Петербургский врач 11 (СИ) - Воронцов Михаил (бесплатные онлайн книги читаем полные TXT, FB2) 📗
— Тогда двести.
— Сто, — сказал Неплюев. — В министерстве привыкли к ста. Напишем двести, начнут спрашивать почему.
— Вот видите, Степан Фомич, министерство на моей стороне. Дальше.
— Четвертый параграф, управление. Общее собрание членов, правление, председатель, товарищ председателя, казначей. И ревизионная комиссия, без нее устав не пропустят.
— Председатель я, — сказала княгиня. — Товарищем председателя будет доктор.
— Елизавета Сергеевна, у меня нет времени заседать.
— Заседать буду я. Я это умею и даже люблю. А вы будете решать, что посылать, куда и кому, и отвечать за это перед правлением, когда оно у нас будет. Без вас мы дамский комитет с подписным листом. Таких в Петербурге десятка четыре, и пользы от них примерно столько же, сколько от моего английского романа.
Спорить дальше значило тратить ее время и свое. На острове я заведовал врачебно-санитарной помощью, на Тверской меня определили дополнительным сверхштатным ординатором, которым я так и не стал. Теперь я становился товарищем председателя общества, которого еще нет. Карьера у меня получалась извилистая.
— Казначеем, если выберут, буду я, — сказал Курбатов. — Деньги общества будут лежать в банке, на имя общества, и брать их можно будет только по двум подписям, председателя и казначея. Иначе я не согласен.
— Пусть будет по-вашему. Секретарем будет Ярцев, за жалованье. Секретарь, который служит даром, работает, когда у него есть настроение. В правление войдут Петр Ксенофонтович и Леонтий Карлович. Ревизионную комиссию выберем из тех, кто будет платить взносы. Пусть проверяют. Им это понравится, а нам пойдет на пользу.
Неплюев положил ладонь на свой лист.
— Позволю себе напомнить, Елизавета Сергеевна, что все это пока предположения. Председателя, товарища председателя, казначея и правление выберет общее собрание, которое назначат по уставу после его утверждения. До тех пор мы инициативная группа, и только.
— Значит, я руковожу инициативной группой. Для меня разница небольшая.
— Пятый параграф, отчетность. Ежегодный отчет о деятельности общества и о движении сумм.
— И печатать его, — сказал Курбатов. — В газетах, с фамилиями жертвователей, хоть бы кто дал рубль. Рубль, напечатанный в газете, приводит за собой десять.
— Шестой. Право общества назначать уполномоченных для сношений с местной администрацией острова. Отделение общества на самом острове я предусмотрел бы только как возможность, после надлежащих разрешений. Просить его сразу не советую: на отделение нужно отдельное согласие, и не одного министерства.
— Уполномоченный нужен с первого дня, — сказал я. — Все, что мы отправим, на месте кто-то должен принять, расписаться и раздать. Иначе ящики простоят на складе, пока их не откроет тот, кто первым догадается.
— Назначите, как только общество утвердят. Право я впишу.
— Теперь учредители. — Княгиня повернулась к Ярцеву. — Виктор Матвеевич, пишите.
Ярцев перевернул страницу. Княгиня диктовала, а он записывал полностью, со званиями и местом жительства. Первой шла она сама. За ней действительный статский советник профессор Измайлов, потомственный почетный гражданин Курбатов, Брандт и коллежский асессор, лекарь Дмитриев, Тверская улица.
— Дмитриева Анна Николаевна, — продиктовала княгиня. — Там же.
— Звание? — спросил Ярцев.
— Слушательница Женского медицинского института, — сказала Аня.
Неплюев перестал писать и посмотрел на нее поверх пенсне.
— Тогда Анну Николаевну в учредители писать нельзя.
— Почему? — спросила княгиня.
— Потому что в примерном уставе, который министерство утвердило в девяносто седьмом году, есть параграф о тех, кто не может быть членом благотворительного общества. Учащиеся в учебных заведениях названы там прямо. Все уставы, которые я видел за последние восемь лет, списаны с этого образца. Если среди учредителей будет стоять слушательница, прошение вернут, не дочитав до второго параграфа.
— Даже если институт высший? — спросила Аня.
— Там сказано «в учебных заведениях», без разбора.
Аня выпрямилась. Руки она держала на сукне, и пальцы у нее сцепились.
— Тогда пишите не по образцу, — сказала княгиня. — Особый устав. Такой, чтобы слушательниц высших учебных заведений к обществу допускали.
— Особый устав пойдет на утверждение к самому министру, а не упрощенным порядком. Это дольше. И слово «учащиеся» в министерстве сейчас читают с карандашом в руке. После того, что этой осенью творилось в университете, я их понимаю. Но с весны на уставы там смотрят не так строго, как прежде. Если написать, что слушательницы высших учебных заведений допускаются в члены общества с разрешения начальства своего заведения, попробовать можно. Параграф я составлю так, чтобы его можно было вычеркнуть, не трогая остального. Откажут, так откажут в одной строчке, а не в обществе.
— Пробуйте, — сказала княгиня.
— Значит, в прошении меня не будет, — сказала Аня.
— Пока нет. Зато в деле вы будете с первого дня. Медицинская комиссия ваша, вместе с доктором и Петром Ксенофонтовичем. А в правление вас введут, как только министерство проглотит вашу строчку.
— Я не хотела числиться для вида, Елизавета Сергеевна.
— Теперь вы не числитесь вовсе.
Аня посмотрела на нее и засмеялась.
— Медицинскую комиссию возглавлю я, раз уж я здесь старше всех, — объявил Измайлов. — Работать в ней будете вы двое. Я буду подписывать и ругаться. Ругаться я умею лучше, чем вы оба вместе.
Неплюев снова взялся за свой лист.
— Порядок такой. Учредители подписывают прошение об учреждении общества. К нему прилагаются проект устава, сведения об учредителях, о месте, где общество будет находиться, и объяснение его целей. Если есть средства, то и сведения о средствах.
— Находиться общество будет здесь, в моем доме. Для Ярцева найдется комната.
— Средства к подписанию будут, — сказал Курбатов.
— Устав я перепишу к концу недели.
— Ярцев объедет всех с бумагами, подпишете дома. Как только будут все подписи, я отправлю их установленным порядком. И сама проверю, чтобы дошли куда следует, а не легли в чей-нибудь стол.
Марфа обнесла всех чаем по второму разу. Курбатов опять отказался. Брандт взял стакан обеими руками и долго держал его, не отпивая. Мне показалось, что он задремал с открытыми глазами.
Княгиня отодвинула от себя лист с названием.
— Теперь главное. Уставом займусь я. Но сидеть и ждать, пока в министерстве соизволят расписаться, мы не станем. Если острову лекарства нужны сейчас, то сейчас их и надо отправлять, а не весной, вместе с поздравлениями.
— Только не от имени общества, Елизавета Сергеевна, — сказал Неплюев. — Общества пока нет. Подписной лист от имени общества, которого нет, это уже не благотворительность, а дело для градоначальства.
— Подписных листов не будет. Будут знакомые.
Брандт поставил стакан. Задремать он, как выяснилось, и не думал.
— Можно через нас. Красный Крест принимает пожертвования с назначением. Если жертвователь пишет «на Сахалин», мы отправляем на Сахалин, со своими грузами, под свою ответственность и со своим отчетом. Деньги ваши, вагоны наши. Остатки на дальневосточных складах после войны тоже есть. Только на них уже очередь, и немаленькая. Обещать не стану.
— Утеман готов дать товар по себестоимости, — сказал я. — Резину для больниц, пластыри, трубки, мешки. Первую партию своего товара он отправит хоть на этой неделе, как только остров скажет, кому ее принимать. Наши ящики он повезет до Владивостока вместе с грузами фирмы.
— А лекарства, которых у Утемана нет, покупайте сразу, по счетам, — сказал Курбатов. — Только деньги через ваши руки пускать не будем, вам это ни к чему. Счета аптекарского склада присылайте мне, я оплачу. Лично, не от общества. Обществу пока нечем.
— Первую партию я куплю сам.
— И я, — сказала княгиня.
— И я, — сказал Измайлов. — Только без газет. Не люблю, когда меня благодарят печатно. Непременно переврут отчество.
