головы.
— Этого я и боюсь.
— Чего же тут бояться?
— Того, что это моя работа. Мне это не нужно, Андрей Платонович. Я хочу отсюда уехать.
Ракитин поднял голову.
— Вадим Александрович, да вы понимаете, какое у вас сейчас положение? Вы заведуете медициной целого острова. Подчинены прямо губернатору. Ваши распоряжения обязательны для всех врачей, военных, тюремных и гражданских. Вы почти что второй человек на острове. Знаете, сколько людей с огромными связями о таком мечтают? Мечтают годами и не получают. Власть. Деньги. Трамплин в будущее.
— Андрей Платонович, я хочу к жене и в Петербург. И желательно еще при своей жизни.
Ракитин засмеялся.
— Тут я ничего не знаю, — сказал он, отсмеявшись. — Я и про себя не знаю. Мой пункт заводили на время войны. Могут закрыть и отозвать меня. А могут оставить здесь, и тогда я до седых волос буду ловить приятелей купца Руднева.
Он собрал маузер и убрал в кобуру. Улыбаться он перестал.
— Только вот что я вам скажу как человек, который вас сюда устроил. Прошения не подавайте.
— Почему?
— Потому что от такой должности не уходят, как из частной лечебницы. Вас назначили по соглашению двух министерств, а чин дали высочайшим приказом. Попробуете уйти сами через месяц после мира, и в Петербурге скажут одно из двух. Либо испугались работы, либо обиделись, что мало дали. Это будут помнить дольше, чем ваши ордена. А служить вам еще долго.
Я ничего не ответил. Возразить было нечего.
Ракитин ушел спать. Я остался у огня с тетрадью на коленях.
Должность не просто никуда не делась. Она, похоже, собиралась расти.
Ляпунову нужен был человек, который восстановит на острове лазареты. Я был под рукой и уже показал, что умею заставить работать людей, которые работать не хотят. Значит, лазаретами дело не ограничится. Мне отдадут санитарную часть поселений, новые больницы вместо сгоревших, тиф, цингу, прививание от оспы и богадельню, а потом баню для каторжных и прочее. За всю войну я ни разу не сказал «не могу». Теперь мне это припомнят.
Получалось так. Я справился с поручением, с которым по идее справиться было нельзя, и в награду рискую получить поручение потруднее.
За два месяца я пережил японскую высадку, множество боев и отход через тайгу. Пережил и японскую разведку, которая обещала за мою голову тысячу рублей и даже нашла охотника с тесаком. Мне казалось, что самое трудное позади. Выходило, что мне просто дали передохнуть.
Огонь в яме прогорел. Я подбросил сучьев.
* * *
Князь Волжин приехал без доклада. Курьер в приемной только успел вскочить, а князь уже стоял в кабинете и стягивал перчатки.
Залесский поднялся ему навстречу.
— Ваше сиятельство.
— Сидите, Петр Васильевич, сидите. Я ненадолго.
Князь устроился в кресле у стола, положил цилиндр поверх бумаг и вытянул ноги. Было ему за шестьдесят. Гофмейстер двора, член доброй дюжины комитетов и попечительств, сам он ни в одном из них ничего не делал, зато знал всех, и все знали его. Медициной князь не интересовался никогда, если не считать собственной подагры.
Залесский лет на десять моложе. Сухой, гладко выбритый, в вицмундире, застегнутом на все пуговицы. В Главном военно-медицинском управлении он прослужил двадцать с лишним лет, пережил трех начальников, и на этом останавливаться не собирался. Цилиндр лежал на донесении из Хабаровска. Залесский посмотрел на него, но трогать не стал.
— Я опять о моем докторе, — сказал Волжин.
— Слушаю, ваше сиятельство.
— Весной вы мне говорили: подождите, будет место. По-моему, место появилось.
— Какое?
— Сахалин.
Залесский ответил не сразу, и князь продолжил сам.
— Не удивляйтесь, Петр Васильевич, газеты я тоже читаю. Японцы уходят, остров наш. А на острове, говорят, все сгорело. Значит, будут восстанавливать. Будут ассигнования, штатные назначения, закупки. Будут строить лазареты, больницы. Это уже не командировка на край света, где тебя того и гляди подстрелят. Это дело. Самостоятельное, с правом распоряжаться. Мой человек двадцать лет служит по чужим приказам и давно статский советник. Пора ему получить что-нибудь свое.
Он помолчал, разглядывая перчатки, и прибавил:
— И потом, кровати, инструменты, перевязку, аптеку надо где-то покупать. Лучше у людей надежных, которых знаешь. Я таких, хм, знаю.
Залесский посмотрел на дверь. Дверь была закрыта.
— Но там, я слышал, медициной распоряжается какой-то Дмитриев, — сказал Волжин. — Собственно, кто он такой?
Папка лежала у Залесского почти под рукой. На обложке писарь вывел крупно: «Сахалин». Залесский раскрыл ее.
— Врач, ваше сиятельство. Лекарь. Служил в Маньчжурии, потом получил особое назначение на Сахалин.
— Лекарь, — наморщившись, повторил Волжин.
— Да. В Маньчжурии служил зауряд-врачом.
— Зауряд-врачом! И у него теперь целый остров⁈ О времена, о нравы!
— Чин коллежского асессора ему пожалован высочайшим приказом, за отличия.
— А отчего же такие полномочия?
— Военное время. Особое предписание. Он очень хорошо проявил себя в Маньчжурии, а на острове обстановка была тяжелая. Остров надо было удержать любой ценой. Вот его и направили.
— Война, кажется, закончилась? Этот дикий клочок суши остался за нами?
— Совершенно верно.
— Так отчего же предписание до сих пор действует?
Залесский закрыл папку и положил на нее ладонь.
— Юридически здесь не все просто, ваше сиятельство. В предписании сказано: на время военных действий. Военные действия прекращены. Но договор не ратифицирован, японские войска на острове, военное положение там никто не снимал. Все весьма зыбко и неопределенно.
— И что же теперь делать?
— Штатной должности заведующего врачебно-санитарной помощью острова нет. Ее создало само предписание. Выдали его мы, по соглашению с Министерством юстиции. Тем же порядком мы можем его и прекратить, раз военные действия завершены. Генерала мы при этом только уведомляем. Тогда место освободится, и на него можно будет назначить другого человека.
— Вот видите. Значит, можно.
— Можно. Но есть затруднение.
Залесский снова раскрыл папку и перебрал листы.
— Снять человека с должности проще всего, когда за ним есть упущения. Я искал, ваше сиятельство. Их нет. Отчеты с острова не просто хорошие, они великолепные. Генерал Ляпунов им доволен, и более чем доволен. Пишет о нем так, как генералы пишут о начальниках своих штабов, а не о врачах. Медицинские склады в глубине острова, носильщики при ротах, переправа раненых на материк, успешные операции в землянках. Отряды два месяца держались в тайге с ранеными на руках, и генерал считает, что во многом благодаря этим мерам. Есть в донесениях и вещи, к медицине отношения не имеющие. О них генерал пишет глухо, и я бы о них расспрашивать не стал.
— Какие вещи?
— Военные, ваше сиятельство. Это не по нашему управлению. Дальше. Генерал приложил к донесению наградной список. Дмитриев стоит в нем третьим. Государь торопит с наградами по Сахалину. И просят для Дмитриева, насколько мне известно, далеко не Станислава.
